Побочный эффект

Бонус / Дополнительные материалы

Видео
Видео
Илья Колмановский Как продвинуть лекарство, если нельзя давать взятки

Смотреть

Как продвинуть лекарство, если нельзя давать взятки

+T -

Нет бизнеса, более социально ответственного, чем фарминдустрия. Нет науки, более заботящейся о человеке, чем медицина. И нет прогресса без сотрудничества науки и бизнеса. Но что нам делать, если профессиональное медицинское сообщество само признает: слишком близкое сотрудничество врачей и фармы вызывает подозрения у пациентов и не дает нормально развиваться ни науке, ни индустрии?

Поделиться:
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank

Недавно в моем сознании произошел переворот. Я уже много лет пишу о науке и здоровье и постоянно встреваю в спор, этично ли врачам сотрудничать с производителями лекарств. Это вечный спор, в котором сторонники такого сотрудничества считают оппонентов немного дураками, а те их в ответ – немного жуликами.

Мне лично всегда казалось очевидным, что без совместной работы врачей и фармацевтов медицинская наука обречена – как же иначе придумывать и испытывать новые лекарства? Меня раздражали бесконечные подозрения, что фарма купила медицину и прикормила врачей. Я вел этот спор много лет, уверенно оперируя заученными аргументами, – пока вдруг не понял, что на самом деле был неправ.

Система, которую я считал простой и здоровой, оказалась больной.

Понял я это вот как.

Этим летом в одной из крупнейших в мире исследовательских медицинских организаций, Гарвардской медицинской школе, были приняты новые правила для всех аффилированных с нею клиник. Врачам запретили принимать подарки от производителей лекарств и медицинского оборудования, участвовать в организованных ими ужинах и ездить в оплаченные ими путешествия. Фармкомпаниям запретили оплачивать курсы повышения квалификации врачей. Врачам запретили читать промолекции для этих компаний.

Даже для разрешенных форм сотрудничества – таких как участие в спонсируемых фармой исследованиях, владение акциями фармкомпаний или даже консультации – была введена обязательная отчетность. Врачам было вменено в обязанность публиковать отчеты о доходах на специальном сайте, при этом общий уровень таких доходов от фармацевтических компаний, в исследованиях препаратов которой участвует врач, не может превышать десяти тысяч долларов в год.

Авторитет Гарвардской медицинской школы настолько велик, что введение новых правил практически означает, что ее примеру последует большинство медицинских исследовательских центров в стране. И если уж даже Гарвард пошел на такие беспрецедентно жесткие меры, то проблема сотрудничества врачей и фармацевтической индустрии достигла действительно катастрофических масштабов.

Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
«Магнитное масло от ревматизма»: живо до сих пор – уже в виде магнитного браслета. Это один из примеров альтернативной медицины, которая так популярна отчасти потому, что людей отпугивает высокая цена медицины научной

•  •  •

Чем так опасно сотрудничество фармы и медицины? И опасно ли оно вообще? В споре у каждого свои аргументы. Среди врачей принято считать, что сотрудничество с фармой – основа всех возможных инноваций. Илья Гельфанд, профессор кафедры сердечных болезней той самой Гарвардской школы, пишет на сайте snob.ru: «Говорят о конфликте интересов. Но у фармкомпаний и у врачей общие интересы. Если посмотреть на то, как изменилась медицина за последние сорок лет, насколько дольше стали жить люди и насколько более сносной стала их жизнь, – все это случилось потому, что индустрия разработала новые лекарства и технику…».

Противоположная сторона считает, что альянс фармы и врачей – не форма сотрудничества, а сговор, коррумпированная и коррумпирующая система.

«Это примитивный подкуп врачей фармкомпаниями. И в какую обертку он завернут, большого значения не имеет», – пишет медиаменеджер Михаил Зоненашвили.

Для меня этот спор – личная проблема: я биолог, вся семья моей мамы – врачи, а бабушка – нейрофармаколог, всю жизнь придумывает вещества для улучшения памяти.

Если я потеряю веру в международное научное сообщество, мой мир рухнет. Я верю медицинской науке, поскольку она дает результаты: я сижу за компьютером, в глазах у меня новейшие однодневные линзы (никакого сравнения с ужасными предшественниками пятнадцатилетней давности), а в животе покой, потому что я пью британский препарат «Нексиум» от изжоги – помогает замечательно.

