«Пэпэ», «шнейне» и «втфа» в моём фильме не будет. Режиссёр Илья Ермолов — о новом «Курьере»

Вы не раз уже говорили, что новый «Курьер» — не ремейк фильма Шахназарова, а экранизация его же повести. Почему вы решили обратиться к ней? 

Если у произведения, будь то фильм или сериал, есть литературная основа, странно при новом обращении основываться на прошлой экранизации. Сценарий фильма «Курьер», хотя и на основе повести Шахназарова, написал выдающийся советский сценарист Александр Бородянский. Это не одно и то же. Когда мне предложили заняться «Курьером», я сразу же спросил: «Это посценный пересъём или мы отталкиваемся от литературы?» — потому что многих решений, которые Шахназаров нашёл для фильма, в повести не было. И наоборот: в повести есть несколько линий, которые вообще не попали в фильм, хотя мне они кажутся интересными. 

Если бы не повесть, я бы не взялся за эту работу, потому что «переснимать» фильм, пусть даже в современных обстоятельствах, — скучно и странно. Я так никогда не делал. А опыт работы с литературой у меня уже есть. И в кино мне всегда хотелось сделать что-то на основе качественной литературы, с сильной драматургией

Из пресс-релиза о новом «Курьере»: «в одной из сцен на экране вновь появится тот самый брейк-данс, переосмысленный в современном контексте» — в оригинальной повести не было никакого брейк-данса. 

Если мы говорим про брейк-данс, то в данном случае это оммаж: такой «привет» фильму.. А конкретно в этой сцене случится небольшая перекличка времён. И это не единственное такое решение, но о других я пока не могу распространяться. 

Почему именно брейк-данс?

А что вас смущает?

Я плохо понимаю, откуда в Москве 2026-го брейк-данс. 

(смеётся) Это понятный вопрос. Если вы увидите фильм, то и это решение поймёте. Не будет такого, что наш современный молодой человек вдруг начнёт посреди улицы танцевать брейк-данс. 

Там сейчас тектоник возвращается в моду… 

Я, кстати, думал про тектоник, но в итоге мы эту сцену «решили» иначе. 

Но это важный момент: когда адаптируешь литературное произведение к новому времени, такая работа требует решений — от сценариста, от режиссёра. В новом «Курьере» я выступил и автором сценария тоже, и я понимал, что нельзя просто повторять: иначе получатся те самые ужасные фильмы, из-за которых у людей и сформировалось предубеждение к любым «ремейкам». За сериал по «Войне и Миру» Сергея Владимировича Урсуляка хейтят не меньше нашего, хотя, казалось бы: ну кто из молодых людей смотрел фильм Сергея Бондарчука, пускай и оскароносный?

В основе «Курьера» лежит конфликт поколений — послевоенного и перестроечного. Перенести его в сегодняшние реалии без изменений невозможно: у сегодняшних пятидесятилетних даже близко нет такого ценностного разрыва со своими детьми, какой существовал в 1980-е. Соответственно, придумать этот конфликт нужно с нуля, и почти вся оригинальная история не годится. В чём заключается «экранизация»? 

Это прекрасный вопрос. Когда я только согласился работать над экранизацией, в первую очередь спросил себя ровно о том же: «В чём конфликт между сегодняшним поколением пятидесятилетних и молодыми ребятами, которым не больше 20? Есть ли он вообще? И стоит ли он так же остро, как это было тогда?»

Дело в том, что поколение, сыгранное Басилашвили, Меньшовым и другими прекрасными артистами, — это дети войны. Они имели индульгенцию на то, чтобы спрашивать: «В чьи руки перейдёт воздвигнутое нами здание?» — и это звучало правдоподобно, потому что эти люди росли в тяжёлое время в разрушенной стране. Это они её отстроили заново. Полетели в космос, добились спортивных успехов. Это было поколение титанов. Они имели право на такие вопросы. 

