Сказочное меню
Сказки сопровождают нас с самого раннего детства, и часто мы даже не замечаем, до какой степени народный фольклор определяет наш культурный код. Сказочные фразеологизмы давно и плотно встроены в структуру языка, все эти «жили-были», «долго ли, коротко ли», «стали они жить-поживать…», «скоро сказка сказывается…» могут и не быть частью повседневной речи, но безошибочно опознаются как элемент общей для нас, объединяющей культуры. То же можно сказать о сказочных архетипах — часто повторяющихся образах, усвоенных детским сознанием как нечто имманентно присущее миру: богатыри, красавицы, волшебные помощники героев, нечистая сила, экзистенциальное противостояние добра и зла.
И есть ещё нечто, объединяющее все сказки, делающее их насыщенными, яркими, запоминающимися, фактурными и самобытными, — сказочная еда. Блюда из сказок — неотъемлемый и ключевой элемент волшебной вселенной народного творчества, сохранившийся в книгах и пересказах, дошедший до нас через века и во многом определивший наше понимание окружающей реальности.
Что ели сказочные герои, и какая еда упоминается в сказках?
Каша из топора
По нынешним временам этот сюжет выглядит и эйджистским, и просто жестоким. Посудите сами: шёл солдат со службы, то есть, видимо, после 25 лет, проведённых в армии, — именно столько служили в XVIII–XIX веках. Солдат попросился на ночлег к старухе. Уже это удивительное дело: живёт себе где-то одинокая старая женщина, и тут к ней просится незнакомый мужчина, владеющий боевыми навыками. Женщина его пускает переночевать, но говорит, что у неё нет еды. Это вполне может быть правдой. Солдат же утверждает, что может приготовить кашу из топора. Старуха удивляется, из любопытства даёт солдату котелок, в котором он кипятит топор, пробует «бульон» и, используя повторяющийся оборот «чего-то в каше не хватает», выманивает из закромов у старухи крупу, масло, соль. В итоге получается полноценное блюдо, а когда старуха спрашивает, когда же они будут есть топор, солдат говорит, что топор ещё не сварился, он доест его по дороге. Таким образом, уволившийся в запас военный оставляет старую женщину и без топора, и без всего, что было им съедено, — и неважно, что крупы и масла у старухи было много.
Как и любое литературное произведение, сказка необязательно должна учить чему-то хорошему, она скорее призвана показывать мир во всей его сложности. Так и в «Каше из топора» читателю интересен гастрономический смысл: последовательное смешивание простых и доступных ингредиентов даёт традиционный результат — при некоторой смекалке даже в ситуации крайней нужды можно сварить кашу.
Должны ли мы жалеть старуху? Во-первых, каждый решает сам для себя, а во-вторых, она же проявила жадность и отказалась выручить в трудный момент защитника отечества.
Что для нас сейчас важнее — нет больше никакой необходимости варить кашу из топора, ведь в сказочном меню есть каша с тыквой — это и проще, и полезней.
Это, блин, Колобок?
Центральная фигура русского фольклора — солярный символ благополучия и воплощение духа авантюризма.
С одной стороны, «Колобок» — это история сепарации от родителей и преодоления опасностей, которые ждут излишне самоуверенного героя. С другой стороны, в экспозиции сюжета важен бедный крестьянский быт и кулинарная фантазия простого человека: как, не имея практически ничего, бабка смогла создать нечто не просто аппетитное, но и желанное — сколько персонажей стремится съесть Колобка! Минимум пятеро.
Вопреки распространённому мнению сусеки, по которым скребла хозяйка, это не какие-то тёмные углы избы, а специально огороженное пространство, ларь, в котором хранилась запасенная мука.
Есть мнение, что колобок не имел третьего измерения и был плоским, как блин, поскольку блюда «колобок» — жареный шар из теста — в русской, да и ни в какой иной кухне нет. Это говорит нам о блинах как о еде, дающей надежду и праздничное настроение. Приготовить блины несложно даже в условиях ограниченных ресурсов, а эффект от них всегда превосходит ожидания, как судьба Колобка превзошла его изначальное предназначение.
И если представить, что колобок был блином, то, блины с маком или с бананом и шоколадом, а также налистники с манго — лучший способ переосмысления кулинарного феномена блина.
Щука — всему голова
Как вообще рыба могла стать одним из самых влиятельных персонажей фольклора? Емеля, если помните, получает всё благодаря щуке: стоит ему только пожелать, как и дрова колются сами, и печь едет, и царская дочь в него влюбляется, и даже дворец строится. И всё это исключительно потому, что ленивый Емеля смог голыми руками поймать волшебную рыбу.
Россия — речная страна, и здесь никогда не было недостатка в рыбе, которая восполняла народную потребность в белковой пище. Помимо жареной, запечённой рыбы или знаменитой ухи был холодный рыбный суп — щучина, блюдо традиционного летнего меню.
Рыбу любили и уважали, она буквально спасала жизни — в любой неурожай можно было заменить продуктовый набор выловленной рыбой. Рыбные промыслы приносили деньги как людям, так и казне. Неудивительно, что щука в сказке оказалась наделена сверхспособностями.
Рыба и сейчас признаётся источником многих полезных элементов. Бутерброд с кетой, богатой «омега 3» или биточки из трески, с которой содержатся витамины D и B12, можно найти в магазинах сети.