Споры о сговоре врачей и фармы я слушаю, кажется, с детства и заранее знаю, что примерно на третьей реплике противники фармы выдвинут аргументы кого-нибудь вроде доктора Матиаса Рата («Фарма правит миром, и теракты 9/11 были подстроены, чтобы спасти крупных фармацевтических гигантов от краха»). А кто такой Матиас Рат? Это торговец витаминами, который считает, что ВИЧ надо лечить его товаром. Рата десять раз судили на разных континентах за шарлатанство и подлог.

Беда в том, что он, как выясняется, прав. Почти. Нет, конечно, не фарма направляла самолеты в небоскребы. И – нет, ВИЧ надо лечить лекарствами. Но, начав разбираться в реалиях, я увидел, как от картинки, которая всегда жила в моей голове, не остается камня на камне – настолько сильна коррупция в этой сфере. Лучше всего ситуацию разъяснила мне Маршия Энджелл, бывший главный редактор одного из трех крупнейших рецензируемых медицинских журналов мира, New England Journal of Medicine. Рецензируемые журналы – это высший орган экспертизы в любой науке, и чем выше рейтинг журнала, тем строже суд. То есть, кратко выражаясь, профессор Энджелл – верховный жрец храма доказательной фармакологии.

Грехопадение врачей

Маршия Энджелл, патологоанатом и терапевт, проработала в New England Journal of Medicine двадцать один год: с 1979-го до 2000-го. Она непримиримый борец с так называемой альтернативной медициной и шарлатанами типа Матиаса Рата. Но, закончив карьеру в журнале, она объявила войну совсем другому врагу: Большой фарме. Энджелл, которая теперь преподает на кафедре социальной медицины все в том же Гарварде, написала книгу The Truth About the Drug Companies: How They Deceive Us and What to Do About It. Человек, олицетворявший мейнстрим американской медицины, превратился в самого ярого его обличителя.

Она сказала мне в интервью: «Когда я только пришла в журнал, характер отношений производителей с университетскими клиниками, врачами был совершенно иным, чем сейчас. Компания могла дать грант (на исследования или анализ действия нового препарата. – Прим. ред.), но дальше ей оставалось лишь ждать и надеяться; все, на что она рассчитывала, – это качественная проверка. Теперь все изменилось».

В роли главного редактора NEJM Энджелл публиковала те самые исследования, из которых складывается основа медицинской науки и практики – в США и во всем мире. И все двадцать с лишним лет, говорит она, наблюдала процесс разрушения этой науки.

«За то время, что я работала в журнале, – говорит Энджелл, – я наблюдала колоссальный рост власти фарминдустрии над медицинскими исследованиями. Университеты фактически стали частью индустрии. Врачи-исследователи стали совладельцами патентов, часто держателями акций. Сами исследования контролировали уже не они, а фармакологическая компания: она не только придумывала и проводила его, но даже нанимала со стороны авторов для написания научной статьи (по результатам исследования. – Прим. ред.). И номинальному исследователю оставалось только поставить свою подпись. Все это касается даже журналов самого высокого уровня».

В своей книге Маршия Энджелл пишет, что поворотным моментом в истории грехопадения медицинской науки стало принятие одного-единственного закона – о патентах на лекарства.

Все сложные дорогостоящие исследования в университетах США финансируются из многомиллиардного бюджета Национальных институтов здоровья (National Institutes of Health, NIH). До 1980 года любые открытия, сделанные на деньги NIH, не могли патентоваться – они делались достоянием общественности. В 1980-м благодаря президенту Рональду Рейгану университеты получили право патентовать открытия и продавать права на них фармацевтическим фирмам. Идея была в том, чтобы ученые передавали инновации в производство, чтобы таким образом развивались и наука, и индустрия. Однако получилось наоборот.

Заинтересовать ученых действительно удалось. Они стали создавать маленькие биотехнологические фирмы, обычно в доле с университетом. Смысл бизнеса заключался в том, что, проведя исследования за государственный счет и доведя целебную молекулу до товарного вида, такая фирмочка затем продавала ее большой фармкомпании, а исследователь получал при этом, как правило, неплохие деньги плюс процент от розничных продаж.

