Издательство: «КоЛибри»

Выражение народных чаяний: петиции крестьян 

Своим указом Николай II санкционировал право подданных как можно шире прибегать к такому способу изложения собственных нужд, который имел давние традиции в русской истории, к коллективным прошениям на имя верховной власти. Впрочем, уже с XVIII века правительство стремилось подчинить их своему контролю, периодически запрещая, хотя и с разным успехом, напрямую обращаться к царям (которых крестьяне именовали «отец» или «мать»). Между тем прошения служили формой непосредственной связи с государем, в обход чиновничьего аппарата во всех его видах, а иногда и формой обвинения последнего. Однако Николай II ясно дал понять, что не горит желанием лично заниматься делами своих подданных. 6 августа 1905 года, извещая о созыве нового законосовещательного органа, Думы, он издал указ, ставивший крест на февральском начинании. Чтобы знать чаяния народа, ему вполне достаточно было будущей Думы. Но никакие кары не могли заставить людей остановиться. На фоне происходящего в стране крестьяне еще долгие месяцы слали свои прошения, откликаясь на известия августа 1905 года и на дальнейшие события; так продолжалось и в 1906-м, и в первой половине 1907 года. И даже если адресатом этих посланий не всегда был царь (с весны 1906 года они поступали в основном на имя членов Государственной думы), крестьяне все так же открыто говорили о наболевшем. 

Итак, прошения в огромном количестве писались, отправлялись, перепечатывались в прессе (все больше освобождавшейся от цензуры), читались на публичных собраниях, тем самым вдохновляя на сочинение новых прошений. Массовость этого явления способствовала политизации народа во время революции. На это работал весь процесс составления прошения, от собрания инициативной группы и обсуждения содержания до изложения сказанного на бумаге, подписания, подачи и, наконец, возможных последствий и откликов как внутри сообщества, где рождалось прошение, так и вне его. Особое значение данная процедура имела для крестьянских общин. Историк Лариса Тимофеевна Сенчакова изучила и опубликовала сотни «приговоров» и «наказов», коллективно составленных крестьянским населением (во Франции этим вопросом занимался Франсуа-Ксавье Кокен). Подготовка этих документов следовала строго определенному порядку обсуждения и принятия решений в рамках существовавших общинных крестьянских учреждений (иногда инициаторами выступали деревенские власти, составлявшие часть общины, но наделенные официальными административными функциями). Эти учреждения являлись частью наследия предков и в то же время имели вполне официальный статус, будучи встроены в территориальную систему царской России начала XX века. 

С другой стороны, в контексте революционного движения, сходки сельских общин и подготовка наказов и приговоров способствовали распространению политических лозунгов, бытовавших в стране: гражданские свободы, уравнение крестьянства в правах с прочими слоями населения, доступ к образованию, созыв представительного собрания (позднее также «учредительного»). Эти лозунги не были оторваны от местных общественных реалий. В ходе обсуждения и составления прошений они соотносились с нуждами и интересами крестьянских общин и их членов. В итоговых вариантах решающая роль отводилась экономическим требованиям крестьянской общины (предоставление права пользования землей и ее распределения, пересмотр текущего налогообложения и прочее). Но они были связаны и с политическими запросами, шла ли речь о государственном уровне (участие в представительных органах, только чаемых или уже существующих, вроде Думы, и справедливое представительство крестьян в подобных инстанциях) или об уровне местном — желание быть самим себе хозяевами, не допускать вмешательства царских чиновников и влияния помещиков. Из 650 с лишним учтенных прошений, поданных в центральной России в период 1905–1906 годов, каждое пятое содержало требование о предоставлении широкой местной автономии, основанной на свободных выборах депутатов, а в сельской местности можно было быть уверенным, что проголосуют именно за крестьянина.

Феномен крестьянских прошений представляет движение к политизации еще в одном смысле. Во многих опубликованных наказах, наряду с единодушно выраженными требованиями, проступают контуры конфликта внутри крестьянской общины или ее столкновения с окружающим миром. Специфика местных и региональных условий диктует характер экономических требований. Если где-то сохранялось коллективное управление общинными крестьянскими учреждениями (через сельскую общину, «мир», ведавшую распределением и возделыванием земли), селяне могли, в зависимости от обстоятельств, оставить подобную систему или отказаться от нее. От соотношения сил внутри сельского сообщества зависело, куда склонится чаша весов. На это влияло также отношение к делам и речам власти в имперском обществе в масштабе страны. Прошения воспроизводили готовые формулы, имевшие хождение в стране, или копировали существующие образцы. Их подготовка требовала участия, наряду с крестьянами, в массе своей необразованными, посторонних элементов, вернее, выходцев из крестьянства, социализировавшихся под влиянием иной среды: крестьян, освоивших азы политической грамоты во время поездок в город и пребывания в рабочей среде, сельской «интеллигенции», специалистов, нанимаемых для местных нужд: учителей, врачей, агрономов.

Каждое прошение было, следовательно, продуктом сложных отношений внутри общины и взаимодействия с окружающей средой, сравнительно большой и разнообразной. Таким образом, петиционная кампания в деревне требовала некоторой политической подкованности определенной части вовлеченных в нее лиц, и она же стимулировала более широкую политизацию деревни. Она благоприятствовала пропаганде политических объединений и открывала крестьянам новые методы политической организации: вступление в политические партии, членство в товариществах наподобие «крестьянских союзов» (устроенных по образцу «профсоюзов»), которые создаются в мае 1905 года для защиты интересов крестьянства, идейно совпадая с эсерами.

Как видим, уступки, на которые пошли власти в попытке вернуть доверие народа, обернулись против них же. В стране не переставали нарастать беспорядки. Оппозиция не была единой, но все сходились в желании покончить с самодержавием.