Начать блог на снобе
Все новости

Интервью

Редакционный материал

«Смотри, как я могу». Биатлонист, ортопед и реаниматолог обсуждают спортивные травмы

Даже если вы не занимаетесь профессиональным спортом, а просто хотите поддерживать хорошую физическую форму, важно быть внимательным к себе и осведомленным о спортивных травмах. Почему районные травматологи часто выбирают запрет, а не реабилитацию? В каких случаях «детский» тренажер эффективнее силовых упражнений? Что специалисты думают о пользе желатина — популярного народного средства для лечения суставных травм? Об этом «Сноб» поговорил с серебряным призером Олимпийских игр 2006 года и четырехкратным чемпионом мира по биатлону Николаем Кругловым, главврачом Клинической больницы МЕДСИ в Боткинском проезде, анестезиологом-реаниматологом Леонидом Каревым и его коллегой, травматологом-ортопедом Евгением Грызуновым

15 июня 2020 15:05

Николай Круглов (слева) и Леонид Карев Фото: Владимир Яроцкий
 


Ɔ. Николай, расскажите о самой частой травме у вас и ваших коллег-биатлонистов.

Николай Круглов: Пожалуй, это так называемая «асфальтовая болезнь» — когда летом, тренируясь на роллерах, спортсмен падает и сдирает кожу. Во время таких тренировок что только не происходит: то коровы на трассу выйдут, то дерево перед тобой упадет. Как ни странно, меня бог миловал — за всю карьеру не было серьезных травм, которые привели бы к серьезным ограничениям. Чаще всего это была какая-то ерунда: подвернутая нога, разрыв сухожилий или травмы, связанные с перетренированностью в тренажерном зале, — в общем, то, что бывает у всех. 


Ɔ. На YouTube множество видео жутких падений с роллеров.

Круглов: Такие видео в основном сняты любителями, которые 20 лет просидели в офисе, а потом решили прокатиться на роллерах. Вообще в спорте, как и в жизни, большинство травм случаются после слов «Смотри, как я могу!» или «Ты все делаешь неправильно — смотри, как надо!» Во всяком случае, свои самые тяжелые травмы я получил именно после этих слов. 

Николай Круглов Фото: Владимир Яроцкий


Ɔ. Для реабилитации профессиональных спортсменов применяют методы, о которых в городской поликлинике, скорее всего, не расскажут. Например, человек начал бегать, что-то пошло не так, и врач в травмпункте говорит, что больше бегать нельзя, да и начинать не нужно было. Почему? Слишком накладно ставить на ноги каждого бегуна?

Леонид Карев: Тут дело не в доступности тех или иных методов лечения, а в квалифицированности врача и осведомленности пациента. Доктор, который постоянно работает со спортивными травмами и знает механизмы их приобретения, сразу принимает верные решения. А врач, который не занимается такими случаями регулярно, может отправить на физиопроцедуры с недоказанной эффективностью или долго перебирать способы лечения — за это время у пациента может вовсе исчезнуть интерес к спорту. 

Евгений Грызунов: В подавляющем большинстве случаев затянувшееся лечение — это проблема первичного приема. Наиболее частые травмы коленного сустава, с которыми люди обращаются в травмпункт городской поликлиники, заканчиваются иммобилизацией (пациенту фиксируют проблемную область. — Прим. ред.), а на обследование МРТ пациентов направляют, наверное, лишь в одном случае из десяти. В то время как отек и боль — уже достаточные показания для МРТ, которая помогла бы врачу принять правильное решение. 

Леонид Карев: В общем, проблема решается не какой-то экзотической реабилитацией, а своевременной и точной диагностикой, желательно в первые часы после травмы, когда отек еще не появился. Когда границы страны открылись и наши сноубордисты-прорайдеры стали выезжать в Европу, я обратил внимание на то, что по возвращении они стали делать сложные трюки гораздо увереннее. Потому что заграничные травматологи-ортопеды возвращали их на склон через пять-шесть дней после травм.

Есть врачи, которые идут по пути ограничений, а есть те, кто подстраивается под активность и привычный образ жизни пациента. Лично я выбираю второй путь. Потому что если пациент привык бегать по 10 километров в день и у него нет абсолютных противопоказаний против бега, то я должен сделать все, чтобы после травмы он продолжил дальше бегать. 

Леонид Карев Фото: Владимир Яроцкий


Ɔ. Заграничные травматологи, судя по всему, применяли методы хирургии ускоренной реабилитации, которую еще называют «фаст-трек реабилитацией». У нас практикуют такие методы?