Фактически возникла фантастическая, уникальная по своей привлекательности бизнес-модель: расходы на исследования оплачивало государство, а доходы от продажи их результатов получала фарминдустрия, частью этих доходов делившаяся с исследователями. Неудивительно, что университеты стали стремительно обрастать гроздьями исследовательских фирм.

В итоге примерно треть – самых инновационных – медицинских препаратов стала попадать на рынок именно таким путем.

В университетах поменялся этический климат. Мотивация ученых стала иной: если раньше основными критериями научной конкуренции были оригинальность исследований и, конечно, потенциальный вклад в медицинскую практику – а материальное вознаграждение, как это часто бывает в науке, сильно отставало от достижений, – то теперь появилась возможность заработать значительные деньги относительно быстро – в том случае, конечно, если результат исследований был интересен фарме.

Ученые из независимых экспертов вольно или невольно стали превращаться в участников соревнования по производству и продвижению новых лекарств – и фактических подрядчиков фармацевтических компаний, которые выступали в роли заказчиков. При этом фармкомпании, получив в свои руки патенты на все важные новые препараты, моментально взвинтили цены.

Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
«Невровитамин» – успокоительное для трудных детей. Под безобидным названием скрывался тяжелый барбитурат, жестко подавляющий психику. Беспокойный ребенок на рекламке страдает от травли сверстников, на нем надета позорная бумажная шапочка с надписью «осел»

Золотая лихорадка

Я сам могу быть счастлив только при одном условии: мой день должен начинаться с маленькой сиреневой таблетки стоимостью три доллара. Если «Нексиум» закончился, день проходит под знаком борьбы с адским жжением в эпигастрии; всякие там нарзаны и кальциевые пастилки кажутся издевательским паллиативом. Спасибо фарме?

В книге Энджелл моему любимому препарату посвящен большой пассаж. Поняв, сколько я бессмысленно переплатил за несколько лет его потребления, я испытал внеочередной приступ изжоги. Судите сами: предшественник «Нексиума», «Прилосек» (той же британской фирмы AstraZeneca), в какой-то момент был самым продаваемым в мире лекарством и приносил производителю шесть миллиардов долларов в год. В 2001-м истекал патент на него, препарат должен был стать общественным достоянием, а розничная цена – рухнуть. Тогда компания запатентовала «Нексиум», который отличался от «Прилосека» фактически только названием.

Очень скоро «Нексиум» стал самым рекламируемым в США средством; рекламная кампания стоила полмиллиарда долларов. Поначалу реклама гласила: «“Нексиум” – новая сиреневая таблетка, от создателей “Прилосека”» – но скоро упоминание предшественника исчезло отовсюду.

Препараты вроде «Нексиума» обычно называют me-too drugs. В американском сетевом сленге me too – приблизительно то же самое, что в русском – «плюс один». То есть так пишут, когда добавить особо нечего, а высказаться надо. По этому примерно принципу и живет фарминдустрия. Лекарство, пока оно защищено патентом, в розничной продаже стоит дорого и, соответственно, приносит высокий доход. Когда же патент кончается, другие компании начинают производство препаратов по той же формуле, появляются аналоги, и цена оригинального препарата падает в несколько раз.

Для любой фармацевтической компании поэтому принципиально важно продлить срок действия патента, поскольку это означает и продление срока высоких прибылей[1].

Когда же патент все-таки заканчивается, нужно придумать «следующее поколение» лекарства, защищенное новым патентом, и убедить врачей и пациентов, что оно работает лучше предыдущего.

Как ни парадоксально, это не так сложно. Штука в том, что американское Управление по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) пропускает препарат в случае, если он отвечает двум требованиям: во-первых, безопасен, во-вторых, работает лучше, чем плацебо. То есть производитель не обязан сравнивать новое лекарство с уже имеющимися на рынке препаратами, а только с сахарными таблетками.

Неудивительно, что прибыльность фарминдустрии сегодня втрое выше, чем средняя по пятистам ведущим индустриям. Как фарме удается убедить мир платить втридорога за новые лекарства, которые работают не лучше старых?

Ключевые звенья в этой гонке – врачи-иссле­до­ва­те­ли и лечащие врачи, которые выписывают рецепты.

Врачи-исследователи проводят анализ «новых» лекарств и подтверждают их эффективность. Лечащие врачи своим пациентам выписывают «новое», якобы более эффективное лекарство вместо старого, патент на которое уже истек.