А вот поколение сегодняшних 50-летних, на мой взгляд, «мечтать о великом» не стало: они (в большинстве) побежали за пальто. Вчерашние учёные торговали шмотками, учителя гоняли в Турцию челноками. Владимир Смирнов — актёр, сыгравший Базина, — сам влился в преступную группировку, и его жизнь, к сожалению, оборвалась очень рано. Я не ставлю этому оценку. Было сложное время. Но. 

Я не уверен, что «здание», которое этому поколению досталось в наследство, сохранилось. И сегодняшние 50-летние, конечно, не могут задавать такие вопросы своим детям. 

Денис Косиков в роли Ивана (курьера) Фото: Мария Хавторина

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

А как формулируется сегодняшний конфликт?

Есть несколько важных точек.

Первое — разница во взгляде на высшее образование между «молодыми» и людьми постарше. Вы, может быть, не застали, но «без высшего никуда» — это и мне самому знакомая установка. А сейчас она пошатнулась, и молодые люди мыслят так: когда люди в соцсетях зарабатывают большие деньги на продаже воздуха, зачем мне что-то знать? Искусственный интеллект всё сделает сам. Так оформляется новый конфликт. 

Спрошу про слона в комнате: главному герою, который не поступил в университет, очевидно, должна грозить армия. Этого переживания и в 1986-м было не избежать, а сегодня — тем более. Вы придумали, что с ним делать? 

Я поменял возраст главного героя. 

Сделал его несовершеннолетним. Не для того, чтобы обойти тему. Просто это лично моя история: я закончил школу, когда мне едва исполнилось 17 лет. У меня было немного времени, когда можно было подумать, куда направить свою энергию дальше.

Куда вы её направили?

Сказал маме, что поеду в Москву поступать в театральный. Мама ответила: «Ты там сопьёшься окончательно» — я и правда вёл достаточно праздный образ жизни. Уговорила меня поступить в наш местный вуз, на время: «А там посмотрим». С гуманитарными науками у меня было хорошо, поэтому я, конечно же, выбрал истфак. Но я знал, что у меня есть запас по времени. В то же время я пошёл работать: потому что хотел «своих» денег, хотел независимости. То же самое будет и с нашим героем. 

И без актуальных обстоятельств, о которых вы правильно спрашиваете, не обойдётся. Я просто не могу спойлерить. И мы, конечно, понимаем, что герой живёт сегодня. Просто от меня ему достался оберег: до принятия главных решений ещё целый год. 

Но я вас перебил. Какая следующая «точка» конфликта? 

Колоссальный разрыв между богатыми и бедными. Во всём мире эта разница становится всё отчётливее, и от этого всё страшнее. Когда из своего привычного мира приезжаешь куда-то и оглядываешься по сторонам, очень грустно становится иной раз. И об этом тоже хочется поговорить. 

Это далековато от центральной темы. Что делать с разницей во взглядах, которой больше нет? 

Она всё ещё есть: взять, например, бумерскую установку, что «зумеры» ленивые, не умеют работать, везде отстаивают свои «границы». Есть же это? Сергей Сергеевич Минаев об этом недавно говорил: «Зачем зарабатывать, если никогда не купишь квартиру? Зачем покупать квартиру, если можно жить в арендном жилье?» — и ещё сто таких вопросов, по которым «старшее» поколение с «младшим» разойдётся. 

И ни один из них не тянет на «главный» конфликт. 

Согласен, и я его тоже на нахожу. Но, конечно, это не будет фильм о профессии современного курьера. Я уже встречал комментарии, где такое предполагают. Хотя значение этого слова изменилось. «Курьер» в оригинале — это умышленный архаизм, отсылающий к мальчикам, разносящим газеты. Такая мелкая работа, что на неё только школьника нанимать. Или дедушку какого-нибудь, который на пенсии скучает. Сейчас — совершенно другая картина: учитель зарабатывает 45 тысяч, а курьер — 200…  

Опять вы про социалку!

Это очень важное отличие: стратегическое мышление у нас в последние годы свернулось до тактического. Сегодня ни один подросток даже не может себя представить «в красивой спортивной машине с маленькой собачкой», как Катя. Мы стали жить сегодняшним днём. Вы и сами, я уверен, прекрасно это ощущаете. 

