Коллаж: Лика Сочкина / в коллаже использовано фото: Boulevard Depo / S&P Digital / «Яндекс Музыка»

В 2026-м Boulevard Depo (Бульвар Депо) решил отметить 15-летие карьеры. 

Вообще-то рэпом он занимается дольше, но юбилей отсчитал от точки, которую ещё помнил. Именно тогда впервые признался самому себе: «Я — рэпер». Под круглую дату и праздничный тур Бульвар выпустил альбом «unhappy meal»: это попытка вернуться к своему статусу «просто популярного рэпера». Трудно поверить, но лет десять назад люди с подобной музыкой правда были молодёжными поп-звездами.

«unhappy meal» вообще не похож на рэп, который можно было бы ожидать набирающим миллионы прослушиваний. Это не MACAN, не Icegergert. Тем более не почти совсем конвенциональный поп nkeeei, uniqe, Шиловца и остальных. Большая часть песен — что-то вроде нойза, уложенного ритмичными штабелями, поверх которого Бульвар Депо низким дэдпен-голосом читает бог знает что: «Я не из старых денег, сына, я родом с Уфы / Да, я не из старых денег, с ними даже не на ты». «На урагане я не стою AFK / Улицы дали мне степени MBA / Раскинул щупальца по всему МСК / Пять утра, тупим у «Вкусно — и тчк»!». У альбома есть что-то вроде связующей темы — лёгкую, общедоступную музыку здесь представляют художественным фастфудом. То есть, буквально: в паре песен Бульвар изгаляется, придумывая панчи, связанные только с картошкой фри, соусами и наггетсами.

Дико популярно

В целом «unhappy meal» — просто серия звуковых и текстовых трюков-шуток.

В «Tekk» Бульвар превращается в человека, читающего под техно случайные слова, будто ещё один слой ритма. В «Слопе» шёпотом пересказывает ленту человека, съеденного мусорным интернет-контентом — под бит, полностью собранный из пауз и крошечных фрагментов аудио-мусора: вздохи из гачи-порно, клики мышки, звуки сломавшегося приложения и так далее. Мелькают слова вроде «Бодрийяр» и «Фискальная базука». При этом находится место и для дурацких шуток вроде: «Они всего лишь суки, я — Денис Олегович / Сокращённо — Свэгович». 

Всё это — «лёгкая музыка». Поп, только в контексте дискографии самого Бульвара Депо, который два года назад выпустил (по собственному ощущению) альбом жизни «Футуроархаика», где полчаса бубнел напыщенные словесные конструкции под загонные биты, только чтобы совершить литературоведческое открытие: приравнять футуристов 1920-х к рэперу Kizaru. 

По всем формальным признакам место «unhappy meal» в стойле «рэпа для нетакусиков», рядом с JPEGMAFIA и Injury Reserve — артистами, которые тоже любят невнятно читать непонятно что под индастриал, нойз и эмбиент. В реальности Бульвар Депо на стримингах затаптывает даже всех мировых звёзд «экспериментального рэпа», а уж турне у него — натуральной поп-звезды. К новой программе он вполне серьёзно готовит театрализованную постановку: если и не «срастётся», то точно не из-за денег. Популярность у Бульвара такая, что после покупки дома за городом он каждое утро обнаруживал перед стеклянной входной дверью очередного подростка, который просто стоит и молча смотрит на него. Пришлось построить забор.

Но дело не только в популярности: песни на «unhappy meal» довольно цепкие и запоминающиеся. 

Во времена тикток-слопа сложно рассуждать о том, какой трек мог бы стать хитом. Правильный ответ всегда будет «тот, что сутки напролет станут с пятидесяти айфонов постить в ленту сотрудники рекламного агентства». Но вот смешную песню «ЯНЕВАНЯ» легко представить реально популярной. Она построена вокруг понятной эмоции: молодёжная звезда обнаруживает, что абсолютно всю его женскую аудиторию увёл Ваня Дмитриенко, и пытается успокоить себя припевом «Я не Ваня Дмитриенко, но любимец мам». В какой-то момент выясняется, что под «мамами» Бульвар имеет в виду двух конкретных женщин: «Много мам на свете, но мне нужно только две / Та, что родила меня и та, что родит мне» — и таким образом признает полное своё поражение. Забавно? Ну, да. Актуально? Разумеется. Интересно ли самой нынешней публике как-то рефлексировать популярность Вани Дмитриенко? Чёрт его знает.

