Все новости
Редакционный материал

Николя Барро: Любовные письма с Монмартра

Смерть жены выбивает молодого писателя Жюльена Азуле из колеи. Теперь ничто его не радует, а маленький сын, друзья и издатель не могу вернуть его к прежней жизни. Свою боль и тоску он излагает в письмах, которые носит на могилу Элен. В один из дней все они продают, а взамен появляется каменное сердце. Что бы это могло значить? Перевод романа выходит на русском языке в издательстве «Иностранка». «Сноб» публикует первую главу
25 апреля 2020 12:24
Анри-Жюль-Фердинан Беллери-Дефонтен. Загадка, 1898 Иллюстрация: The MET Museum/Rawpixel

Мир без тебя

Только я сел за стол, чтобы наконец-то выполнить данное обещание и написать письмо Элен, как вдруг в дверь позвонили. Я решил не отзываться, неторопливо отвинтил колпачок вечной ручки и положил перед собой лист белой бумаги. Написал: «Дорогая Элен» — и с каким-то чувством беспомощности застыл над строчкой из двух слов, которые смотрели на меня так же потерянно, как я ощущал себя все последние недели и месяцы.

Что прикажете написать человеку, которого ты любил больше всех на свете и которого по воле рока больше нет? Еще тогда у меня было предчувствие, что я совершаю безумный поступок, давая ей это обещание. Но Элен настояла. А если уж моя жена что-то взяла себе в голову, ее было не переспорить. В конце концов, она всегда умела настоять на своем. Элен была таким волевым человеком. Только в споре со смертью ей пришлось уступить. У смерти воля оказалась еще сильнее.

Звонок повторился. Но я уже унесся в мыслях далеко отсюда.

Я горько усмехнулся. Передо мной, как наяву, возникло ее осунувшееся лицо с зелеными глазами, которые день ото дня становились как будто все больше и больше.

— Я хочу, чтобы ты после моей смерти написал мне тридцать три письма, — сказала она, устремив на меня настойчивый взгляд. — По одному письму за каждый прожитый мною год. Обещай мне это, Жюльен!

— И для чего это, по-твоему, нужно? — возразил я. — Тебя это все равно не оживит.

В то время я не помнил себя от страха и горя. Я день и ночь сидел у кровати Элен, сжимал ее руку в своей, не в силах представить свою жизнь без нее.

— Зачем мне писать письма, зная, что никогда не дождусь ответа? Это же не имеет никакого смысла, — повторял я тихо.

Она сделала вид, что не слышит моего возражения:

— Просто пиши мне. Пиши, что делается в мире без меня. Пиши о себе и об Артюре. — Она улыбнулась, и у меня к глазам подступили слезы. — В этом будет смысл, поверь мне. И я уверена, что в конце концов ты получишь ответ. А я, где бы там ни оказалась, прочту твои письма и уж как-нибудь буду за вами приглядывать.

Я помотал головой и произнес сквозь рыдания:

— Я не смогу, Элен, меня просто на это не хватит!

Сказав так, я, конечно, имел в виду не только эти тридцать три письма, а все вместе. Как я буду жить без нее! Без Элен!

Она ласково взглянула на меня, и жалость, которую я увидел в ее глазах, чуть не разорвала мне сердце.

— Бедный мой муженек, — сказала она, ободряюще пожимая мне руку, и я почувствовал, какого усилия ей стоило это движение. — Крепись, тебе придется быть сильным. Теперь на тебя ляжет вся забота об Артюре. Ты так ему нужен. — А затем повторила то, что уже не раз говорила с тех пор, как на нас обрушился грозный диагноз (вероятно, в отличие от меня, эти мысли ее успокаивали):

— Мы ведь все когда-нибудь умрем, Жюльен. Это совершенно нормально, так уж все устроено на свете. Что поделаешь, если мой черед наступил несколько раньше. Если честно сказать, меня это не особенно радует, но так уж случилось. — Она бессильно пожала плечами. — А сейчас поцелуй меня!

Я отвел с ее лба медно-рыжую прядь и нежно поцеловал в губы. В последние месяцы своей жизни, неожиданно оказавшейся такой короткой, она сделалась такой хрупкой, что, бережно обнимая ее, я испытывал страх, как бы чего не повредить, хотя на самом деле все в ней уже было разрушено, и только ее дух оставался несломленным — духом она была сильнее меня.

