Доктор СтрэнджКруз: как перестать беспокоиться и полюбить атомного «Диггера»
«Не смешно!» — обвиняют зрители живого классика Алехандро Гонсалеса Иньярриту за его сатирический перформанс «Диггер». Здесь всё бесит. Бесит Том Круз, которому пришлось по 6 часов гримироваться, чтобы просто выглядеть фактически на свой реальный возраст. Бесит, что Круз заставил гримёров упражняться в скорости и в итоге довести это время до одного часа, чтобы у него оставалось больше свободного времени. Что Иньярриту снимал фильм на старомодную плёнку VistaVision — это показалось зрителю претенциозным. Что в фильме много говорят про экологию, бизнес, корпорации и коррупцию — это плакатно и неоригинально. Что Иньярриту вновь позвал гениального оператора Эммануэля Любецки, но вместо суровых природных красот работал с ним в обычной английской студии (не совсем обычной, конечно, и всё же).
Безудержно раздражают намёки на Трампа и республиканскую риторику. Синефилы, трясясь от злости, сравнивают «Диггера» с классикой сатиры от «Доктора Стрэйнджлава» до «Не смотрите наверх» и не находят ни одного аргумента в пользу фильма Иньярриту. Остряки смеются над Томом Крузом, которому слишком хотелось «Оскар», да вот не получится. Фестивальные завсегдатаи злятся, что у фильма не было большой премьеры в Венеции или хотя бы Торонто и что «Битва за битвой» уже в прошлом году обожглась на этом: европейские критики могли бы хоть как-то помочь фильму в своих рецензиях.
Трудно найти того, кто не поглумился бы над «Диггером» и не бросил в него хотя бы камушек. Уже даже посчитано, что на провале фильма продюсеры потеряют в общей сложности больше 150 млн долларов даже после всех-всех продаж. И всё это, пожалуй, может отпугнуть российских кинозрителей, которым и так придётся смотреть «Диггера» в дубляже и не слышать, как Том Круз, Джон Гудман, Риз Ахмед и Джесси Племонс великолепно работают голосом, сколько туда вкладывают.
Однако этот фильм уж точно заслуживает внимания, причём как раз в кинозале. И сравнивать его можно не только со «Стрэйнджлавом», но и с фильмами Феллини, к творчеству которого не первый раз обращается Иньярриту. Можно вспомнить «Священные моторы» Леоса Каракса, «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» Стоппарда, причудливые фантазии Мишеля Гондри, манифесты Дерека Джармена, «Гражданина Кейна» Орсона Уэллса, «Рождественскую историю» Диккенса и даже «Русский ковчег» и «Франкофонию» Александра Сокурова — «Диггер» максимально открыт для интерпретаций. Здесь не только доведена до гротескных масштабов театральная эстетика, но ещё и выстроена сложная система рамочных конструкций, параллельных реальностей, которые множатся и захватывают пространство вплоть до зрительного зала. Некоторые сравнивают «Диггера» с «Мегалополисом» Копполы, но общего у этих фильмов — главным образом радикальные методы остранения. Хотя, конечно, Иньярриту не додумался вставить в фильм сцену, где статист из зрительного зала, обращаясь к экрану, беседовал бы с главным героем, — это, пожалуй, ноу-хау Копполы.
О том, что происходит в фильме, трудно рассказать без спойлеров. Скажем лишь, что главный герой, Диггер Роквелл (почти Рокфеллер), — настолько влиятельный нефтяной магнат, что сам президент США приезжает к нему домой на совещания. Диггер похож на Скруджа: сварливый, хищный, безжалостный, гордящийся своим внутренним одиночеством; его ненавидят и боятся. Однажды Роквелл просыпается в своей роскошной спальне, и его вдруг до боли кусает любимый старый кот, причём механический (привет Леосу Караксу, у которого в «Аннетт» ребёнка играла кукла).
Если день начался паршиво, то ничего хорошего ждать не приходится. С арктической бурильни докладывают о возможных проблемах с экологией, и почти сразу из-за взрыва метана от Гренландии откалывается гигантский айсберг и дрейфует в сторону Европы, грозя уничтожить тысячи, если не миллионы людей. Весь кабинет президента вместе с самим гарантом заседает с Диггером в поисках решения проблемы. Надо понять, кого назначить виновным в смертях людей, что делать с экологической катастрофой и добычей нефти, но самое главное — как при этом максимально насолить России и Китаю, по поводу которых здесь есть масса неполиткорректных шуток.
Ситуация осложняется тем, что американский президент в прямом смысле больше озабочен своей жопой (он так и говорит!), чем выживанием Европы, хотя его рука периодически тянется к ядерному чемоданчику. Хорошо, что Диггер Роквелл на месте. Он с удовольствием общается со своим консультантом по экологии, а потом произносит несколько ярких речей, включая феерический и очень длинный монолог в Европарламенте, практически танцевальный номер.
Театральность здесь умышленная, надо, как говорится, следить за движением рук. И, кажется, рецензенты и зрители так увлеклись этой слежкой, что упустили главное. Круз, Иньярриту и компания не создавали кинематографический аналог риторики Греты Тунберг. Они лишь так же прямо, как герой Риза Ахмеда (наверняка будет претендовать на «Оскар» за это), проговаривали очевидное, но неприятное. Что круг замкнулся, что человечество достойно всех своих карикатурных вождей, что не надо смотреть наверх, чтобы найти корни приближающегося апокалипсиса в обыденном походе в магазин. Вопросы, которые задают друг другу герои, тонут в феерии всевозможных драматургических эффектов, но прорастают на уровне послевкусия. И после просмотра остаётся не Том Круз в парике и не трясущийся Джон Гудман, а ощущение, что нам принесли ту самую папочку, где всё про нас собрано, систематизировано и оправдательного приговора не предполагает. Так что остаётся, как Диггеру Роквеллу, взять лопату и копать — ничего честнее всё равно не было, нет и не будет.