Все новости
Редакционный материал

Пройдоха-портной, который сумел утомить Льва Толстого. Отрывок из книги «За фасадом: 25 писем о Петербурге и его жителях»

В сборнике «За фасадом: 25 писем о Петербурге и его жителях», который вышел в издательстве «Бомбора», петербургские краеведы Алексей Шишкин и Эля Новопашенная рассказывают, где располагалась местная анархистская усадьба, где находится «Поповский дом» с башенками из фильма «Брат», в каком доме орудовал питерский Джек-потрошитель — Вадим-кровяник и почему 100 лет назад покупка квартиры в городе на Неве казалась странностью. «Сноб» публикует историю одного из жителей города XX века
22 января 2021 11:08
Улица Жуковского, 11 Фото: Николай Никитин

В 1899 году петербургский купец, портной и домовладелец Абрам Генохович Каплун строит новый дом на Малой Итальянской улице (так до 1902 года называлась улица Жуковского). Строит исключительно для сдачи в аренду: ни он сам, ни его дети и наследники, продолжающие швейное дело отца, по этому адресу не живут. Автором проекта здания выступил Оттон Игнатович — известный зодчий, за пару лет до этого уже работавший по заказу Каплунов. Тогда он строил для семейства доходный дом с магазинами на Лиговском проспекте, 35 (про тамошние владения семейства портных мы уже как-то писали — читайте письмо «История дома на Лиговском, где орудовал петербургский Джек-потрошитель, а теперь тут уютный хостел»).

В 1907 году в дом Каплунов на Жуковского приходит письмо из Ясной Поляны, подписанное Николаем Гусевым, личным секретарем Льва Толстого. Он пишет: «К вашему портновскому ремеслу, как ко всякому действительно полезному и нужному для жизни людей делу, Лев Николаевич относится с великим уважением». В конце письма имеется еще более лестная приписка, сделанная лично графом. К посланию из Ясной Поляны прилагается несколько книг. К сожалению для Каплунов, письмо это адресовано не им, а их арендатору, коллеге и почти однофамильцу: на Жуковского, 11 проживает и принимает клиенток Александр Иванович Катун, дамский портной, автор первого в России иллюстрированного учебника швейного дела. Книга так и называется: «Портной. Первый российский альбом-учебник шитья дамского и мужского платья».

Александр Иванович родился в 1865 году в нынешней Карелии, его родители — выходцы из олонецкого простонародья Иван и Маланья Катун. Еще ребенком Александр учится портновскому делу. Атмосферу этой «школы» при мастерских старших коллег он лично описал в рассказе «Ночью» (да, Катун еще и немного писатель). Беспробудное пьянство учителей и учеников, телесные наказания по любому поводу, ночная работа по каждому окрику хозяина, короткий сон на верстаках и, что самое обидное, отсутствие малейшего профессионализма. Стать по-настоящему хорошим портным, пройдя такую школу, можно было лишь при наличии большого таланта и удачи.

Портной Александр Катун и его ателье, из книги 1912 года

У Александра Катуна было и то и другое. В 1887 году он открыл свое ателье, которое к концу XIX столетия стало одним из самых известных в городе, прежде всего в богемных кругах. Чтобы новые поколения портных, особенно провинциальных, не были вынуждены проходить тот же сомнительный путь ученичества, что он сам, портной и составляет альбом-учебник. Катун рассылает свою работу всюду: в посольства Болгарии, Бразилии, Китая, Японии, в министерства промышленности и просвещения, русским знаменитостям. Именно ответом на присланный экземпляр «Портного» и служило письмо из Ясной Поляны. «Книга ваша, по моему мнению, может быть очень практически полезна», — считает уже лично Толстой.

Лев Николаевич еще не знал, с кем связался. Катун тут же отдает письмо знакомым газетчикам. Его публикуют в «Петербургском листке» в январе 1908 года. А сам Александр Иванович спешит напроситься в Ясную Поляну на личный прием к властителю дум.

Встреча писателя и портного состоялась, однако, лишь два года спустя, уже в 1910-м. И стала, судя по всему, звездным часом Катуна. По итогам посещения в «Биржевых ведомостях» выходит уже не крохотная заметка, а развернутый материал под заголовком «Поэт иголки и Лев Толстой» за авторством журналиста Василия Регинина. В нем визит описывается идиллически. Короткие (но насыщенные!) совместные прогулки Толстого и Катуна, беседы с Софьей Андреевной, супругой писателя. Позднее Александр Иванович перепечатывал «Поэта иголки» во всех своих рекламных буклетах. А вот запись о своем визите, сделанную секретарем Толстого Булгаковым, он бы перепечатал вряд ли.

