Все новости
Редакционный материал

«Хоспис — это дом, где берегут жизнь, сколько бы ее ни осталось». К 15-летию благотворительного фонда «Вера»

«Время в хосписе совсем иное. Весомее, что ли. Тут в несколько минут разговора можно уместить целую жизнь», — пишет учредитель и член Управляющего совета благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» Нюта Федермессер во вступительном слове к книге, которую фонд выпустил к своему 15-летию. «Жизнь на всю оставшуюся жизнь» — сборник историй, которыми все эти годы делились пациенты хосписов и волонтеры. В сентябре книга вышла в издательстве АСТ. «Сноб» публикует отрывок
22 сентября 2021 16:13
Издательство: АСТ

Чего хочет человек, находясь в больнице? Хочет выздороветь и отправиться домой.

Чего хочет человек, когда он знает, что его болезнь неизлечима и неизвестно, сколько еще осталось жить? Все равно хочет выздороветь и жить. Это естественно для человека — хотеть жить. А что можем мы сделать для наших пациентов? Подарить им радость сегодня и сейчас, снять напряжение и страх своим вниманием и заботой. Увидеть каждого со своей историей жизни.

Нине Ефимовне восемьдесят восемь лет, она практически не разговаривает, все отрицает или со всем соглашается. Поехали с ней на прогулку, говорим — именно говорим — друг с другом. Спрашиваю: как в войну жили, как юность прошла, тяжело ли было? Да, отвечает, тяжело. А что, спрашиваю, было хорошего в жизни? Все было хорошо, отвечает, жили весело и дружно. А сейчас в чем радость? Чтобы внук хотя бы один раз навестил, телевизор посмотреть, выпить чаю самостоятельно и сидя в кресле, а не лежа в кровати. Спасибо, говорит, что вы мне время уделили.

А рядом в палате Лариса Антоновна говорит: «И чего вы с ней возитесь?» 

Ревность. Каждый, каждый хочет участия и заботы. 

*** 

Александр Владимирович поступил к нам неделю назад. Первое знакомство не всегда долгое и объемное: большинство пациентов вначале стесняются и немного не понимают, кто такой координатор в хосписе. А потом заглядываешь к пациенту почаще, болтаешь с ним, и он расслабляется и уже приоткрывается в своих переживаниях, делах семейных и самое главное — в своих желаниях, пристрастиях и вкусах. 

Так и с Александром Владимировичем получилось: на второй день я начала предлагать ему то да се и, наконец, кофе, а он: «А кофе у вас какой? Растворимый?»

— Да, — отвечаю, — на чайном столике всегда есть.

— Я-то люблю настоящий кофе... Ну хотя бы из автомата. — Александр Владимирович был немного разочарован.

— Есть у нас и автомат внизу, но и молотый кофе найдется! 

На том и порешили, я принесла ему в подарок пачку молотой «Лаваццы» (спасибо благотворителям!),

Александр Владимирович был в восторге. Он оказался настоящим ценителем, показывал мне, как кофе нужно правильно заваривать и пить. За кофе мы разговорились: Александр Владимирович мне поведал, что он переводчик с английского, посвятил этому языку всю жизнь, влюблен в него, изучал очень тщательно. Даже сейчас, во время болезни, всегда изыскивает возможности заниматься любимым делом. Работал переводчиком в Москве, его постоянно приглашали в ООН для перевода конференций. Я услышала рассказ о кофейнях Швейцарии, о маленьких ароматных чашечках с его любимым эспрессо в разных местечках, как он пробовал разные сорта кофе, расспрашивал об их происхождении, дегустировал. Александру Владимировичу часто приходилось летать, и я услышала о хороших кафе в аэропортах Домодедово и Шереметьево, где, оказывается, можно выпить настоящий отличный эспрессо.

Конечно, у нас не Швейцария и даже не Шереметьево, но мы предложили нашему кофеману маленькую чашечку для кофе, и Александр Владимирович получал удовольствие каждый день: ароматная «Лавацца», 2/3 кипятка, накрыть крышечкой и ждать. А еще оказалось, что он очень любит к кофе мороженое, и было так приятно порадовать лакомством этого чудесного человека и интересного собеседника, общение с которым было незабываемо... 