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

Александра Тихонова в роли Кати Фото: Мария Хавторина

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

На съёмках фильма «Курьер», Москва, июнь 2026 года Фото: Мария Хавторина

Вы хорошо себе представляете современного молодого человека, этого «курьера»? Его бэкграунд: на чём он вырос, кто для него ориентир. Здесь же не «отбиться» съёмкой видео в TikTok и парой мемов, которые герой упомянет. 

Первым делом из жизни главного героя я убрал всю цифру.

Гаджеты, планшеты, телевидение, интернет, мемы. У моих персонажей этого нет. Происхождение его интеллекта, его чувства юмора — всё это вынесено за скобки. Но я очень старался над диалогами. И мне приятнее всего, когда хвалят их: «Давно такого не читал». Мне хотелось написать так, чтобы и через пару лет эти разговоры воспринимались нормально. «Пэпэ», «шнейне» и «втфа» в моём фильме не будет. 

Когда ты читаешь хорошую литературу — а «Курьера» я к ней, безусловно, отношу, — тебе просто приятно это читать. Приятно слышать эту речь, приятно смеяться над этими шутками. Но ты их не связываешь с «тем» временем. Иногда, понятно, всплывают какие-то устаревшие вещи, связанные с технологиями, но этого не должно быть много. Я старался сделать общение героев вневременным. 

Я понимаю семейные обстоятельства своего героя из нескольких первых сцен: что семья интеллигентная, оттуда и начитанность, и всё остальное. Но ничто в фильме на это не указывает прямо. К каждому персонажу я относился, как к личности, а не как к функции, которая должна «провести меня в мир молодёжи». 

Современный школьник-постиронист (типа Мирошникова из фильма) — очевидно, зритель Ильи Мэддисона. Может быть, фанат «Антихайпа». Это же тоже приметы времени — и они как раз не устаревают, но аутентичны. Дистанцироваться от интернет-культуры в разговоре про сегодня трудно. 

Я с вами согласен. Но и не согласен. 

В 2011 году я был в первом в своей жизни кинофестивале в Одессе. Туда привезли много разных фильмов, и среди них был фильм «Субмарина», снятый по книжке-бестселлеру среди подростков. Я недавно его пересматривал: это хорошее кино, и там совершенно нет ощущения, что эти герои принадлежат какому-то времени. Они говорят так, как говорят. Сами по себе. Просто в кино есть фиксаторы, а есть конструкторы: одни фиксируют реальность, другие — придумывают её под себя. «Курьер» сочетает в себе и «фиксированную», и «сконструированную» структуру, но конструировал я на основе литературы, поэтому и речь героев родом «оттуда». 

Такого мира, как в сериале «Конец грёбанного мира», тоже не существует: он выдуман этим парнем, главным героем. Сколько вы за свою жизнь встречали таких пацанов? 

И всё равно это правдоподобно. Я допускаю, что могу ошибаться в этом вопросе. И вы тоже можете ошибаться. Рассудить нас может только молодой человек, знакомый с материалом. Ни от одного из актёров, которых мы «пробовали», я не слышал замечаний по поводу диалогов. Разве что о каких-то мелочах, которые я поправил…

Например?

Было, например, такое: один герой встречал другого, первому — 17, второму — 18. И один другому говорил: «Здорово, лошара деревенский!»

Мощно.

(смеётся) Это сразу ушло. И всякие «бро» ушли. Хотя молодой человек сегодня ещё может так сказать. Но это было моё режиссёрское решение. Всё-таки у нас не вербатим, не снятие речевых характеристик современной молодёжи, а свой мир. 

Возможно, главный вопрос: для кого этот фильм? Очевидно, что зрителям оригинального «Курьера», которые в 1986-м сами были подростками, новая версия не нужна. Мои ровесники «Курьера» либо смотрели как «ретро», либо не смотрели вообще: в обоих случаях непонятно, что их побудит пойти в кино.

