Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

Люмпены всегда на грани. Последний русский анархист о мертвых крысах в камере и обездоленной жизни на воле

«Сноб» публикует монолог Ильи Романова — очарованного странника постсоветского левого протеста, который провел половину жизни в тюрьмах и лагерях Украины и России. В апреле 2020 года Романов, осужденный по террористической статье на девять лет, был освобожден из колонии по состоянию здоровья из-за последствий перенесенного инсульта. Беседа с Ильей проходила еще до пережитого удара. Это не исповедь, а рассказ человека о том, почему его жизнь сложилась именно так
14 июля 2020 18:15
Илья Романов во время оглашения приговора по статье о терроризме, Нижний Новгород, 2015 год Скриншот: Грани.Ру/YouTube

«Появились баркашовцы. Нападали первые»

Если зайти в интернет, то можно найти мою фотографию 1997 года: молодой, длинноволосый, в черных очках, выступаю на митинге. Через год я был арестован: Бутырка, Нижегородская психбольница. Потом десять лет в заключении в Украине и новый срок в России. Я и не ждал, что мне придется попасть в такой штопор.

Как я начал политическую жизнь? Я никогда ничего не имел. Я мог податься только в леваки — это не вопрос эстетики. И что у нас тогда было в Нижнем Новгороде? Отдельно взятые люди: демократы, левые. Году в 1989-м, когда стало что-то можно, они начали объединяться в «Демсоюз». Нациков я тогда встречал в основном на фотографиях. Была у нас национал-христианская фракция из трех человек. Из них двое стали сотрудничать с КГБ, а третий — энтээсовец, пошел учиться на историка. В Москве видел Игоря Сычева из «Памяти» — смешные ребята, похожие на клоунов. Но в 1993 году появились баркашовцы — эти были несимпатичны. Нападали первые: пришлось войти с ними в противостояние.

В 1990-е шел протест против реформ Гайдара. Резко упал уровень жизни, молодежь была без работы, студенты без перспектив. Массовые акции, перекрытия магистралей, студенческие волнения и протесты шахтеров не прекращались. Но были сильны не столько леворадикалы, сколько традиционные коммунисты, как анпиловцы, у которых с левыми имелись свои противоречия. Приди к власти Анпилов с Баркашовым? Возможно, задавили бы нас. 

«В лечебнице психиатрической мне было замечательно»

В 1993 году приняли Конституцию, она предусматривала какие-то права и свободы европейского плана. Эпоха перемен. При Боре Ельцине считалось: живем со всеми в мире. У Бориса Николаевича был друг Билл, друг Гельмут. Тогда было ФСК, впоследствии ставшее ФСБ, но они занимались криминальными структурами, и им было не до политики, не до радикалов и экстремистов.

Какая была судебная политика? Дела по 205-й статье Уголовного кодекса о терроризме разваливались в суде. Игорь Губкин с компанией заложили под памятник Петру I 20 килограммов пластида — страшно подумать, сколько бы им наваляли в наши дни. Но их под подписку выпускали! Вспомним Андрея Соколова, который подорвал мемориальную плиту династии Романовых; ему предъявили часть 4-ю 205-й, где срок от 8 до 15 лет. Переквалифицировали на вандализм. Он около года отсидел.

Когда в декабре 1998 года меня впервые арестовали, подкинув наркотики, нормально было сидеть. Девяностые — золотое время для зэков. В Бутырке разве что было тяжело от переполнения камер. И в лечебнице психиатрической мне было замечательно. Администрация набивала карман, и ей дела ни до чего не было.

Но когда я освободился летом 2002 года, то увидел, что меня хотят снова закрыть. Возбуждали дела в занюханных городишках типа Пензы. Поэтому в сентябре я оказался в Украине. К концу года был уже в тюрьме.

«Правительство карикатурное»

Украину я не воспринимал как что-то другое, считал ее отделение явлением временным. Что такое, например, Одесса? Это часть нашей общей истории. Украину я знал хорошо, уже бывал в ее различных частях: в Киеве, Одессе. Люди говорили больше по-русски; в Киеве «мову» редко слышал. Ну, в Ровенской области, в деревнях, разве немного чувствовалось от мужичков, «вуйков», отстраненность; а Львовская область по виду похожа на Австрию. Чувствовал себя там как дома, подумаешь, правительство какое-то карикатурное. 