Александр Владимирович ушел через две недели. Жена и дочь были рядом с ним все последние дни.

Фото: Matthias Zomer/ Pexels

***

Леокадия Платоновна совсем одинока: муж умер, детей не случилось, ни сестры, ни брата не было и нет. Родилась она в далекой сибирской деревне, получив необычное имя от чудаков-родителей, и жила там до встречи со своим будущим мужем, заезжим шофером.

Привез ее муж в Москву еще совсем юной, и вот дожила она до старости в до сих пор чужом городе и теперь осталась одна. Сидит часами на кровати в палате, словно окаменев.

Сегодня в отделении итальянская «тележка радости»*, и девушки-волонтеры вовсю стараются: все в нарядах в цвета итальянского флага, на тележке кусочки пиццы разных сортов, в кастрюле горячая паста собственного производства с артишоками, на десерт нежнейший тирамису, виноград и сицилийский апельсин. Звучат итальянские песни, волонтеры предлагают угощения и снуют туда-сюда от тележки к столикам пациентов.

Леокадия Платоновна грустно взирает на все это великолепие и вдруг говорит, по-сибирски окая:

— Эх, девчонки, ну на кой мне эти ваши тирамисы сдалися! Чо я в их не едала-то? Ну акчо б вы мне картошечки б горячей приташшили да с сальцом и огурчиком соленым бы, вот оно б дело было, а не эта тирамиса. 

Девчонки на мгновение ошеломленно зависли. 

— Ну акчо, приташшим, — нашлась наконец Галина. — Завтра же и сварганим!

Так у Леокадии Платоновны появилась своя «тележка радости».

Если человек не хочет видеть чужого страдания, у него есть и возможность, и право от этого отгородиться. Но в моей жизни был случай, когда ко мне пришла молодая приятельница, которая тяжело переживала разрыв с мужчиной. И я посоветовала ей пойти в церковь, где два раза в неделю кормили бездомных. И она начала туда ходить, на «кормления», и, как мне кажется, эта волонтерская работа помогла ей справиться с ее переживаниями: когда видишь, что есть на свете люди, которым несоизмеримо труднее живется, чем тебе самому, начинаешь лучше понимать жизнь. Ведь каждый человек может рассматривать свою жизнь как своего рода школу, где тебе предлагают задачи, которые надо решать. А когда ты помогаешь другим людям, то твои собственные проблемы отодвигаются.

Я уверена, что помогать другим — во всех отношениях хорошее занятие: самому становится немного лучше, когда смог кому-то помочь. Попробуйте и убедитесь! Я разговаривала об этом с моей покойной подругой Верой Миллионщиковой, которая организовала Первый московский хоспис. Это трудное жизненное задание — работать в хосписе: не все это выдерживают. Однако в конце концов остаются те, кому это под силу. Но в хосписе необязательно работать, можно помогать ему и другими способами.**

Людмила Улицкая, член Попечительского совета Благотворительного фонда помощи хосписам «Вера»

*** 

Хоспис — это дом, где берегут жизнь, сколько бы ее ни осталось... 

Александр Петрович: Хочу рассказать, как мы рады, что сейчас мы здесь. Вместе. Знаете, когда меня сюда привезли, очень болело.

Валентина Ивановна: И дома болело. Очень. Мучились мы несколько дней. Доктор к нам пришел, про хоспис рассказал. Что же вы так изводите себя, говорит. Вам в хоспис надо. А мы — ни в какую. Только дома, только вместе. Не знали, что здесь вот так. 

А.П.: А вот однажды в выходные заболело нестерпимо. И до этого болело. У меня же рак, метастазы... 

В.И.: А ведь еще летом мы отдыхать вместе ездили. К морю. Получили путевки в Геленджик от соцзащиты. Райское место: сосны, воздух, море, еда такая аппетитная. Наплавались, загорели. Гуляли подолгу. А вот из отпуска приехали — и на тебе. Посыпалось все. И я заболела: проблемы с желчным пузырем, операция. Да и у него внезапно опухоль выявили. Быстро все случилось. 