До боли знакомый приём

Ощущение парадоксальной популярности сопровождает Бульвара всю его карьеру. Его взлёт в середине 2010-х легко объяснить простым безрыбьем. Их с Фараоном хиты про сквирт шампанского в лицо и события пятиминутной давности были попросту первыми общеизвестными забавными и стильными трэп-треками на русском. Смешные песни, клипы-мемы (сейчас забылось, но угарной шуткой казалось заменить наркотикосодержащие напитки из типичных американских трэп-клипов на пакеты ягодного морса) — самый верный способ заработать славу среди слушателей-подростков в любую эпоху. Именно это Бульвар с Фараоном и сделали.

Способность раньше всех смешно обыграть клише модного жанра делает успех Бульвара неслучайным. Склеить воедино максимально серьёзного прозападного трэп-подражателя с псевдоэкспериментальной белибердой поэта Кручёных он мог бы и в 2015-м, потому что и на рельсы «экспериментального рэпа» встал не вчера.

Насмешливый дэдпен, которым Бульвар читает всю карьеру, кажется максимально неподходящим для поп-карьеры только на первый взгляд: в зависимости от контекста он выглядит то признаком невозмутимой крутости рэпера, то симптомом большого умищи, прячущегося в его голове. Что нужнее в конкретную эпоху, то и стреляет.

Если прислушаться, музыка на «unhappy meal» совершенно не привязана к 2026-му году. Ядрёное техно «Tekk», оммажем Daft Punk вкрапляющее роботизированный вокал со словом «Technologic», 10 лет назад звучало бы даже уместнее, чем сейчас. Бульвар утверждает, что бит из трека «Слоп» в полностью готовом виде лежал у него с 2016-го — а это самый «экспериментальный» бит альбома. Он реально подходит песне про одурение от нейросетевого мусорного цунами, залившего интернет в последние годы. Посреди бесконечных шуток над современными технологиями и приметами времени, Бульвар периодически говорит вещи, которые люди моложе 35, наверное, просто не смогут понять никогда: «Все любят поесть джанк, и Серёжа тоже», «Все в восторге от меня, как будто я тоже от Maybelline» — это полная бессмыслица, если вы не застали телерекламу начала нулевых.

Вся дискография Бульвара — не столько развитие каких-то идей, сколько долгое терпеливое ожидание, когда же публика «подшарит» за всё, что он сам и лучшие артисты его поколения готовым принесли в русскую музыку в 2015-2019-м годах. Сначала усвоили шутки и лобовые пародии. Потом цитаты из академика Лихачёва и тяжеловесную литературщину: «И ветер не остудил пыл вожделения таинства душ / Танцуешь, а время стоит пустотой — зазвеневшая глушь». В 2026-м дело дошло до того, чтобы попробовать съесть несложное блюдо чисто русского, но сделанного с учётом находок мировой музыки рэпа целиком, не кривясь и не отплевываясь. 

В 2015-м (и даже в 2017-м) физически невозможно было объяснять поклонникам русского рэпа, что «Крики, брызги, деньги, дети / Пепел, бомбер Coucou Bebe» — это не набор слов, а тщательно выстроенная поэтическая фраза, где каждый слог и каждая фонема нужны для создания ритма. Только начнёшь цитировать для примера фетовское «Шёпот, робкое дыханье, трели соловья» — а поклонник рэпа уже зевал, уже отвернулся. В 2026-м же молодые знатоки жанра сами стоят навытяжку, как на плацу, и чеканят: «Как же, мы это всё знаем, усвоили ещё на “Футуроархаике”».

Старая мысль, но как всегда верная: в России надо жить долго. Даже если ты всего лишь хочешь делать прикольный молодёжный рэп.Автор: Антон Серенков