Фарма (если взять десять крупнейших фирм мира) тратит восемьдесят миллиардов долларов в год на маркетинг. Из них двадцать пять миллиардов – на рекламу, которая нацелена непосредственно на потребителя. Но если пациент не занимается самолечением, то его выбор зависит от рекомендации врачей. Так что оставшиеся пятьдесят пять миллиардов – это океанская волна денег, девятый вал, подкатывающий к двери кабинета врача, от которого требуется поддержка me-too drugs.

За те же деньги

В той или иной форме фарма начинает платить деньги врачу буквально с самого начала его карьеры. Молодой исследователь, который только начинает работать, обычно не может рассчитывать на гранты от Национальных институтов здоровья. И тут на помощь приходит фарма.

«Фарминдустрия дает деньги на большую часть самостоятельных исследований молодых врачей», – пишет на snob.ru доктор Иосиф Раскин из Нью-Джерси, и новые правила – как те, что ввел Гарвард, – могут помешать молодым врачам начать исследовательскую деятельность, считает он.

Поддержка молодых ученых, медицинского образования, создание учебников – все это важнейшие направления деятельности фармы. Пользу от этой поддержки глупо и бессмысленно отрицать. Но во что обходится эта польза? Тот факт, что фарма поддерживает медицинское образование, означает ли, что она может влиять на то, чему учат врачей? Тот факт, что фарма финансирует создание медицинских учебников, означает ли, что таким образом она получает возможность влиять на то, что в этих учебниках написано?

Маршия Энджелл говорила в недавней лекции: «Рузвельт умер от инсульта на фоне повышенного давления. Сегодня мы умеем полностью его контролировать; такие смерти не имеют права случаться – это плохая медицина. Но учебники с каждым следующим изданием рассказывают нам, что нормальное давление – все более и более низкое. Я скоро уже начну думать, что любое давление – патология!». Получается, что, снижая планку нормального давления, производители медикаментов – через учебники – расширяют и без того огромную аудиторию гипертоников, людей, здоровье которых зависит от ежедневного приема лекарств. О том, что дело обстоит именно так, этим людям расскажут врачи, учившиеся по профинансированным фармой учебникам.

И медицинской школой дело не заканчивается. На протяжении всей своей карьеры врачи постоянно «повышают квалификацию» на различных конференциях, деньги на которые дают фармацевтические фирмы. За участие в такой конференции врач при этом получает денежную компенсацию – как бы за потраченное время. Новые Гарвардские правила запрещают такую практику – но во многих местах она пока сохраняется.

Делает ли конференция на тропическом острове хорошего исследователя небеспристрастным (вся семья летит бесплатно, конференция длится два дня, отель оплачен на неделю, дайвинг включен)? Меняет ли практика таких конференций тот климат жесткой беспристрастности и скептицизма, который доминировал в медицинской науке до восьмидесятых?

Доктор Марья Зильберберг, профессиональный исследователь из Университета штата Массачусетс, считает, что нет. Она изучает, как разные виды лечения и оборудования сказываются на выживании пациентов в больничных условиях; почти все деньги на ее исследования поступают от фирм-производителей этого самого оборудования и лекарств. Зильберберг считает, что любая исследовательская деятельность в принципе сопряжена с соблазном выдать желаемое за действительное. И источник финансирования здесь неважен.

«Я получаю деньги от фирм, чтобы исследовать те вещи, которые мне интересны как ученому, – говорит она. – Публикуя свои статьи, я обязана указывать, какой компанией выделены деньги на работу. Но дело не в том, кто именно оплатил мои исследования. Бывает, что люди готовы идти на подлоги ради спасения карьеры, ради того, чтобы доказать факты, в которые они верят, – и получить финансирование. Но если это финансирование поступает не от фирмы, а от государства, соблазн нисколько не меньше: если все, на что ты делал ставку, окажется неправдой, ты не получишь повторный грант».

Конечно, у необъективности ученого могут быть самые разные причины.

Личное пристрастие к конкретной теме, былые достижения, тщеславие… Если уж требовать абсолютной беспристрастности, говорит Зильберберг, то в первую очередь надо заставить нобелевских лауреатов, продолжающих работать над своей темой, писать в начале статьи: «Я уже получил Нобелевскую премию за исследования этого вещества, поэто­му не могу быть в полной мере объективен».

