Все новости
Колонка

Эдвард Радзинский. Прощальная гастроль «Клуба 418»

25 Октября 2021 09:19
Встреча с писателем Эдвардом Радзинским всегда особенный и ни с чем не сравнимый опыт. Несмотря на почтенный возраст, он остается блистательным рассказчиком и одной из самых притягательных фигур отечественной литературы. Недавно в этом смогли убедиться гости элитного интеллектуального «Клуба 418», собравшиеся на его лекцию в отеле «Метрополь». Впрочем, как выяснилось, в истории клуба этому выступлению суждено было стать последним. На эпохальном событии побывал главный редактор проекта «Сноб» Сергей Николаевич

Начало было неожиданным. «Клуб 418» прекращает свою лекционную деятельность. Об этом объявили соосновательницы проекта Ирина Кудрина и Надежда Оболенцева на вечере в отеле «Метрополь» перед выступлением Эдварда Радзинского. Символично, что именно с его лекции почти девять лет назад началась просветительская программа клуба и его же выступлением она завершилась. 

— Мы показали, что получать знания можно не только посещая институты и курсы, — сказала Ирина Кудрина, — но и в формате дружеской беседы. 

Ирина Кудрина, Эдвард Радзинский и Надежда Оболенцева Фото: предоставлено Клубом 418

Как стало известно, клуб воспользовался приглашением режиссера Константина Богомолова принять участие в деятельности «Клуба имени Георгиуса Фаустуса», открывающегося в ближайшие дни на базе Фонда имени Соломона Михоэлса и Театра на Малой Бронной. Уже известны расценки на годовые абонементы: от экономварианта за 300 тысяч рублей до более продвинутого за 2 миллиона, предполагающего психотренинг и личные рекомендации самого режиссера. Можно легко предположить, что к Фаустусу-Богомолову перейдет и база данных участников «Клуба 418», составляющих наиболее платежеспособную часть аудитории столичных премьер, концертов и вернисажей. Ставка на «буржуазную публику», беззастенчиво прокламируемая Богомоловым, получает свое логическое подтверждение. Как говорится, деньги к деньгам. 

Ну, а «напоследок вам спою»… Прощальная гастроль с участием одного из главных корифеев устного жанра, великолепного рассказчика и мифотворца Эдварда Станиславовича Радзинского. Я помню те времена, когда театры сражались за его новые пьесы, и только в одной Москве одновременно шли пять или шесть спектаклей, на афише которых красовалось его имя. 

Он был всюду и нарасхват. Самый кассовый, самый успешный. С этими своими вкрадчивыми, завораживающими интонациями опытного обольстителя, с актерскими перепадами в голосе от нежнейшего pianissimo к неистовому forte. С лукавой улыбкой человека, слишком много всего повидавшего и слишком много всего знающего, чтобы принимать всерьез чьи-то притязания, трепыхания и обиды. При этом не обходилось без тайных драм: пьесы его то и дело запрещали или уродовали цензурными поправками, спектакли закрывали, а единственный сын Олег отбывал срок в лагере за диссидентскую деятельность. Все было сложно, опасно, тревожно. Но Радзинский не подавал вида. Никогда не жаловался ни на власть, ни на судьбу. Держался в стороне от всех ненавидящих, злословящих, клеймящих. В этой своей башне из светлого кирпича на Аэропорте или на съемной даче на Николиной горе. В окружении музейного антиквариата и старинной мебели из карельской березы. Ему все это очень шло — быть как бы немного не от мира сего, не из нашего века, не из Союза советских писателей, куда его приняли неприлично рано. А не принять не могли. Поскольку в свои неполные 26 лет Радзинский был уже автором нескольких популярных пьес, включая «Сто четыре страницы про любовь» — главный хит советской сцены 60-х годов. Позднее эта пьеса станет суперкассовым фильмом «Еще раз про любовь» с Татьяной Дорониной в главной роли. Какое-то время она была его женой. И их недолгий союз только добавил ему неотразимости в глазах театральной Москвы, укрепив репутацию знатока женских душ. И даже сейчас, судя по составу зрительного зала в «Метрополе», целевую аудиторию Радзинского по-прежнему составляют дамы средних лет и старше. Самые верные, преданные и отзывчивые. 

Эдвард Радзинский Фото: предоставлено Клубом 418

Может, поэтому темой своего выступления он выбрал именно судьбу женщины, первой правительницы в истории России, царевны Софьи, несчастливой сестры Петра Первого. 

Мы мало что про нее знаем. На память приходит портрет Ильи Репина в Третьяковке, где она страшная, всклокоченная, смотрит белыми безумными глазами, а за окном сквозь прорези двойной решетки виднеется понурая голова казненного стрельца. Если быть до конца верным исторической правде, на самом деле там у свергнутой Софьи под окном в Новодевичьем монастыре висело три искалеченных, смердящих трупа, исклеванных вороньем, держащих в руках челобитные, «а в тех челобитных написано было против их повинки». Личный презент от любезного брата Петруши. 