В Украине шла своя политическая борьба. Прошла акция «Украина без Кучмы!». Осенью была «Восстань, Украина!» — удивительный блок из Компартии, Юли Тимошенко, Соцпартии и «Нашей Украины» Ющенко. Как она такая появилась? — в наши дни трудно вообразить. Выступления в центре Киева собирали от полумиллиона до миллиона человек. Но перемен это не принесло.

На этом фоне, можно сказать, появилось наше движение повстанческого типа. «Одесское дело №144», по которому нас судили, — брутальное ли оно? Дело как дело. Режим Кучмы такое пресекал. Факты по «Делу №144» широко известны, подробно их комментировать незачем. Все, что пишут, в общем-то, правда — экспроприации, схроны оружия, а одиннадцать арестованных силовики пытали, Сергея Бердюгина — насмерть. Лично я успел познакомиться лишь с некоторыми участниками: в декабре меня уже арестовала СБУ.

Половина из нас были местные, один с Приднестровья, остальные — россияне. Почему началось в Одессе? Город был разорен. Андрей Яковенко, что шел у нас за «паровоза», был всю жизнь моряком дальнего плавания. Крупнейшее в мире «Черноморское морское пароходство» обанкротили, а суда продали по цене металлолома, 30 тысяч человек оставили без работы. «Я тогда понял, что произошло что-то неслыханное, надо с этим бороться», — сказал он. И пошел в КПУ (Коммунистическая партия Украины. — Прим. ред.). Партия тогда была не такая клоунская, как стала потом. Яковенко сделали секретарем горкома, дали помещение. Потом собралась группа, которая, начитавшись газет «Совет народных депутатов» Игоря Губкина, решила что-то делать в плане вооруженной борьбы. Возможности были — рядом Приднестровье, откуда оружие везли. В Тирасполе еще десять лет назад «Калашников» за 500 баксов продавали, «Муху» в два раза дешевле, чем в Одессе. Да что угодно. 

«Одесситы» — хорошие ребята. Говорят, что они — сталинисты, красно-коричневые? Ничего подобного. В таких делах всегда собирается сборная солянка.

Обвиняемые по делу «одесских комсомольцев» в зале суда. Илья Романов — третий слева Фото: Red-kommuna.narod.ru

«Из-под пола невыносимо воняет дохлая крыса»

К 2004 году нас судили уже два года; мне дали десять лет. Начались выборы, президентом провозгласили Януковича. Была фальсификация, даже в СИЗО, о чем я сообщил в тимошенковскую газету «Вечерние вести». Администрацию тюрьмы вздрючили. Все это мы, заключенные и фигуранты «Одесского дела», восприняли с энтузиазмом. Представители криминала ходили с оранжевыми повязками на голове. Мы думали, что будет пересмотр нашего дела или помилование. Но после «оранжевой революции» все оставшиеся мне восемь лет я отсидел полностью. «Одесситы» сидели и после Майдана. Уже и Ющенко ушел, когда я освободился. На зонах как все при Кучме было, так и при «оранжевых» осталось, — разве только меньше бить стали и чуть лучше кормить.

Когда прошла инаугурация Ющенко, 23 января 2005 года, через день мне крикнули с соседней хаты: «Включай телевизор!» Оказалось, в Верховной раде было поставлено на голосование — амнистировать по «Делу №144». Внесли предложение два депутата от Компартии. Законопроект приняли большинством голосов. Компартия проголосовала единогласно, Соцпартия — почти вся, «Демократическая платформа» и остальные — выборочно. Из ющенковских никого, и Тимошенко не голосовала. Что интересно — украинский националист Лев Лукьяненко был за амнистию.

Потом появляется документ, что амнистию применить не могут, но помилование — возможно. И тут же наши апелляции к приговору в Киеве рассматривают судьи и оставляют сроки. После этого нас развозят по лагерям и крепят (помещают в трудные условия в лагере. — Прим. ред.) Я нахожусь в одиночке Енакиевской ИК-52: из-под пола невыносимо воняет дохлая крыса, а на продоле на всю громкость орет музыка, чтобы между камерами не общались. Сижу и думаю: «Хрен вам! Ющенко помиловку подпишет, и выйду на свободу». И вот приносят в камеру отказ. 

Весь срок я писал заявления на помилование, и раз за разом — отказы, что от Ющенко, что от Януковича. В Украине помилование делают только за деньги; свои или чужие сидят — никого это не тарахтит. Я писал прочувствованные письма: Тимошенко, Морозову, Симоненко. Не пришло ни одного ответа. Мать Яковенко поймала Тимошенко в лифте и спросила: «Почему вы по “Одесскому делу” ничего не делаете?» Юля изобразила удивление: «А они что, еще сидят?»