Но едва ли что-то может сравниться с соблазном выгоды здесь и сейчас. Хотя другие факторы необъективности, конечно, существуют, деньги фармы остаются чрезвычайно значимым фактором.

Опубликованная в NEJM статистика показывает, что, когда исследования лекарств от рака оплачены фармацевтической фирмой-спонсором, девяносто пять процентов полученных результатов подтверждают эффективность предложенного спонсором препарата. Если же исследование независимо, то действенность лекарства подтверждается только в шестидесяти двух процентах случаев.

Следите за руками

Врач-исследователь интересен фарме тем, что без него нельзя получить новый патент на старое лекарство. Практикующий врач нужен потому, что именно он выписывает рецепт на это лекарство как на новое – вместо того чтобы выписывать более дешевый препарат, который имеет такой же эффект. Прямые взятки – это рискованно и грубо, поэтому тут возникает изощренная схема давления.

Иосиф Раскин встречается с попытками подобного вмешательства часто и относится к ним вполне снисходительно: «Мой личный вклад в дело коррупции ограничивается тем, что я двадцать минут в неделю трачу на выслушивание представителей фармфирм, которые уговаривают меня применять замечательные препараты, которые я все равно применяю, или менее замечательные, которые я все равно применять не буду. Это все заедается бесплатным бутербродом с пастрами и куском салата. Mea culpa».

Хотя новые Гарвардские правила запрещают врачам принимать от фармфирм подарки и бесплатные образцы новых препаратов, многие клиники по-прежнему это практикуют. Но на самом деле методы давления намного разнообразнее. Пять с половиной миллиардов долларов в год фарма тратит на целый штат агентов-вербовщиков, задача которых – заставить врачей выписывать рецепты на продвигаемые лекарства.

Такой агент – это профессионал, владеющий специальными навыками и снабженный тщательно подобранной информацией. Хотя университетские клиники в последние годы активно борются с этими искусителями, в среднем в США на пять врачей приходится один такой вербовщик. Деятельность вербовщиков дополнительно поддерживают специальные фирмы, которые анализируют поведение врачей и продают эту информацию фармкомпаниям. Если, например, врач постоянно выписывает лекарство фирмы-конкурента, агент потратит отпущенные ему пару минут на то, чтобы объяснить, что это средство никуда не годится. Если же препарат используется «правильный», но патент на него заканчивается, задача посланника – донести до врача бесплатные образцы нового me-too drug, который действительно ничем не хуже.

Главная мотивация любого нормального врача, конечно, в том, чтобы лечить людей.

Вряд ли на свете много врачей, которые за бесплатный бутерброд после короткого разговора с агентом фармы легко изменят свои предпочтения в выборе лекарств. «Но можно ли заподозрить в идиотизме фарму, которая тратит на подобные акции столько денег? Неужели впустую?» – недоумевала Энджелл в одной из своих лекций. Если на вербовщиков тратятся такие деньги, значит, их работа приносит результат.

«Были исследования, которые демонстрировали эффективность рекламы лекарств среди врачей даже при раздаче бесплатных шариковых ручек», – говорит Марья Зильберберг.

Иосиф Раскин считает, что это несущественно: «Если врач из десяти в общем равнозначных препаратов назначит тот, фирма которого накормила его обедом, вреда особого пациенту не будет, разве что кошельку страховой компании – если этот препарат дороже». При этом расходы на здравоохранение в США растут катастрофически – это общепризнанная национальная проблема – и, по официальным прогнозам, к 2020 году составят двадцать процентов ВВП. Огромная часть проблемы – постоянно растущие траты на лекарства, которые не только все дорожают, но и выписываются все в больших количествах.

Бесплатные бутерброды и шариковые ручки работают магически!

Крайние меры

Если так обстоит дело в США, то в странах, где государство и общество меньше контролируют отношения врачей и фармы, ситуация еще грубее и примитивнее. Западные фармкомпании в России не раз бывали замечены в прямом подкупе врачей: известны случаи, когда за назначение нужных лекарс,тв медики получали, например, телевизоры. Но это еще мелочи по сравнению с тем, что позволяют себе местные производители лекарств.