Сам Радзинский под стать Репину является блестящим мастером исторического портрета. Кажется, что он знал их всех лично: и властолюбивую Софью, и ее отца, царя Алексея Михайловича с его необъятным животом и дикими вспышками гнева (даром что в историю войдет Тишайшим), и молодую царицу Наталью Кирилловну Нарышкину. Интересная деталь: московским царицам не полагалось показываться на людях. Если выезжали в город, то шторы в повозке или карете должны были быть наглухо задраены. Первой их распахнула как раз Наталья. Конечно, это еще не «окно в Европу», но жест смелый и своевольный, по которому можно судить о характере матери Петра Первого. 

Встреча с писателем Эдвардом Радзинским Фото: предоставлено Клубом 418

Ну и конечно, сам Петр — любимый царь Радзинского. Тогда еще долговязый юноша, вступивший в смертельно опасную игру с родственниками, кланом Милославских, не побоявшийся целого войска вечно пьяных стрельцов, когда-то поднявших на пики родных его дядьев, зарезавших сторонников матери, готовых растерзать и его самого, «нарышкинское отродье». Он не будет выжидать, дипломатничать, искать способы договориться. Он зальет их кровью всю Красную площадь. Сам будет рубить головы, хмелея от запаха долгожданной расправы. И мы увидим эту кровь, эти отрубленные головы, скатывающиеся с плахи, эту высоченную под два метра фигуру в щегольском камзоле по последней европейской моде — с топором палача в руках. 

Несколько точных деталей, буквально несколько фраз, произнесенных со взволнованной интонацией очевидца, и у слушателя Радзинского возникает полная иллюзия, что он был там рядом. Сила слова, равная силе кинокадра или живописного полотна. Историки презрительно поджимают губы и требуют ссылок на источники. Радзинский, как правило, небрежно отмахивается. Если вам надо, ищите сами. Он не историограф, а писатель. Он вдохновенно тасует факты, словно карты, выкладывая каждый раз новый исторический пасьянс. Чаще всего карты у него сходятся. А если нет, он включает фантазию, интуицию и свою неизменную иронию. 

В отличие от большинства своих хмурых оппонентов Радзинский старается выглядеть всегда бодрым, радостным и ироничным. Он-то знает, что финал все равно неотменим. Тогда к чему суетиться? Зачем кому-то что-то непременно доказывать? К тому же он и в своих исторических романах остается человеком театра. Он проигрывает свои монологи как настоящий артист. И может быть, это восхищает в его выступлениях больше всего. 

Эдвард Радзинский и Сергей Николаевич Фото: предоставлено Клубом 418

Как это ему удается? Что за тайна, которой он владеет? Вот так без всякого суфлера, почти не заглядывая в текст, вести полуторачасовой монолог, перегруженный датами, фактами, именами. Ни разу не сбиться, не запнуться. Выстроить и разыграть на ходу захватывающий сюжет, держа слушателей в напряжении до самой последней точки. А ведь в сентябре Эдварду Станиславовичу исполнилось 85! 

Мне кажется, это нечто большее, чем просто врожденный ораторский дар. Это искусство монолога, которым в наши дни владеет только он. Уже и актеров таких не осталось. Поэтому все сам. С видом гордым и подчеркнуто независимым. Вот и в этот вечер в «Метрополе» начал с миролюбивого предложения, что если захотите уйти, не стесняйтесь, идите себе с Богом. Он не обидится. Как все прирожденные эгоцентрики, Радзинский не умеет обижаться. Если скучно — это ваши проблемы. Лично ему невероятно интересно с самим собой и своими героями. Стоит ли говорить, что никто в тот вечер не ушел, а все как завороженные просидели положенные полтора часа.

— Неужели это было так долго? — притворно удивляется Радзинский, когда по окончании лекции я подхожу к нему поблагодарить, а заодно сверяю с ним часы. 

— Это было прекрасно, Эдвард Станиславович.

— Думаешь, надо подсократить?

— По-моему, не надо совсем. 

Он милостиво кивает, а потом какое-то время не без удовольствия позирует для селфи с самыми красивыми зрительницами. Я смотрю на него и думаю, как повезло нам, что «Сто четыре страницы про любовь» обернулись целым собранием сочинений, которое продолжает исправно пополняться — год за годом, том за томом. И кто сказал, что это «последняя гастроль»? Для «Клуба 418» — вполне возможно. Но только не для Эдварда Радзинского.

0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Сергей Николаевич
В петербургском Музее Фаберже открылась сенсационная выставка «Сальвадор Дали. Атомная Леда и другие образы Гала». 23 картины, несколько десятков рисунков, документальный фильм — и это все про нее, одну из самых знаменитых женщин ХХ века Елену Дьяконову (1894–1982), вошедшую в историю под коротким и звучным именем Гала. О судьбе музы Сальвадора Дали и о выставке в ее честь размышляет главный редактор проекта «Сноб» Сергей Николаевич
Катерина Мурашова
Яркие впечатления детства порой определяют наши вкусы и даже поведение практически всю жизнь. И это касается не только людей, но и целых народов
В ноябре в российский прокат выходит фильм «Обходные пути». Картина режиссерки Екатерины Селенкиной и продюсера Владимира Надеина уже стала одной из самых успешных российских лент года. Об экспериментальном кино, поддержке молодых кинематографистов и месте политики в культуре с одним из самых ярких российских продюсеров года поговорил Ренат Давлетгильдеев