Леонид Карев: Около 20 лет назад медицинский мир осознал, что операций, после которых необходим строгий постельный режим и обездвиженность, вообще-то не так много. Я годы практики посвятил кардиохирургии и помню, как в прежние времена пациента после операции надо было сутки продержать на аппарате ИВЛ, стабилизировать давление, сделать множество манипуляций и обеспечить постельный режим. А потом специалисты НИИ трансплантологии во главе с профессором Козловым решили перенять зарубежный опыт и поставили себе задачу уже через шесть часов после операции на сердце перевести пациента на самостоятельное дыхание и сделать так, чтобы он начинал присаживаться на койке, а к вечеру попытался встать. Тогда это изменило всю медицину, а сегодня уже никого не удивишь тем, что прооперированного с утра человека вечером переводят в кардиологическое отделение. Это принцип ранней активизации. 

В ортопедии произошли аналогичные изменения. Например, после эндопротезирования мы должны уже на следующий день привести человека в вертикальное положение и поставить на обе ноги — это гарант хорошего качества лечения. А потом оперативно подключить к работе специалистов по ЛФК, чтобы после операции человек как можно быстрее вернулся к привычному образу жизни.


Ɔ. А что можно сделать для профилактики травм?

Николай Круглов: Когда я начинал профессиональную карьеру, подход к тренировкам в нашей стране был таким: бери больше, кидай дальше. В итоге спортсмен сильно уставал, но эффект от этих тренировок был не очень большим. И если во время физнагрузок что-то защемило, но человек мог бежать, надо было продолжать занятия через боль. Хотя во многих случаях было бы разумнее пару дней отлежаться или пройти через лечебные процедуры. Сейчас я смотрю на то, как работают норвежцы и французы, и вижу, что у них совсем другие методики тренировок. Я не говорю, что они не устают — устают, конечно, но пользы от их тренировок значительно больше. 

Сегодня много внимания уделяется тренировкам на стабилизацию — проработке мелких мышц, помогающих спортсмену удерживать тело в стабильном положении. Поэтому и выросла популярность всяческих «планок» и прочих подобных упражнений. Люди в ранге чемпионов мира сегодня очень серьезно работают над стабилизацией. Чтобы понять, как это, расскажу историю. Я пришел к реабилитологу, он мне дал ерундовый с виду жгутик, не толще резинки от трусов, и сказал: «Сиди и растягивай его руками». Я его повертел и сначала посмеялся, дескать, какой-то он игрушечный, дайте что-то посерьезнее. Но оказалось, в упражнениях на стабилизацию от тренажера «посерьезнее» эффект меньше, чем от многократного повторения упражнений с задействованием практически нулевого веса вроде бутылочки воды и легких нагрузок на приводящие мышцы, как с разными жгутиками.

Леонид Карев: Профессионалы тренируются под присмотром людей, которые следят за техникой выполнения упражнений, большинство же любителей думают, что без проблем освоят все сами, по видеоурокам, например. 

Фото: Владимир Яроцкий


Ɔ. Или выбирают тренеров, не задумываясь об их компетентности.

Леонид Карев: Это тоже проблема. Стоит помнить, что одна и та же спортивная травма может по-разному себя повести, например, в зависимости от возраста. При травме спины межпозвонковая грыжа может так себя проявить, что человеку придется делать экстренную операцию для декомпрессии нервного корешка. Если в этот момент ему сказать «встань и беги», это может закончиться инвалидизацией человека. Конечно, и после пережитой травмы тренировки надо возобновлять под присмотром инструктора, который будет осведомлен о причинах проблемы и ее возможных последствиях. А у нас часто бывает так: спина болит — тренер может посоветовать сходить к остеопату. Хорошо если один из 50 остеопатов в прошлом был неврологом и попросит показать снимки МРТ, но, как правило, они сразу командуют ложиться и начинают что-то делать. Критерий выбора хорошего специалиста, таким образом — его запрос достоверной документации (МРТ или рентгеновских снимков) и понимание картины, которую он на них видит. Сегодня в больших городах любая диагностика травмы доступна и может быть сделана в день получения травмы. 

Николай Круглов: Вижу в соцсетях рекламные посты различных спортивных объединений, в которых пишут: «Присоединяйся к нам, и через три месяца ты пробежишь марафон». Не спорю, начав с нуля, через три месяца действительно можно пробежать марафон, но каковы будут последствия — вопрос. Профессиональные марафонцы не входили в этот спорт за три месяца. Они работали над весом, долго готовили опорно-двигательный аппарат к сверхнагрузкам. Человеку, который полжизни провел в сидячем положении, а сегодня решил начать бегать на длинные дистанции, стоит ставить перед собой реалистичные цели. 