Лев Толстой в Ясной Поляне, фото С.М. Прокудина-Горского, 1908

«Из Петербурга приезжал дамский портной, автор портновского учебника. Провел в Ясной целый день и очень всех утомил. Расположился в одной из нижних комнат, как у себя дома, вечером обедал. Разослал всем своим знакомым открытки с приветом из Ясной Поляны. Все уговаривал Софью Андреевну принять от него в подарок сшитую им шелковую муфту. Но Софья Андреевна категорически от муфты отказалась, заявивши кстати, что она лично считает приличным только употребление меховых муфт. Татьяну Львовну портной принялся учить метать петли... В конце концов мы не знали, что делать с человеком, никак не хотевшим понять, что он уже достаточно злоупотребил вниманием хозяев.

Наконец Лев Николаевич позвал портного в маленькую гостиную, и между ними произошел короткий разговор. Как после передавал сам Лев Николаевич, он сказал портному, что у каждого есть свое дело, — свое у него, Льва Николаевича, и свое у портного, — и что лучше без особой нужды не отрывать друг друга от этого дела. Высокая, вылощенная фигура портного выскользнула из гостиной и моментально ретировалась из яснополянского дома».

Фото: Николай Никитин

Но главная цель была достигнута. Встреча состоялась, статья опубликована, имя Катуна встало рядом с именем Толстого. Это был фирменный прием Александра Ивановича. Он десятками собирал отзывы известных людей своего времени. Принималась похвала как его портняжному мастерству, так и книге, а заодно и личные комплименты. Все они аккуратно подшивались и издавались в виде промо-материалов для бизнеса Катуна. Среди оставивших похвальные отзывы сразу несколько героев наших прежних писем: архитектор, домовладелец, друг Бестужевских курсов Михаил Еремеев, поэтесса, писательница и просто роковая красавица Серебряного века Изабелла Гриневская... Чиновники, общественные деятели, артисты — все хвалят Катуна (возможно, это был самый простой способ отвязаться от навязчивого олончанина). На аукцион была выставлена открытка портному с подписью Шаляпина. А Александр Куприн и вовсе был добрым приятелем Катуна. «Вы взяли на себя труд, непосильный нам, мужчинам: мы охотно раздеваем женщин, вы их терпеливо одеваете», — шутил писатель. Эту фразочку Катун, естественно, тоже включал в свою рекламу.

А еще портной охотно принимал подарки, фотографировал их и затем издавал снимки. Благодаря этому известны похвальные грамоты Александра Катуна; халат, подаренный ему московскими учениками-портными; художественно оформленная доска с фотографиями мастера за 25 лет; даже занавеска с вышитыми словами «От почитателей... СПб». Она, кстати, украшала кабинет Катуна в его ателье на Жуковского, 11. Карточка этого кабинета тоже, конечно же, была сделана и опубликована.

Сколько ни иронизируй над такой работой с «личным брендом», портным и популяризатором систематического подхода к швейному делу Александр Иванович был, судя по всему, действительно отличным. Он много раз получал дипломы международных выставок, удостоился монаршей благодарности, был пожалован статусом почетного гражданина.

Фото: Николай Никитин

Катун был самым постоянным из арендаторов в доме на Жуковского, 11. Его ателье работало в помещении, где сегодня находится Bar 812, с момента постройки здания в 1899 году до 1917-го. Тут же размещался и книжный склад с рекламными брошюрами и бесконечными экземплярами «Портного». Часть этого срока Катун и сам проживал в этом доме. Со временем он переехал в новую квартиру на Николаевской улице, нынешней улице Марата.

Издательство: Бомбора

Катун благополучно пережил революцию — дамам красных комиссаров тоже были нужны наряды. Он даже сохранил за собой прежнее жилье. В 1937 году, по возвращении из эмиграции, у портного недолго жил Александр Куприн, ожидая получения от государства собственной крыши над головой. Последний раз мемуаристы упоминают об Александре Игоревиче как о свидетеле погребения Куприна на Литераторских мостках Волковского кладбища в 1938 году. Точная дата смерти самого портного неизвестна. Но ни в списках жертв политических репрессий, ни среди погибших в блокаду Катуна нет. Удивительной живучести был персонаж.

Приобрести книгу можно по ссылке

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект "Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Ольга Овдий
В каком возрасте наступает старость? От автора бестселлера «Почему француженки не носят Шанель» Ссылка В средневековой…
«Сноб» изучил, что постоянные гости политических шоу «Первого канала» и «России 1» думают о здании на живописном мысе недалеко от Геленджика и как оправдывают его происхождение
Владислав Иноземцев
Почему недовольство властью не выливается и, скорее всего, не выльется в массовые протесты? Почему расследования команды Навального не находят иного отклика у сограждан, кроме разве что банального любопытства? Для того чтобы ответить на эти вопросы, следует проанализировать, как развивался режим все предыдущие годы и на каком этапе он находится сейчас