Все новости
Редакционный материал

Русский портрет: смотри в глаза

О людях, изображенных на этих старинных портретах, почти нет никакой достоверной информации. Зачастую ничего неизвестно и о художниках, их рисовавших. Тем не менее почему так волнует живопись? Какую тайну хранят эти полотна? О новой выставке «А это чей портрет?» из коллекции Музея В. А. Тропинина и частных собраний в галерее фонда IN ARTIBUS рассказывает Сергей Николаевич
20 февраля 2021 10:00
Неизвестный русский художник круга В.Л.Боровиковского. Портреты мальчиков в красных жилетах. Конец XVIII — начало XIX веков. Коллекция Музея В.А.Тропинина Фото: Денис Гришкин/Агентство «Москва»

Название этой выставки вызывает в памяти мгновенную ассоциацию с давним спектаклем «А чой-то ты во фраке?». То же удивление, смешанное с любопытством. Почему нам так важно знать, чей это портрет? Кто автор? Кто модель? Ведь чаще всего с известной уверенностью можно обозначить лишь время, эпоху, некий художественный круг, где следует искать переклички с другими художниками. Рокотов, Левицкий, Боровиковский, Тропинин, Венецианов… Великие имена, знакомые нам с первых детских визитов в Третьяковку или Русский музей. У каждого из них имелись свои ученики, эпигоны, подражатели. А было среди их современников и немало достойных мастеров, кого при жизни обошли слава и успех. Даже имена их стерлись. Зато портреты, которые они написали, сохранились. Сколько их, безымянных, попрятано по музейным запасникам, сколько находится в частных собраниях — не счесть! 

Конечно, выставка из собрания Музея В. А. Тропинина и частных коллекций, которая недавно открылась в галерее фонда In Artibus, на какой-то исторический охват и академическую основательность не претендует. Но даже в нынешнем камерном виде она дает представление о феномене русской портретной живописи XVIII–XIX веков. Все просто, без мудреной концепции и дизайнерских вычурностей. Просто лица на белой стене. Кто-то смотрит на нас зорко и строго, кто-то, наоборот, мечтательно и отстраненно. Кто-то с холодной, светской учтивостью, а кто-то довольно хмуро. По-разному. Но глаза живые. Все-таки главное свойство старинной качественной живописи — не столько сходство с оригиналом, подробная обстоятельность разных оборок, жабо и орденских лент, сколько вот эта неуловимая тайна, мерцающая в глубине глаз, в самом выражении лиц, в теплом сиянии кожи, прописанной невесомыми касаниями кисти. Сейчас уже так не умеют. Нежный трепет, тихий свет, негаснущие краски. Любовь к деталям, в которых, кажется, и заключена сама жизнь. 

В.Боровиковский. Портрет мальчика в красном жилете. Середина 1800-х годов. Собрание Сергея и Татьяны Подстаницких Фото: Пресс-служба

Лица тоже другие. Хотя при некоторой фантазии можно представить нынешних хипстеров в тех же красных жилетах и бархатных камзолах со стальными пуговицами, как на портрете неизвестного юноши кисти В. Боровиковского. Он и руку заложил за борт своего камзола, как Наполеон, и стрижка у него по последней моде, как у лондонского денди Браммелла. И взор растерянный, туманный и в то же время ищущий, выжидательный. Чего он ждет? На что надеется русский денди «осьмнадцати лет»? 

А рядом по контрасту с мастерской живописью Боровиковского — трогательный примитив домашнего изготовления: диптих из портретов двух неизвестных братьев неизвестного художника. И тоже они оба в красных жилетах (мода!). С серьезными, строгими, бледными лицами. Почти неразличимые в своем родственном сходстве и во фраках, явно сшитых у одного портного. Но если приглядеться, то уловишь и тайные различия: душевную мягкость одного, напряженную закрытость другого. 