— Обещай мне это, — повторила она, и я увидел, как что-то блеснуло в ее глазах. — Держу пари, что, когда ты напишешь последнее письмо, твоя жизнь уже повернется к лучшему.

— Боюсь, ты проиграешь это пари.

— А я верю, что нет, не проиграю. — По ее лицу пробежала вещая улыбка, веки затрепетали. — И тогда ты принесешь мне огромный букет роз — самый большой из всех, какие найдутся на кладбище — чтоб ему пусто было!

Издательство: Иностранка

Такой вот была Элен. Даже в самые ужасные минуты она была способна заставить меня улыбнуться. Одновременно плача и смеясь, я взял ее протянутую исхудалую руку и дал слово исполнить просьбу.

Слово писателя. В конце концов, она же не говорила, когда именно я должен написать ей эти письма. И вот наступил октябрь, его сменил ноябрь, а там и декабрь. Грустные месяцы проходили один за другим, сменялись времена года, а для меня все они были одинаковыми. Солнце скатилось с небосвода, и я остался жить в кромешно-черной яме, где исчезли все слова. Наступил март, а я все еще не написал ни одного письма. Ни единого.

Не то чтобы я не пытался. Я хотел исполнить обещание, последнюю волю Элен. Корзина для бумаг у меня была доверху набита скомканными листами с незаконченными предложениями. Например, такими:

Моя горячо любимая Элен, с тех пор как тебя нет со мной, я не нахожу...

Дорогая, я так устал от всех этих мучений, что часто спрашиваю себя, стоит ли жить для того...

Любимая, вчера я нашел стеклянный снежный шар из Венеции. Он лежал в твоей тумбочке, в самой глубине ящика, и я невольно вспомнил, как мы с тобой...

Любимый мой человек, самый лучший на свете! Я тоскую по тебе каждый день, каждый час, каждую минуту, знаешь ли ты...

Дорогая Элен! Вчера Артюр сказал, что ему плохо с таким грустным папой, а у тебя ведь там, где живут ангелы, все хорошо...

Элен! Mayday! Mayday! Это крик погибающего. Вернись ко мне! Я больше не могу.

Ангел мой! Сегодня я видел тебя во сне и, проснувшись утром, очень удивился, что тебя рядом нет...

Любимая моя, ненаглядная! Не подумай, пожалуйста, что я забыл про свое обещание, но я...

Но ничего, кроме этого бессвязного лепета, я так и не сумел изложить на бумаге. Я сидел настолько подавленный навалившимся на меня горем, что не находил нужных слов. За все это время я вообще ничего не написал — для писателя в этом нет ничего хорошего, — не по этой ли причине входной звонок заливается как на пожар?

Вздохнув, я снова положил ручку на стол, встал и подошел к окну. Внизу, на улице Жакоб, стоял элегантный, невысокого роста мужчина в темно-синем дождевике, явно решивший не отнимать пальца от кнопки и звонить до победного. Этого я давно опасался.

Мужчина задрал голову к сырым весенним небесам, по которым неслись подгоняемые ветром облака. Я отпрянул от окна.

Это был Жан-Пьер Фавр, мой издатель.

Перевод: Инна Стреблова

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Энн Кливз считается классиком современного английского детектива. В центре повествования в ее новой книге «Ловушка для ворона» (вышла на русском языке в издательстве «Эксмо») убийство одной из трех девушек, прибывших на ветреные пустоши Северной Англии для исследования местности. Прибывшая на место преступления детектив Вера Стенхоуп уверена, что преступник еще вернется — и проще всего его поймать на живца. «Сноб» публикует первую главу
Книга Дэвида Митчелла «Под знаком черного лебедя» вышла в 2006 году и стала лучшей по версиям многих премий — Time, The New York Times, The Washington Post, а также вошла в список Букеровской премии. В 13-ти главах полуавтобиографического романа показаны 13 месяцев жизни подростка Джейсона Тейлора, который живет в деревне Лужок Черного Лебедя и страдает от заикания. «Сноб» публикует первую главу
Главную героиню романа Хезер Моррис «Дорога из Освенцима» после окончания Великой Отечественной войны обвиняют в шпионаже и проституции. В наказание ее отправляют на каторжные работы в Воркутинский лагерь. Там местный врач берет ее под свою опеку и обучает сестринскому делу. Несмотря на вся тяготы, пришедшиеся на долю молодой женщины, она находит в себе силы жить и понимает, что в ее сердце все еще есть место для любви. «Сноб» публикует первую главу