Все новости
Редакционный материал

В поисках магии. Отрывок из книжного сериала «Охотники за книгами»

Американский книжный сериал «Охотники за книгами» написан группой авторов во главе с шоураннером Максом Глэдстоуном. В 2015 году компания Serial Box (сейчас — Realm) перенесла кино-модель сериалов в литературный формат. «Охотники за книгами» (Bookburners) стали первым проектом, текст которого создавался по аналогии с сериальным сценарием. Пытаясь помочь непутевому брату, сотрудница полиции Сэл Брукс неожиданно понимает, что в городе работает целый отряд по борьбе с проникновением магии в реальность. В мире, полном опасностей, главное смотреть в оба и ничего не трогать. «Сноб» публикует вторую главу сериала, выходящего на Bookmate Originals одновременно в аудио- и текстовом форматах
18 сентября 2021 9:30
Слева: обложка книги; справа: Макс Глэдстоун Фото: Bookmate Originals, Wikimedia

Брайан Фрэнсис Слэттери

Только не здесь

2.

Габриэль жил в Мадриде совсем один, в квартире, в которой вырос: череда обшарпанных комнатушек, выходящих в длинный коридор, где попахивает плесенью — откуда именно, он никак не мог определить. Родители умерли: отец много лет назад, мать — вскоре после него, и Габриэль остался один среди их вещей. Обои начали отставать от стен: родители их поклеили, когда только сюда въехали. В самой большой спальне все еще стояла их двуспальная кровать, на ней лежало их покрывало. Габриэль ел за обеденным столом, который они купили вскоре после свадьбы. Задергивал на окнах занавески, которые когда-то сшила мать.

Из регулярных посетителей у Габриэля бывали только две соседки сверху — сестры Елена и Виктория. Они появлялись раз в несколько дней, когда им становилось невмочь рядом с родителями в их собственной, куда более тесной квартирке. Жилище Габриэля они считали своим колдовским замком. Для них здешние комнаты были бескрайними и бесчисленными, они могли исследовать их часами. От родителей у него остались всякие диковинки из дальних краев. Девочкам очень нравилась коллекция фигурок ангелов и животных, которую собрала мама Габриэля. Они доставали игрушки и играли с ними на обеденном столе, а Габриэль их чем-нибудь угощал. Девочки ему нравились, и он ценил их общество.

Оплачивать коммунальные услуги, пусть и с трудом, ему удавалось благодаря всякой мелкой работе. Устроился офисным клерком. Потом — кассиром в аптеке. Потом — управляющим кинотеатром. Эта работа оказалась самой интересной, хотя Габриэль и понимал, что она тоже временная. Кинотеатр разваливался буквально у него на глазах, обветшал он куда сильнее, чем его квартира. Хотя по улице проходили толпы народа, внутрь не заглядывал почти никто. 

Кино Габриэль любил. Владельцу кинотеатра нравилась всякая потусторонщина, и Габриэля это устраивало. Раз в месяц они показывали «Дух улья». Показывали Бунюэля. Показывали Ходоровски. Габриэль сидел в заднем ряду — всего в зале было три-четыре человека — и уносился во вселенную фильма. Он знал: эти фильмы специально устроены так, чтобы тебе стало не по себе. Они проникают тебе в мозг и откладывают там яйца. Изменяют тебя. Но Габриэлю не становилось не по себе. Его такие фильмы успокаивали, уводили от реальности.

Но вот владелец решил закрыть кинотеатр насовсем и попросил Габриэля и еще каких-то парней, которых нанял прямо с улицы, привести помещение в порядок. Парни оказались откуда-то из Северной Африки. Откуда именно, Габриэль не спросил: показалось невежливо. Они почти не говорили по-испански, но работали на совесть. Габриэль выдал им парочку молотков, отверток и ломиков и поставил снимать оборудование — стойку, подсветку, ковролин: владелец надеялся их продать. Сам Габриэль пошел в подвал вытаскивать коробки с бобинами — к ним не прикасались уже много лет. Он не сомневался, что пленка давно погибла. Не могло быть иначе. Фильмы-то владелец любил, а вот имущество свое совсем не берег. Словом, теперь оставалось только все выбросить. Так Габриэль и нашел книгу.

Она лежала на верхней полке в чулане, вместе со старыми бобинами и заржавевшим гаечным ключом. Сколько она тут провалялась, Габриэль не имел ни малейшего понятия. Он снял ее с полки, подержал в руках. Большая — такая большая, что пришлось прижать ее к себе обеими руками, как ребенка. Тяжеленький ребеночек. Переплет из толстой кожи так сморщился и скукожился, что напоминал горный кряж, каким он предстает из иллюминатора самолета. Габриэль поднес книгу к свету свисавшей с потолка голой лампочки. Смутно просматривалось название — когда-то было вполне читаемое, не исключено, что даже и позолоченное. Но позолота давно облетела, да и сами буквы истерлись. Проведя по переплету ладонью, он заметил, что книга теплая.