Сказочный кейтеринг
Один из важнейших элементов русских сказок — скатерть-самобранка. Это удивительное и необъяснимое с технической точки зрения устройство, которое в любой момент времени и при любых обстоятельствах сервирует стол, который, как это принято говорить в сказках, ломится от яств. Скатерть как самостоятельно накрывает стол, так и убирает все со стола безо всякого участия со стороны хозяина-героя.
Вторая часть названия «самобранка» — отсылает нас к корню «брать», то есть имеется в виду, что скатерть берет, выбирает, отбирает на стол самое лучшее — отборное. На скатерти появлялись супы, похлебки, пироги и верченое — так в старину называли жареное на вертеле мясо, которое мы теперь именуем шашлыком.
Скатерть-самобранку часто сравнивают с мифическим рогом изобилия, и у них действительно много общего — и то, и другое может быть неисчерпаемым источником съестного.
Новое меню соответствует и этому сказочному принципу — здесь изобилие и разнообразие готовой вкусной и качественной еды — ключевой принцип.
И в пир, и в мир…
…или пир на весь мир. Пир — торжественный приём пищи — традиционно был универсальным обозначением исключительного благополучия. Пир на весь мир сопутствует хорошему финалу сказки, венчая её, выступая тем, что в другой культуре называется хеппи-эндом. Сказочный пир противопоставлялся будничному крестьянскому быту. Сам феномен пира имеет сказочную природу — многообразие блюд на протяжении тысячелетий не было характерно для повседневности, а на столе, накрытом для пира, мы видим исключительное богатство яств, и если вы вспомните иллюстрации к сказкам, на них всегда обнаружится пирог, да не один. Пироги — естественная часть традиционной русской кулинарии, которая выстроена вокруг печи. Пирог хорош тем, что он бесконечно вариативен, тесто тут служит универсальным аккомпанементом к любой начинке. Можно взять довольно прозаичные продукты, например капусту, и, завернув в тесто, создать нечто близкое к кулинарному шедевру.
В магазинах сети вы можете отведать пирожки с капустой, с мясом, с малиной, брусникой, и даже пирожок «Борщ»! Кстати, пирожки с ягодами печёт Маша из сказки «Маша и медведь», а ржаной пирожок предлагает отведать печь героине сказки «Гуси-лебеди».
Правило Бабы-яги
В «Сказке о молодильных яблоках и живой воде» герой попадает в избушку на курьих ножках к Бабе-яге, которая, представляя собой нечистую силу, грозится героя убить. Герой же говорит, что, согласно правилам, она сначала должна его накормить. И это в известной степени обезоруживает зло: если Баба-яга кормит героя, она тем самым признаёт его своим, точнее, утверждает некую их общность, а убивать своих нельзя.
В этом отражается суть еды как процесса — люди, преломляющие вместе хлеб, перестают быть друг другу чужими. И это имеет в том числе чисто физиологическое объяснение. Когда люди насытились вместе, как бы далеки идейно они ни были друг от друга, их антагонизм несколько сглаживается — сытость даёт чувство примирения с чужим и собственным несовершенством.
Утоление голода для человека — принципиальное, определяющее его поведение и черты характера действие. Благодаря «Пятёрочка кафе» вкусная еда становится более доступной, а в дизайне упаковок соседствуют и богатыри, и морской царь, и Змей-Горыныч, и Баба Яга — таким образом, еда примиряет даже противоборствующие стороны.
Птица сказки
Одним из ключевых героев сразу нескольких классических сказок выступает таинственная Жар-птица, отсылающая нас к античному фениксу. Жар-птица бессмертна, но имеет свои интересы — например, в сказке «Иван-царевич и серый волк» она ворует молодильные яблоки из царского сада. Хотя, казалось бы, зачем молодильное средство бессмертному существу? Дело в том, что она таким образом выступает катализатором приключенческого сюжета, в котором герои проявляют свои незаурядные качества, пройдя через испытания. Иван-царевич теряет коня, но находит друга — серого волка, и жену — Елену Прекрасную.
Птица в сказках имеет и кулинарное измерение: так, конкурентки героини в сказке «Царевна-лягушка» прятали в рукавах куриные кости, пытаясь совершить чудо — запустить по озеру сказочных лебедей.
Благодаря «Пятерочка кафе» с птицей всё стало гораздо проще, мы не забываем сказочный подход, но интенсифицируем утилитарный — богатая белком куриная грудка с традиционным гарниром из картофельного пюре и квашеной капусты.
Из печи
Печь, как известно, была основой традиционного русского быта. Историки спорят, с какого века по Руси распространился тот тип устройства очага, который мы теперь называем русской печью, но мы можем с уверенностью сказать, что русская печь стала неотъемлемой частью фольклора.
В печи не только готовили пироги и кулебяки, выпекали хлеб и того самого колобка. В печи варили каши и супы, томили мясо, парили рыбу, тушили овощи. Именно поэтому печь появляется в сказках регулярно и всегда выполняет конструктивную функцию — она может угостить героев пирогами, а может стать транспортным средством, как в случае с Емелей.
Сегодняшний рассольник из меню когда-то, вероятно, тоже готовился в русской печи по оригинальному рецепту.