Мне бы хотелось чтобы этот фильм посмотрела как можно более широкая аудитория. Будут ли смотреть его ностальгирующие по старому «Курьеру» люди, которым интересно, как повесть экранизировали сегодня? Наверное, да. Какая-то аудитория соберётся. Будут ли его смотреть молодые люди? Мне сложно ответить. Вы говорите, что «Курьера» многие видели, но я несколько дней подряд снимал на Китай-Городе в местах массового скопления людей возраста «курьера», и там никто не смотрел этот фильм. Может быть, один из двадцати человек. И это ещё очень оптимистично.

Кстати: а посещение «Клуб Клуба» в вашем «Курьере» будет?

(смеётся) Нет. 

Я к чему это говорю? Для всех этих ребят «Курьер» — никакое не культовое кино. Они о нём даже не слышали. Поэтому, наверное, наша аудитория — это всё-таки те, кто оригинальный фильм смотрел, а теперь хочет посмотреть новую версию. Не чтобы просто засрать («сволочи, опять паразитируют на вечном»), а чтобы разобраться. 

То есть это кино про детей для их родителей? 

Это я пытаюсь ответить, как продюсер. Но в данном случае я не продюсер. По моим ощущениям, мы снимаем кино для всех. Но пойдут ли ребята из сквера Мандельштама его смотреть? Не пойдут, наверное. Пойдут ли другие молодые люди? Мне кажется, что да. Всё-таки Китай-Город — это не вся Россия. И Москва — тоже. 

Я надеялся, что вы будете немного более безумный. 

(смеётся) Все расстраиваются! Все хотят, чтобы я был сумасшедший. 

Я сейчас придумал альтернативный сценарий для нового «Курьера». Главный герой — снова Дунаевский, только в сегодняшнем возрасте. Он так и работает курьером. Вот это, я уверен, многих людей затянуло бы в кинотеатр — хотя бы ради фансервиса. Можно было бы и реального сына Дунаевского, рэпера Uglystephan, позвать на роль «нового» подростка, который с отцом конфликтует.

У меня была мысль позвать Дунаевского, и он был не против сняться. Мы предлагали ему симпатичную роль, и это действительно могло быть неплохо, но… По условиям не сошлись. 

Типа он денег хотел? Так дали бы Дунаевскому денег. 

(улыбается) Вопреки расхожему мнению комментаторов, которые жалуются, что мы «пилим государственные деньги», всё это частная инициатива, и деньги мы бережём. 

А могли бы раздать людям!

(смеётся) Знаешь, мне вообще кажется, что «Курьера» сейчас обсирают те же люди, которых возмутил «Гамлет» в МХТ. И всё равно, что они его даже не смотрели. А я посмотрел: это достойный спектакль, в котором есть высказывание. Я на спектакль иду не для того, чтобы «перечитать» Гамлета. Это можно дома сделать. Я иду услышать и увидеть, что мне хотят об этом сказать конкретно эти люди сегодня, в 19 часов. 

Есть прекрасное интервью с Константином Богомоловым, где у него спрашивают что-то вроде: «Ну как вы так можете с Достоевским?»… 

А он отвечает: «Могу. Имею право». Я видел это интервью! И я полностью солидарен. Мне есть, о чём сказать в «Курьере», и я это скажу. Даже если я совершу ошибку, это будет моя ошибка. Никто не пробирается ночью в Госфильмофонд, чтобы уничтожить старого «Курьера». Он, тем более, есть на цифре, в свободном доступе: смотрите на здоровье. Это просто особенности нашей ментальности: «Как так можно!». Хочется сказать: ребята, это творчество. Никто никому не должен. Мы делаем, как считаем нужным на сегодняшний день. У всего найдутся хейтеры. И почитатели тоже. Как бы мы ни сняли. Мне, например, вполне понравился новый «Буратино», потому что там есть авторский взгляд. Можно подумать, что это, как многие другие сказки, пластмассовая  «клюква», снятая нейросетью, отсутствующим режиссёром. Но «Буратино» не такой. Это история, которая, да, не совпадает с моими ожиданиями. Но в ней есть авторский почерк.