Сама выставка настраивает на медленный и вдумчивый променад: от портрета к портрету, от одного сюжета к другому. Один круг, другой, третий — все они расходятся, образуя волнующую прозрачную, таинственную гладь Истории. Тут и будущая императрица, а тогда еще великая княгиня Мария Федоровна, наградившая все последующие поколения Романовых особым разрезом глаз — портрет кисти Д. Левицкого. И тут же ее старший сын император Александр I («плешивый щеголь, враг труда»). Еще он же со взбитым коком и рыжими бакенбардами на упитанных розовых щеках — портрет кисти Степана Щукина, ученика Левицкого.

И эти улыбчивые рокотовские дамы, будто глядящие на нас из своего XVIII века сквозь прозрачную кисею. Иногда это похоже на отражение в потемневшем зеркале — портрет Неизвестной в белом платье с фисташковыми лентами из собрания Инны Баженовой. Или напудренное облако, застывшее в сумерках, — портрет Дамы из собрания Татьяны и Сергея Подстаницких. И тут же парадный портрет графини Стефании Витгенштейн кисти самого Карла Брюллова во всем блеске ее польской красоты и элегантного наряда. О графине известно, что была она из княжеского рода Радзивиллов, что довелось ей быть фрейлиной при двух российских императрицах, что однажды она удостоилась чести пройтись в мазурке с А. С. Пушкиным, а в ее ближний круг входил композитор князь Огинский. И знаменитый «Полонез» не раз звучал в ее честь. Умерла рано, в 22 года. Осталось двое детей. Но на портрете Брюллова она по-прежнему беззаботно шуршит шелками. И все так же покачиваются на ее шляпе страусовые перья. А с правой руки она все так же задумчиво снимает лайковую перчатку. 

Есть на выставке, конечно, и портреты публики попроще. Например, изображение подольского крестьянина кисти В. Тропинина: бритые виски, волевой профиль, яркие глаза. И опасная близость наточенного топора рядом с открытой, беззащитной шеей. И тут же крестьянский мальчик, надевающий лапти, но глядящий искоса, будто за пазухой прячет нож. Портрет приписан школе А. Венецианова, но ничего сентиментально-благодушного в нем не чувствуется. Наоборот, видны нрав, характер, врожденная подозрительность.

Или купчиха в коричневой шали с узорной каймой. Ничего мы не знаем про эту спокойную, темноглазую женщину, кроме того, что нарисовал ее ярославский живописец Николай Дмитриевич Мыльников в 1831 году. И что была у нее заветная шаль, которую она, похоже, специально вынула из сундука, чтобы художник запечатлел узорную кайму подробно и любовно. («На прощанье шаль с каймой/ты на мне узлом стяни/ как концы ее с тобою/ мы сходились в эти дни»). Вот и все что осталось: ни имени, ни сколько лет ей было отмерено в этой шали ходить. Ну и что с того? Зато портрет остался и кайма видна. 

...Мы рассматриваем полотна и рисунки, читаем подробные аннотации, листаем отменно изданный каталог. Понятно, что вопрос, вынесенный в название, вовсе не предполагает незамедлительного и конкретного ответа. Наверное, это и есть коллективный портрет России, написанный с любовью, тактом и пониманием того, что если он и может сохраниться в веках, то только In Artibus, то есть «в искусстве».

Больше текстов о культуре и политике — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Дарья Андреева
Одна из главных премьер сезона в «Сатириконе» «Плутни Скапена» Мольера в постановке Константина Райкина. Режиссер превратил хрестоматийный текст в искрометное музыкальное действо, соединяющее в себе элементы комедии дель арте, голливудского блокбастера, гангстерского американского кино 1920–1930-х годов и даже советского детектива
Ренат Давлетгильдеев
В московском кинотеатре «Октябрь» в рамках программы КАРО АРТ прошла премьера фильма «Пугало». Это мрачное, таинственное, мистическое кино из Якутии стало триумфатором последнего «Кинотавра», где получило сразу три приза, в том числе Гран-при и награду за лучшую женскую роль. Кинокритик Антон Долин, представлявший фильм, сравнил его с культовым «Догвиллем» Ларса фон Триера
Сергей Яковлев
Это уже стало традицией: февраль, Сочи, Международный фестиваль искусств. Несмотря на все сложности и карантины, Юрию Башмету и его команде удалось собрать небанальную программу и пригласить звезд первой величины