У него возникло сильнейшее ощущение, что он отыскал вещь, отыскивать которую не следовало. Но все равно захотелось оставить ее себе. Когда пришло время отпустить парней, он не стал забирать книгу из подвала: ни к чему им ее видеть. После того как все ушли, он выждал, пока на улице станет тише. А потом, в тот же вечер, унес книгу домой в обеих руках.

Уходя утром, он оставил окна квартиры открытыми, она выстыла. Габриэль положил книгу на обеденный стол. Закрыл окна — рамы задребезжали. Под ногами заскрипели половицы. Переходя из комнаты в комнату, он острее обычного ощущал убогость своего жилища. Потрепанная кушетка, которую он помнил с детства. Использованию уже не подлежала. Плетеный ковер на полу — выношенный и выцветший. Кресло, которое он отыскал на улице и притащил домой. Убил на это два часа, а сам в нем почти никогда не сидел. Мрачная кухонька, ванная с облупившейся раковиной. Все фотографии на стенах были сделаны другими людьми, его самого не было почти ни на одной.

Габриэль взял книгу в руки. От нее по-прежнему исходило тепло — даже сильнее прежнего. Габриэль припомнил, что у него уже очень давно не было гостей, кроме Елены и Виктории. С родителями девочек он не знаком, так, кивают при встрече. Да и с другими жильцами дома тоже. Все они с его детских лет поменялись, никому из новоприбывших он не был представлен.

Не помнил он и когда хоть куда-то с кем-то ходил. Сам не знал, почему перестал звонить друзьям и отвечать на их звонки. Они через некоторое время махнули на него рукой, но он не помнил, когда именно это произошло. Тогда казалось: он принимает совершенно несущественные решения. Звонок, запись на автоответчике, эсэмэска. Тут же мысль: «Не хочется мне сегодня никуда идти». Сейчас стало ясно, что решения эти накапливались. Год за годом, шаг за шагом он выбирался из толпы, потом уходил в сторону — и остался в одиночестве.

О чем очень сожалел.

«Вот стать бы мне кем другим, — подумал он, — кем угодно, все был бы счастливее».

Его спальня находилась в конце длинного коридора. Он зашел туда, сел за письменный стол у окна. Положил книгу перед собою, раскрыл. Написана на незнакомом языке, он даже букв таких никогда не видел. Да и буквы ли это? Может, какой-то шифр? Непонятно. Он стал перелистывать страницы: вдруг найдется схема или картинка — хоть станет ясно, о чем вообще эта книга. Не нашлось. Бесконечные ряды незнакомых значков.

И тут, прямо под его пальцами, книга сделалась еще теплее. Чернила заколыхались. Строки сдвинулись и выстроились в знакомые Габриэлю слова, понятные ему фразы. Это была середина истории, очень длинной, со множеством событий и персонажей — сразу не разберешься, однако интересно, не бросишь. Габриэль перелистал книгу назад, к первой главе, прочитал первое предложение.

— Габриэль, — раздался голос совсем рядом.

Прямо у него за спиной стояла мама. Положила руку ему на плечо. Возле другого плеча, засунув руки в карманы, стоял отец и улыбался.

— Как вы тут оказались? — удивился Габриэль.

— Ты дальше читай, — ответил отец.

Стены комнаты замерцали, будто были сделаны из бумаги, подсвеченной с обратной стороны. Заколебались. По ним прошла волна. Половицы вспучились, потом встали на место. За спиной у него явно стояли и другие люди: он слышал приветливые голоса, смех. Посмотрел на отца. Но это уже был не отец. Этого человека Габриэль не узнавал, но понимал, что это друг, добрый друг. Мать тоже превратилась в кого-то другого, и Габриэлю казалось, что этого человека он знает много лет. Они вместе объехали весь мир.

Он поднял глаза, вгляделся в темноту за окном. Окно превратилось в зеркало. Вертикальный пруд, вода спокойная, безо всякой ряби. В воде — его отражение. Он увидел, что и он — уже не он.

Он превратился в человека куда моложе, утомленного долгим путешествием, но довольного тем, что совершил. Нет. Он превратился в пожилую женщину, которую переполняют воспоминания о десятилетиях, проведенных с другой женщиной, — все это время будто на острие ножа. Но она ни на что бы это не променяла. А теперь он — художник в самом конце жизненного пути. Он создал серию картин и уже знает, что они его переживут. Через двести лет люди будут смотреть на них с трепетом. А теперь он — девочка, у нее все впереди, одни голые возможности. Ее окружают толпы — родные, друзья, люди, которые скоро изменят ее жизнь.