В общем, сидеть было специфично. Из Одесского СИЗО меня отправили на крытую (ИТУ тюремного типа для осужденных за тяжкие преступления или направленных в тюрьму по постановлению суда из ИТК за систематические нарушения режима содержания. — Прим. ред.), в Енакиевскую колонию. Она раскруточная. Что собственно и делали со мной: бить не били, но я сидел в ледяных одиночках, мне написали кучу взысканий. Хотели возбуждать дело как против злостного нарушителя режима и добавлять срок. Это при «оранжевой» власти! Жалобы никуда не уходили; по счастью, приехала моя тогдашняя жена Лариса Романова. Она обратилась в прокуратуру, и, как ни удивительно, приехал проверяющий по фамилии Лычкатый и вздрючил ИК-52. Дальше я выехал в донецкую больницу-колонию и оттуда отправил еще 16 жалоб. И понеслось. Проверка за проверкой.

Енакиевская исправительная колония Скриншот: Министерство юстиции ДНР/YouTube

Потом сидел на усиленных режимах. Во всех колониях меня в первый же день вызывали к первому заму начальника и те предлагали: «Ты сидишь тихо, и мы тебя забываем». Но мне это не удавалось — я включался в борьбу с беспределом. У меня были связи с депутатами Верховной рады, заместителем уполномоченного по правам человека. Администрация старалась потерять меня из виду, не трогать, но никакого УДО мне не было. Грели (материально поддерживали. — Прим. ред.) местные коммунисты, так, нормально было.

«Украина после Евромайдана не поменялась»

В Украине коррумпировано все. От глубинки до больших городов. Воровство лежит в основе политической системы. Все «революции» там — это передел собственности между кланами олигархов и перемены внешнеполитического курса. Пшик. Только реприватизация. Забрать у кучмовского зятя Пинчука «Криворожсталь» и продать индусу Лакшми. Еще «оранжевые» льготы с энтузиазмом урезали, а Янукович еще дорезал. Единственное хорошее, что произошло при Ющенко, — украинский контингент вывели из Ирака. Кучма ими «расплачивался» за продажу Хусейну оружия. 

Какие в Украине оппозиционеры? Вот смотрите: Кучма был директором днепропетровского «Южмаша»; там космическую технику делают. А в Днепропетровском обкоме начинали работать Тимошенко, Турчинов — секретарь СНБиОУ, и премьер-министр Павел Лазаренко — гражданин Панамы и американский зэк, что украл неслыханное количество денег. Лазаренко *** [имел сексуальные связи] Юлю, за что ее и подтянули в политике повыше. Это все Днепропетровский клан, что жил душа в душу с Кучмой, пока он не начал готовить из Януковича преемника. Вся оппозиция — это птенцы гнезда кучмова.

Наивно было думать, что «оранжевые» будут порядочны с теми, кто был с ними в «революции». Они только несколько членов УНА-УНСО отпустили, которые подожгли администрацию Кучмы в 2001 году.

Когда я вновь оказался в тюрьме, уже в России, вскоре начался новый Майдан. Я им, конечно, интересовался. Заметил, что националистов в разы больше стало. Кто там стоял во главе? Все те же люди, что и в «оранжевой революции». Я понял, что будет то же самое. Украина после Евромайдана не поменялась. Только власти репрессий больше стали применять. Наверное, в связи с войной размах шире: пытают, фальсифицируют, сажают. Рано или поздно майданофилы убедятся, что ничего хорошего там нет, в получившейся системе. Единственное, что пошло не так, — на Донбассе возник неуправляемый анклав.

«В России я попал как на другую планету»

Остаться в Украине после звонка? Была идея поехать в Приднестровье. Суд мне дал сверху два года надзора — сидеть дома после десяти вечера. Но получилось так: 7 декабря 2012 года освободился, а 9 декабря меня в жесткой форме задержал спецназ СБУ. Показали постановление о высылке и отвезли на границу с Виктором Хохловым, помощником депутата Рады от КПУ. Попробовали сдать российским пограничникам, те меня принимать отказались: у меня был просрочен паспорт. СБУ предлагает выкинуть меня на нейтральную полосу: на дворе декабрь месяц, жестоко как-то.