А.П.: Сначала меня лечили. Плохо и больно было. А потом сказали, что дальше не будут. Врач мой мне так и сказал: «Оперировать опасно, риск большой, процент успешного исхода низкий». Я спрашиваю, сколько процентов успеха? Он сказал, что обычно 20 %, ну может 30 %. А я всегда был человек рисковый. Говорю, что даже если 10 % — лечите, режьте. Я не боюсь. Но доктор сказал, что боится, не возьмется, что организм уже не справится. Что не выдержу, мучения будут лишние. И только время потеряем. 

В.И.: Он у меня всегда сам решения принимал. Всегда. Думал много, взвешивал. А потом как решал, так и делал. Окончательно, по-мужски. 

А.П.: Да, я инженер, голова привыкла мыслить аналитически. Все «за» и «против» учитывать. Всю жизнь так. А с болезнью этой... Ну почему должно быть иначе? Все в жизни по определенным законам течет. 

В.И.: Нам здесь нравится. Очень хорошо, все внимательные. Вот бежит сестра по коридору к другому больному. Видно, что занята. Но никогда не огрызнется на просьбу. Только скажет приветливо: «Конечно, я к вам подойду через пять минут. Все сделаем». И спокойные все. И меня, не больную, а просто жену, успокаивают, объясняют все. Я себе не позволяю ничего такого в палате. Если что, поплакать там, выхожу. Сестры подходят, обнимают, гладят, спрашивают, чего мне хочется. Вы знаете, они даже кормят меня. Приносят все такое нежное, аппетитное. А ему — все не по вкусу. 

А.П.: Да изменилось все... В голове-то у меня образ еды привлекательный, а язык ее не узнает. И груша вот — не груша. И шашлык не тот.

В.И.: Но ведь здесь все очень вкусное. Нам даже еду иногда из ресторана приносят. Прямо заходят, предлагают заказать и потом приносят ресторанные блюда. Удивительно!

А.П.: Никто не представляет, что так может быть. Мы привыкли иначе. В больнице все строго.

Александр Петрович — бывший инженер, наладчик контрольно-измерительных приборов. Ему семьдесят. Его жене Валентине Ивановне шестьдесят пять. Вместе они уже сорок лет. 

Сейчас супруги в хосписе. В своей комнате они принимают гостей — сына и невестку. Валентина Ивановна читает мужу газеты, вместе они смотрят концерты в холле и даже участвуют в мастер-классах по скрапбукингу.

*«Тележка радости» — одно из самых популярных волонтерских мероприятий в хосписах. Обычная сервировочная тележка загружается сувенирами и угощениями для пациентов и развозится по палатам. С собственными «тележками радости» стали приходить добровольцы из компаний и организаций, для многих с этого начинается их волонтерский путь в хосписе.

** РБК-стиль, Юнна Врадий: «Людмила Улицкая: “Хоспис — это опыт любви и сострадания”», 03.09.2018.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
На следующей неделе в издательстве «Альпина» выйдет книга практикующего психолога с 30-летним стажем, блогера «Сноба» Александра Рязанцева. В ней автор подробно рассказывает о стадиях и способах переживания горя и принятия утраты. В основе методик, предложенных в книге, — опыт работы с родственниками погибших на подводной лодке «Курск». «Сноб» публикует отрывок из главы «Несогласие»
В России прошли трехдневные выборы в Госдуму. По предварительным результатам, «Единая Россия» сохранила конституционное большинство, в нижнюю палату прошла пятая партия — «Новые люди», а в одномандатных округах в Москве выиграли кандидаты из «списка Собянина». О том, чем запомнятся эти выборы, «Сноб» поговорил с политологом Дмитрием Орешкиным
Прошедшие выборы в Госдуму оказались, пожалуй, самыми странными с 2011 года. Результаты онлайн-голосования, которые ранее публиковали сразу после закрытия участков, были обнародованы только через 19 часов, итоги выборов в нескольких округах резко изменились в конце подсчета голосов, а несистемная оппозиция обратила внимание на то, что массовый пересчет бюллетеней напоминает «накручивание» результата «Единой России» в 2011-м. «Сноб» собрал эти и другие странности трехдневного голосования и узнал, как их пытаются оправдать власти