«Меня подташнивает от словосочетания "авторская анимация"». Интервью с режиссёром «Непокоя» Леонидом Шмельковым

Полнометражный анимационный фильм — это всегда многолетний проект. Когда вы начали работать над «Непокоем»?

У нас запуск был в 2020 году, закончили в 2024-м. Анимировала «Непокой» команда из пятнадцати человек, доделывали уже впятером. Анимация — да, трудоёмкая штука.

Вы получили приз секции Берлинского кинофестиваля и показывали короткие метры по всему миру, но «Непокой» — авторское кино для взрослой аудитории, без связи с франшизами. Тяжело ли было найти финансирование?

Я ждал долго и уже ни на что не надеялся, но в «Фонде кино» появился грант, и я на него подался. Других возможностей не было, поступали только коммерческие предложения по чужим сценариям или кино для детей. Я отказывался, потому что это большие проекты, они займут много времени, а просто ради денег я работать не очень люблю.

Были ли планы на сотрудничество с иностранными компаниями? Вы ведь ездили на фестиваль в Анси, главный фестиваль анимационного кино в мире.

В Европе тоже сложно найти деньги. У нас мог быть копродакшн, но по понятным причинам он не получился — цветокоррекцию и звук мы должны были делать во Франции.

У «Непокоя» очень необычный сюжет: вы рассказываете историю фрагментарно, множеством отдельно стоящих сцен. Так же вы строили и короткометражки. Как вы писали сценарий?

Пришлось попотеть и всё подробно расписать, потому что в российском производстве нельзя сильно отходить от текста. Задолго до написания у меня в голове долго играл фильм, поэтому, когда мне рассказали о гранте, я быстро всё сделал — вышло 60 страниц. У «Непокоя» есть история, просто она не проартикулирована на привычном языке.

Российскую авторскую анимацию часто обвиняют в том, что её создают для очень узкой аудитории. Что вы об этом думаете в случае «Непокоя»?

Меня критиковали, что «Непокой» — суперэлитарное кино, и я тогда испугался: «А что, если его никто смотреть не будет?» Рад, что его просто смотрят люди, в этом и есть искусство — оно открыто для всех. Поэтому, когда мне говорят об отсылках, я сразу отвечаю, что в картине нет ничего, что мешало бы человеку без начитанности смотреть кино.

Кадр из мультфильма «Непокой» Фото: школа-студия «Шар»

Кадр из мультфильма «Непокой» Фото: школа-студия «Шар»

Кадр из мультфильма «Непокой» Фото: школа-студия «Шар»

Кадр из мультфильма «Непокой» Фото: школа-студия «Шар»

Кадр из мультфильма «Непокой» Фото: школа-студия «Шар»

Что вы думаете о самом термине «авторская анимация»? Так называют многие российские анимационные фильмы, снятые вне больших франшиз.

Меня подташнивает от этого словосочетания, и я не люблю профессиональные сообщества — они тебя будто бы ограничивают. Я долгое время преподавал, и моя позиция была такова, что мы занимаемся не чем-то специфическим, а искусством. Поэтому я заставлял студентов писать музыкальные композиции, хотя они жаловались: «Я же аниматор». Нет, ты должен делать, что хочешь.

Вы говорили, что снимаете кино с определённым чувством в душе. С каким чувством работали над «Непокоем»?

С тем, которое легло в название. Тревога в повседневном и более глубоком понимании, ощущение сужающегося пространства, ловушки, невозможности двигаться вперёд. Но это кино и про любовь, в нём много любви.

Как вы справляетесь с этой тревогой?

Методов много: занимаюсь спортом, бегаю, люблю сёрфинг. Помогает общение с близкими и природа.

Вам интересен процесс распада? В «Непокое» пространство отеля медленно разрушается…

Скажу так: если человеку нужно двигаться вперёд, а он стоит на месте, то начинается гниение. В моём фильме «Лола живая картошка» (2018) девочка общается с умершим дедушкой, но жить с ним нельзя — это плохо, надо идти вперёд.

«Непокой» — это про страну?

«Непокой» — это человеческая история. Мне не так интересна страна как идейная единица, скорее человек и всё, что с ним связано. Важно, о чём думают люди, в чём они заблуждаются, как они себя чувствуют и ведут по отношению друг к другу. Считаю, что про это мне и нужно снимать кино.

У вас есть персонажи, похожие на людей только внешне, — они выглядят как инопланетяне. В «Непокое», как и в короткометражке «Комната с видом на море» (2020), у некоторых женщин большие глаза, как у насекомых. Как вам приходят в голову такие образы?

Да, у меня бывают странные персонажи. Я как их чувствую, так и изображаю, а они потом будто бы сами показывают, как будут двигаться и выглядеть. Будто бы подсказывают: «У меня не такие глаза, нарисуй нормальные». В случае «Комнаты с видом на море» у меня изначально был образ женщины в цветочном магазине — я его нашёл и почувствовал, понял, что эта женщина должна быть именно такой.

Вы говорили, что ваше кино редко бывает автобиографичным. А в «Непокое» есть что-то личное?

Обычно что-то подкидывает сама реальность. Что-то я вспоминаю, перенимаю из диалогов на улице — всё вместе валится. В «Непокое» есть фразы, которые часто произносит моя мама. Я избегаю автобиографичности, чтобы не стать заложником реальности.

Какие у вас планы после такого большого проекта?

Я теперь блогер и трачу на это много времени. Ещё пишу сценарии для игровых фильмов, на один даже нашёл копродюсеров. Кино, подобное «Непокою», я делать не хочу, да и возможности нет. Хочу сделать полнометражный анимационный фильм, но в такой технике, где не понадобится большая команда. Он будет связан с детством и нарисован будто бы тяп-ляп, как будто ребёнок рисует.