В итоге Украину покидал после долгих переговоров через Харьков с наружным наблюдением на хвосте. А эсбэушники еще пару дней следили за Хохловым, ради сверхурочных. СБУ запретило мне на три года въезд в Украину. Недавно они истекли, могу снова ехать на легальных основаниях; СБУ лет на пятнадцать посадит, будем ждать новой революции. Так-то жалею, что до Тирасполя не добрался: Днестр, виноградники.

В Украине я видел унылые и гнилые деревянные домишки Макеевки. Разруха, напоминающая наши девяностые. В России я попал как на другую планету, добравшись до Москвы и Нижнего Новгорода. Я не понимал, как в магазинах покупать, как садиться в метро и заходить в автобус. Компьютера раньше в глаза не видел. Можете представить? Был случай: сфотографировался на паспорт, пришел через месяц в паспортный стол за документом. Паспортистка смотрит на меня и говорит: «Подождите, пожалуйста». Возвращается с ментом: дескать, я — это не я. Тот смотрит на фото, а там характерная зэковская рожа, со страхом и изумлением на лице.

В России все поменялось, люди особенно. Люди стали руководствоваться корыстью. Да и, отчасти, социальная ситуация стала лучше, из-за высоких цен на нефть. Неформальская движуха, что была в перестройку, исчезла. Есть какое-то новое движение недоделанных нефоров; я их не воспринимаю. Мне не понравилось.

В Москве мне негде было жить, и пришлось ехать в Нижний. Я не хотел возвращаться — знал, что если приеду, то завязну навсегда. Так и получилось. Я находился на социальном дне и осознавал, что являюсь подонком общества. Ни на какую приличную работу меня не брали. Службе безопасности не надо пробивать по базам, просто в интернете набрать: Илья Романов. Там такое в «Википедии». Был грузчиком, охранником без лицензии, работал на кондитерской фабрике. Пять дней был оператором поломойной машины в торговом центре. Работал с алкашами и узбеками. Решил, что мне за 50 рублей в час трудиться позорно — решил красть, что плохо лежало. 

Илья Романов после эксперимента с пиротехникой Фото: Opernn/Twitter

«Кто-то посмеивается, что у меня на эксперименте руку оторвало»

26 октября 2013 года я был посажен. В моем деле нет 205-й статьи. Все, что изъяли, — маломощная пиротехника, с которой я экспериментировал. Даже под СВУ не тянет. Люди взрыва не испугались; кто был поблизости, даже его не услышали. Когда петарда преждевременно взорвалась, — у меня потом кисть ампутировали — так получилось, что я оказался в 19 метрах от областного военкомата, на Ошарской улице. Там сторож был; он подумал, что петарду кто-то кинул. Зато в квартире, где я жил, в компьютере «нашли» записку с угрозами взорвать мэра Сорокина, губернатора Шанцева и главу администрации Кондрашева из-за вырубки Кулибинского парка и учебник «Арийский террор». 

Дела о терроризме забрали у присяжных, затем у обычных судов и в итоге отдали военным. Как они судят? Статья — упал, отжался, обвинение право, ходатайства защиты отклонить. И никто приговор не отменит. По-военному — в морду сапогом. В декабре 2015 года мне скинули год из десяти лет строгого режима.

Как меня воспринимали заключенные в СИЗО? Блатные на любой пьянке кружечку наливали. Конечно, кто-то посмеивался, что у меня на эксперименте руку оторвало. Но я не готов ответить: почему лично у меня уже третье десятилетие тянулась тюрьма? Не знаю. Скажем так, люмпены, к которым по социальному положению я принадлежу, всегда на грани. Обездоленный образ жизни предрасполагает.

Подготовил Михаил Пустовой

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Игорь Залюбовин
Согласно информации официальных баз данных, героиня этого текста, Кристина Бальчева, умерла. Это не помешало полиции посадить Кристину за торговлю наркотиками, но лишает ее возможности получить лечение от рака. Корреспондент «Сноба» отправился на суд, который решал, жива Кристина Бальчева или нет
Станислав Кувалдин
«Исламское государство» рухнуло, но оставило за собой след тяжелых историй человеческих судеб. Не все из них описываются черно-белыми категориями фанатиков террора
Станислав Кувалдин
К 140-летию создания партии «Народная воля» «Сноб» начинает цикл статей, посвященных одной из самых знаменитых террористических революционных организаций, действовавших в Российской империи. В первом материале цикла рассказывается о том, какие обстоятельства привели к появлению партии и почему русские революционеры после разнообразных попыток реализации своих идеалов на местном уровне решили заняться организованным терроризмом