Леонид Карев: Также стоит помнить об изменениях, происходящих в теле в зависимости от возраста и пола. С каждым годом нашей жизни эластичные волокна замещаются менее эластичными. После наступления среднего возраста организм после травмы восстанавливается медленнее. И, по-хорошему, стоит пройти обследование у грамотного специалиста до начала тренировок, а не после того, как появились проблемы.

Николай Круглов: Когда человек понимает природу происхождения болей и специфику работы своего тела в разных условиях, жить ему гораздо проще и спокойнее. У меня есть проблемы с мениском, однако это не мешает мне заниматься бегом. Недавно я ездил на чемпионат мира по биатлону и жил в горах, выше 1000 метров. Чем выше поднимаешься, тем более явно ощущаются проблемы: например, если у вас побаливает зуб, то после подъема на километровую высоту он заболит сильнее. И вот, побегав в том месте, где я жил (на меня влиял не только фактор высоты, но и наклон трассы — бежать всегда приходилось либо вверх, либо вниз), спустя неделю я еле ходил. Однако по возвращении на равнину и на привычную высоту стал чувствовать себя лучше. Если бы я не знал, как все это повлияет на ногу, я бы запаниковал. 

Фото: Владимир Яроцкий


Ɔ. Какие травмы стали чаще встречаться у пациентов после того, как появилась мода на кроссфит и состязания вроде Iron Man?

Леонид Карев: Увеличилось количество травм менисков и крестообразных связок, стали чаще приходить с отрывом ахилловых сухожилий и межпозвонковыми грыжами в поясничном отделе. 

Евгений Грызунов: С увлечением населения кроссфитом стало больше обращений с повреждениями капсульно-связочного аппарата плечевого сустава, отрывом головки бицепса. Все это опять же связано с нарушением проведений техники занятий. На одной из недавних профильных конференций мы с коллегами обсуждали проблему того, что в большинстве спортзалов не хватает профессионалов, умеющих правильно определять нагрузки.

Николай Круглов: Столкнулся с этим совсем недавно — пришел на мероприятие, в программе которого были интервальные тренировки. Инструктор говорит: «Мужчины берут гирю 20 кг, женщины — 12 кг, и минуту выполняем такое-то упражнение». И далее в том же духе. Через 30 минут люди стали буквально падать на пол от усталости. Я решил не замахиваться на 20 кг — взял гирю в два раза легче.

Леонид Карев: Мы обсуждаем высокоинтенсивные занятия, но не касаемся йоги. Нередко люди решают заняться ею, чтобы подлечить спину, хотя с точки зрения вертебрологии (область ортопедии, фокусирующаяся на проблемах позвоночника. — Прим. ред.) около половины асан способствуют прогрессированию грыжи и некоторых проблем со спиной. Это не значит, что йога противопоказана, но человеку стоит знать, какие конкретно движения в его случае надо исключить или выполнять с осторожностью. 

Фото: Владимир Яроцкий


Ɔ. Сотни магазинов спортивного питания предлагают разные средства для профилактики травм. Например, желатин с малиновым ароматом, который продавцы рекомендуют принимать при переломах или травмах хрящей. Это действительно помогает?

Леонид Карев: Все врачи скажут: хондропротекторы не работают. Хрящ — это загадочная ткань, которая питается не сосудами, а диффузно. То есть, что бы мы ни принимали внутрь, это никак не будет влиять на состояние хряща. Витамины самому себе выписывать — тоже сомнительная идея. Хотя все мы знаем, что в Москве мало солнечных дней, и у многих горожан может быть дефицит витамина D3. Но, чтобы понять, есть он или нет, нужно сдать соответствующие анализы. 

Евгений Грызунов: Есть, конечно, особая категория внушаемых людей, которых невозможно разубедить в действенности некоторых препаратов. Они считают, что желатин им реально помогает. Ну, что тут сделать — остается только рукой махнуть. Все равно они будут принимать то, что им нравится. Желатин хотя бы безвреден.

Беседовала Юлия Гусарова

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Хотите это обсудить?
Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Главврач стационара «Три сестры» — о том, каких медицинских специальностей не хватает в России и что нужно делать пациентам, чтобы восстановиться
Государство собралось покинуть профессиональный спорт — решение напрашивалось давно, но сейчас эпидемия подталкивает. Есть, однако, большие сомнения в том, что это удастся сделать даже при большом желании. Чревато политическими рисками
Как жить с ощущением, что мир небезопасен