А у нас сосед соседа: гонконгский суперхит «Живая ярость» ворвался в российский прокат
Настоящий подарок из Гонконга, «Живая ярость» добрался до российских экранов в самое правильное время. Я бы советовал пригнать на автозаправки мобильные кинотеатры и крутить этот фильм перед очередью, чтобы слегка снизить эмоциональный накал и снять напряжение, а заодно показать водителям, к чему могут привести опрометчивые выпады против своего соседа.
Четверо сценаристов этого фильма придумали такую экспозицию. Некий мегаполис в Юго-Восточной Азии, наши дни. Банда под прикрытием коррумпированной полиции занимается похищением и торговлей детьми. Однажды у загадочного слесаря, немого, бедного и без документов, эта ОПГ украла дочь, а слесарь оказался мастером боевых искусств и пошёл мстить. По дороге он встретил другого бедолагу, у которого пропала жена, расследовавшая деятельность банды. Тот тоже мастер боевых искусств. Так что они пошли мстить вместе. А поскольку каждый первый в мегаполисе тоже мастер боевых искусств, драк будет много. Очень много.
Чтобы у нас не было сомнений в том, что ставки высоки и злодеи достойны самого жестокого обращения, уже в прологе нам показывают, как одного ребёнка безжалостно убивают. С этого момента нам уже никого не жалко, и сердце кипит той же яростью, что у бойцовского дуэта.
Дальше начинается то, что принято называть «балетом», и это действительно временами похоже как минимум на современный танец. Например, в одной из первых же драк боец вертится по полу, перемещаясь со страшной скоростью, и прямо так, буквально ёрзая по поверхности, раскидывает в разные стороны врагов. Самое поразительное в «Живой ярости» — то, как авторам удалось совместить фантастическую выживаемость персонажей с реалистичностью, в которую мы верим. Мы действительно готовы допустить и то смертельное ёрзание, о котором только что говорилось, и многое другое, гораздо более невероятное. Героя здесь может сбить автомобиль, а он покряхтит — и бежит дальше. Причём бежит так, что может в сандалиях на босу ногу нагнать грузовик, мчащийся по улице. Персонажи падают с высоты, но не разбиваются, их ранят, но это только раззадоривает берсерков.
Всё это оформлено электронной музыкой американца Flying Lotus, причём в какой-то момент она тоже доходит до ироничного абсурда, когда во время очередной схватки мы вдруг узнаём «Каприс» Паганини в современной обработке. Каков балет, таков и саундтрек. Финальный бой с участием пятерых бойцов длится около двадцати минут, тут есть даже дуэль, где вместо мечей персонажи используют велосипеды. Вообще, в ход здесь идёт всё подряд, любые подручные предметы, а постановщик боевых сцен Кэнсукэ Сономура придумывает сложные композиции, где персонажи напрыгивают друг на друга, образовывая многоярусные фигуры из тел. Он остроумно пародирует легендарную сцену из «Олдбоя» — там герой в одном длинном дубле убивал молотком толпу злодеев. Здесь дубли короткие, но протагонист с молотком двигается не по горизонтали, как у Пак Чхан-ука, а по вертикали, забирая на гору поверженных противников. И это вызывает у зрителя восторженный хохот, как и всё в этом фильме.
Кому из четырёх сценаристов пришла мысль сделать главного героя немым, мы, вероятно, никогда не узнаем, но это решение создает работающий контраст между болтливыми персонажами и им. Болтают они на многих языках, не только на английском и мандаринском, это только подтверждает, что действие не в Бангкоке, как отмечают внимательные кинокритики, а в условном современном Вавилоне, где никто толком друг друга не понимает и от этого только нарастает всеобщая озлобленность. А поскольку у протагониста ещё и прошлое туманное, равно как и настоящее, он превращается в подлинного воина-тень. Впрочем, в Сети пишут, что китайская версия фильма отличается от международной и там есть сцена, объясняющая молчание мастера кунг-фу, но это, пожалуй, зря. В условной, сказочной реальности борьбы добра со злом молчащий странник выглядит куда как убедительнее. Его играет звезда китайских экшенов Се Мяо, которому в разное время доставались роли и легендарного мастера Ип Мана, и того самого Нэчжи, мультфильм о котором недавно стал самой кассовой анимацией в истории.
Ближайший аналог этого фильма — боевик 2011 года «Рейд», оттуда, кстати, в «Живую ярость» показательно «перешли» несколько актёров, чтобы фан-база культового экшена побыстрее обратила внимание на новый проект. Но она и так уже в курсе: премьера в Торонто запустила такой «сарафан», что фанаты экранных боевых искусств заждались этой картины. И её мировые сборы приближаются к 40 млн долларов, что для жанра очень хороший показатель. А в режиссёры гонконгских боевиков теперь, вероятно, чаще будут звать японцев, потому что «Живую ярость» снял как раз японец Кэндзи Танигаки, добавивший к и без того бурному коктейлю капельку гангстерского японского кино про якудза.
Так ли нужно всё это знать? Вряд ли. «Живая ярость» — это чистые эмоции, лишённые морализма, философии и тем более публицизма, в отличие от зомби-апокалипсисов, где тоже хореография стоит во главе угла, но общий концепт включает в себя сатиру. По-английски название картины звучит ещё проще — «Яростный». И к этому можно добавить только то, что ещё и прекрасный.