Вода на стене превратилась в водопад, он обрушивался рекой, струящейся у Габриэля между ногами. Стены пошатнулись, потолок разверзся. Пол треснул, обнажив плодородную почву. Из земли полезли деревья, потянулись к ночному небу, раскинули свои кроны у Габриэля над головой, заслонили звезды. Габриэль посмотрел на книгу, раскрытую на столе. Чернила текли все стремительнее, слова мелькали, фразы стрелами пролетали через страницу. Он знал, что читать с такой скоростью не в состоянии — и тем не менее успевал уловить суть. От восторга у него перехватило дыхание. Он забылся и не сразу заметил, как пальцы его погрузились в книгу. Руки сплавились с бумагой, и вот уже невозможно было сказать, где кончается он и где начинается книга.

3.

Сфера засветилась, будто бы тлевшие внутри угли вдруг разгорелись. Асанти ничего не заметила. Надев на лоб фонарик, она шарила среди своих книг, разыскивая «Магические явления и иные дивные происшествия в Клэкманнаншире», написанные и отпечатанные частным образом в 1841 году шотландцем, членом городского совета. Она читала этот труд много лет назад и вспомнила о нем в связи с Перри. Что-то в этой книге было такое, что подсказывало: Перри нужно перевести в более безопасное место. И установить за ним постоянное наблюдение. Возможно, им всем требуется постоянное наблюдение. Вот только нужно разобраться тщательнее. Книгу она найти не успела — услышала, как на аппарате клацают цифры. Подбежала к своему столу, схватила телефон, включила селектор.

***

Сэл была в своем новом жилище — опрятной квартирке в невзрачном многоквартирном доме в невзрачном районе Рима. Кто-то в Ватикане — кто именно, она так никогда и не узнала — все это для нее организовал. К ее приезду квартира была готова. Белые стены. Двуспальная кровать под лампой дневного света. Деревянный шкафчик, столик с двумя стульями. Балкон под навесом, выходящий в переулок, куда въезжали и откуда выезжали машины из подземного гаража.

Сойдет.

Звякнул телефон. А Сэл и не знала, что ей оплачена международная связь. И этим тоже кто-то озаботился.

Получив эсэмэску от Асанти, она помчалась на другой конец города. В библиотеку. Через деревянную дверь. Вниз по ступеням.

— Ты явилась последней, — объявила ей Грейс. Она стояла почти на том же месте, где и раньше. «Она вообще с места-то сдвигалась?» — подумала Сэл.

Лиам сидел на диване и молотил по клавиатуре ноутбука. Как только Грейс закончила фразу, он поднял брови и покачал головой.

— Я все услышала, — отреагировала Грейс.

— Куда направляемся? — спросила Сэл.

— Похоже, в Мадрид, — ответила Асанти. Она копалась в кипе бумаг на своем столе.

— Только пока неясно, куда именно, — добавил Лиам.

— У нас есть координаты.

— Ага, — саркастически хмыкнул Лиам. — Есть у нас координаты.

Менчу кивнул.

— Ну, ладно. — Он повернулся к Асанти. — Есть какое представление, что нас ждет?

Асанти не поднимала глаз от бумаг.

— С официальной точки зрения, Мадрид полностью очищен от магии пять с лишним веков назад. — Она невесело усмехнулась.

— Инквизиция? — догадалась Сэл.

— Вовсе нет, — возразила Асанти. — Инквизиция занималась охотой на ведьм, а не настоящими ведьмами. Магия тут ни при чем. — Она перевернула страницу. — В любом случае в Мадриде вроде как чисто. Какие-то намеки на магическую деятельность наблюдались в Испании во время Гражданской войны, плюс имеются кое-какие невнятные донесения о подпольных обществах в годы правления Франко и после. Но то были чистой воды любители. Нет никаких указаний на то, что они добрались хоть до чего-то по-настоящему магического. Никаких книг или артефактов, насколько мне известно.

— То есть нам придется иметь дело с чем-то допотопным, — подвела итог Грейс.

— Именно так. Возможно, оно возникло еще до времен инквизиции — до того момента, как город объявили чистым.

— Арабского происхождения? — предположил Лиам.

— Возможно, — ответила Асанти. — Но это всего лишь домысел. Даже не догадка.

— Короче, мы без понятия, что нас ждет, — заключила Грейс. — Без малейшего.

— Боюсь, что так, — согласилась Асанти.

— То есть на сей раз никакой Эйяфьядлайекюдль нам не грозит? — уточнила Грейс.

Асанти бросила на нее не лишенный раздражения взгляд.

— Нет, на сей раз Эйяфьядлайекюдль нам не грозит, — подтвердила она.