А про вашего «Курьера» всем тоже уже «всё понятно»?

Конечно. Уже тысячи людей написали: «Ну, всё ясно. Будут эксплуатировать старый фильм. Переснимут покадрово». То есть у людей есть ожидания, и они исходя из своей логики строят представления о новом «Курьере». В основном в негативном ключе. Но сам Шахназаров, когда прочитал сценарий, не нашёл там эксплуатации, не увидел попытки паразитирования. Пока все шли против нас с вилами и факелами, автор повести и фильма сказал: «Пробуйте, делайте!». Может, стоит присмотреться?

Ещё одна идея: на роль отца Кати надо позвать Сергея Минаева. Он будет этому подростку из провинции прогонять свою классическую телегу про зумеров, которые работать не умеют. А «курьер» только что 12-часовую смену закрыл, живёт в коробке — как любой нормальный зумер, незнакомый Сергею Минаеву. 

Егор, вы попали: Сергей Сергеевич был одним из претендентов на эту роль.

Это уже вы меня троллите? 

(смеётся) Почему же? Я с Сергеем Сергеевичем дружен и работаю не первый год. Он, конечно, «всплыл» одним из первых. Прочёл сценарий, и он ему понравился. К сожалению, из-за своей занятости Сергей Сергеевич не смог принять участие в съёмках. С другой стороны, в стане хейтеров только прибыло бы: «Взяли блогера на роль!». А конфликт, о котором вы говорите, в моём фильме будет: «Вам ничего не надо! Есть все возможности, а вы не хотите учиться!».  Но не так выпукло, конечно. 

Не на первом плане. 

Последний вопрос: если я правильно прочитал, саундтрек для нового «Курьера» запишет (и составит) Андрей Катиков. Я бы понял, если бы это был, скажем, Mujuice (как новый Артемьев) — но причём тут вообще Андрей Катиков? 

Это талантливый человек, у которого прекрасное образование. И очень хороший вкус, на мой взгляд. Если говорить о Катикове как об артисте, то он только начал. Он прятал в себе артиста на протяжении многих лет, а сейчас наконец перестал. Понятно, что он, может быть, ещё ищет свой язык, но мне многие его песни нравятся. Я уверен, что они, в отличие от песен других персонажей, которые нас окружают, останутся вне времени. А для такого фильма это главный критерий.

Это ваш самый безумный «тейк» за этот разговор!

Я не согласен. На сегодняшний день треки Андрея не настолько популярные, чтобы быть затёртыми до дыр: спустя какое-то время их можно будет спокойно воспринимать и слушать. А это важно. Потому что есть песни, которые сейчас звучат ну очень круто, но пройдёт пять лет — и слушать их станет невозможно. В Катикова я очень верю.

Но там же будут ещё чьи-то песни?

Конечно. Многие из композиций, которые вам наверняка нравятся, в нашей картине прозвучат. Ну, я надеюсь (смеётся). А что касается композитора… Артемьев для фильма 1986 года написал всего одну тему, вот эти тревожные ноты, которые все знают. Катиков, безусловно напишет свою композиторскую музыку, но ей всё не ограничится. 

Было такое, что Катиков принёс песню, а вы ему говорите: «Нет!»

Было наоборот: когда я приносил песню и говорил, что она нам нужна (пауза). Вы очень зря так думаете про Катикова! Послушайте, какие у него стихи:

Ну… Хорошо, что вам нравится. 

Я не о том, хорошие это стихи или нет. «А подо мной Земля / Крутится как назло» у Zoloto — тоже, в общем, не гениальные строчки, но они точно попадают в настроение. В контексте времени ты точно понимаешь, что стоит за этими словами. 

Наверное, да. Но я вас попрошу в фильм вставить песню «Стреляют!» группы «Жарок». Чисто для меня. Гарантирую, у десятка человек треснут лица.

(смеётся) «Жарок»? Я послушаю после разговора, хорошо. 

Беседовал Егор Спесивцев