— Вулкан в Исландии? — переспросила Сэл у Лиама.

— Угу, — ответил Лиам. — Помнишь извержения в 2010 году? Когда в Европе неделями не летали самолеты? Судя по всему, это было не просто действие природных сил.

Вмешалась Грейс:

— Дракон это был. Высотой с семиэтажный дом. Жил под вулканом. Окопался там веков десять назад, про него успели насочинять кучу местных легенд. Но нам, думаешь, про это сказали, когда мы сели в самолет?

— Исландский я изрядно подзабыла, — вставила Асанти. — Больше такого не повторится. В Мадриде уж точно. — Это она произнесла с неожиданным напором — Сэл ей сразу поверила. И Грейс тоже. Слегка присмирела.

— Что бы там ни случилось в Мадриде, полиция пока, насколько я вижу, не в курсе, — заметил Лиам.

— Ну и слава богу, — отреагировал Менчу.

— А если вмешивается полиция — тогда что? — поинтересовалась Сэл.

— Ты же коп, сама должна знать, — ответил Лиам. — Начинается ненужная суета. Короче, чем быстрее мы там окажемся, тем лучше. — Он вздохнул. — И чего бы им не утаскивать эти книженции в какой-нибудь амбар в жопе мира да там и открывать? Все было бы настолько проще.

— У тебя как с испанским? — осведомилась Грейс.

— Могу сделать заказ в мексиканском ресторане, — похвасталась Сэл. — Но вряд ли более того.

Грейс качнула головой.

— Америкашки, — пробормотала она сквозь зубы.

После чего они отправились в аэропорт.

4. 

Семейство, обитавшее этажом ниже Габриэля, услышало шум наверху и решило, что это скрипит здание. Этажом выше, где жили Елена и Виктория, поняли, что у них скрипят половицы, хотя по ним никто не ходит. Что-то явно творилось под полом.

— Сходите посмотрите, как там Габриэль, — велели родители дочкам. Они знали, что Габриэль живет один, и, хотя знали его плохо, все же встревожились.

Девочки поскакали вниз по лестнице к Габриэлю. Постучали. Никто не ответил. Постучали снова.

Ощутили на щиколотках дуновение ветра, сначала в сторону двери, потом в обратную. Похоже на долгий глубокий вздох.

Дверь сама собой отворилась. Огромные руки, сильные, но при этом нежные, сгребли девочек и затянули внутрь.

Разглядеть, как теперь выглядит квартира, девочкам не удалось. Для Елены и Виктории квартира Габриэля исчезла. Исчезли и они сами. Они превратились в премудрых королев, которые плыли по воздуху, помавая руками и создавая вокруг себя новые королевства. На спинах у них проклюнулись прозрачные крылья, и они обернулись феями-флибустьерами, нападающими на суда и острова, парящие в небе. Они состязались с драконами в краю, где всей земли был только бесконечный голый утес, тонущий в облаках над ними и под ними, а из прилепившихся к камню деревьев гигантскими грибами вырастали города. А под конец они превратились в морских чудищ, которых и сами бы не сумели описать, хотя их описание и имелось в книге. Были они верткими, с жабрами и плавниками, с гибкими щупальцами и длинными косами. Они плавали по розовому океану меж восьмиглазых левиафанов, в паутине городов, которые, скучившись, дрейфовали по течению подобно стае медуз.

Девочки понятия не имели, где находятся на самом деле и что с ними на самом деле происходит.

Новые эпизоды выходят каждую неделю в сервисе Букмейт в текстовом и аудио формате.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
XXI век войдет в историю как век чтения. Правда, читает человечество в основном мессенджеры. Видя это, игроки книжной индустрии по всему миру придумывают новые форматы, стремясь удержать внимание пользователя. Накануне Московской книжной ярмарки генеральный директор Ассоциации интернет-издателей Владимир Харитонов рассказывает, как выглядит книжный рынок сегодня
Григорий Чхартишвили
У писателя Бориса Акунина вышел роман «Просто Маса» — спин-офф «Фандорина». О романе, а также о сути писательского мастерства, проблеме выбора героя и автора, поиске «своих» и о свободе с писателем поговорила главный редактор «Сноба» Ксения Чудинова
На Bookmate Originals одновременно в аудио- и текстовом форматах стартовал книжный сериал Евгении Некрасовой «Кожа». Домна — крепостная крестьянка. Хоуп — чернокожая рабыня на американской плантации. Их судьбы пересекаются, и при встрече героини понимают, что могут… обменяться кожей. Две судьбы, две параллельные истории, одна борьба за свободу и собственную идентичность. «Сноб» публикует третий эпизод нового романа Евгении Некрасовой, в котором Хоуп открывает в себе поэтический дар