В прошлом году Минздрав РФ объ­явил, что в своих госзакупках переходит с «Новосэвена» – датского препарата для больных гемофилией – на российский «Коагил-VII». Российский препарат был перед этим испытан на… шести пациентах! Волна протеста разбилась о сухую констатацию: все по закону. И действительно, закон гласит, что дженерик, то есть полный аналог существующего лекарства, можно регистрировать по упрощенной схеме, без испытаний; беда в том, что «Коагил» не просто аналог «Новосэвена»: его производят, используя живые организмы, дрожжи. Во всем мире такие препараты – их называют биоаналоги – требуют повторного доказательства эффективности по всей форме, чтобы их можно было применять наравне с запатентованными. В России – ради поддержки отечественного производителя – на это правило могут просто закрыть глаза.

Похожим образом обстоит дело с большинством российских препаратов; лишь крайне малая доля проходит испытания мирового уровня. Протащить же в список госзакупок препарат без испытаний нетрудно – на фоне волны нового патриотизма и при условии благоволения чиновников.

«Внутренние правила западных фармкомпаний – единственный залог безопасности российского пациента», – говорит моя близкая подруга, которая работает в одной из таких компаний. Хотя она пристрастна, приходится признать, что ничего лучшего, чем эти правила, нет; государство либо будет лояльно к этим компаниям, либо предложит гражданам «Коагил», испытанный на шести пациентах. Такой вот выбор.

Ситуация в России – далеко не самое крайнее проявление всемирной тенденции к торжеству фарминдустрии. Абсолютной власти фарма достигает в странах, где нищета – и часто нет своих врачей. Западные фармкомпании снаряжают в страны третьего мира собственные медицинские отряды, которые работают рука об руку с гуманитарными организациями, но заодно еще испытывают на людях действие новых препаратов. Так было в Нигерии в 1996 году во время самой большой вспышки менингита в Африке.

Медицинский отряд, посланный фирмой «Пфайзер», лечил двести детей, используя нестандартную схему лечения: половине пациентов кололи новый антибиотик «Трован», который к этому времени был опробован лишь на мышах. Другим – стандартный антибиотик «Цефтриаксон», но дозы были на треть меньше положенных – из-за нужд исследования. Одиннадцать детей умерли. При этом максимальная смертность при стандартном лечении втрое ниже[2].

Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Пастилки от кашля в виде омаров

Без рецепта

Последнее десятилетие прошло под знаком ожесточенной борьбы фармы за то, чтобы удержать существующее положение вещей, – и не менее ожесточенного давления общества, пациентов на фарму. На государственном уровне пока явное преимущество за фарминдустрией. На уровне институтов и медицинских учреждений общественное мнение заставляет врачей все чаще ограничивать свои контакты с производителями. Вопрос в том, должны ли инициированные профессиональным сообществом запреты приобрести статус общих законов.

Барак Обама в своей предвыборной кампании обещал избирателям отменить закон, по которому важнейший покупатель лекарств в США – Medicare[3] – вообще не может торговаться с фармой за цену медикаментов и вынужден платить столько, сколько потребует фарма. Этот закон в 2005 году провел сенатор Билли Таузен, а через несколько месяцев после этой победы ушел в отставку и стал главой PhRMA (это одно из двух крупнейших мировых профессиональных объединений фармацевтических фирм) с зарплатой два миллиона долларов в год.

Кроме того, Обама собирался снять запрет на импорт лекарств из Канады – а это обрушило бы цены: в Канаде государство жестко регулирует цены на лекарства, в том числе и на патентованные. Но, став президентом, он договорился с Таузеном о том, что эти два плана не будут реализованы, а PhRMA за это окажет поддержку обамовской реформе здравоохранения. Именно PhRMA выделяет сто пятьдесят миллионов долларов на агитацию за реформу и дает восемьдесят миллиардов на десять лет в виде скидок для Medicare – конкретнее, скидок на новые лекарства (среди которых, как мы уже знаем, львиную долю составляют переоцененные me-too drugs).

На этом фоне пресса и академический мир в последние годы только и делают, что ругают фарму. При этом никто не может предложить универсального решения проблемы. Мы застряли. Застрял процесс инновационных исследований: фарма тратит кучу денег и усилий на маркетинг me-too drugs. Застрял процесс отбора и экспертизы оригинальных идей международным научным сообществом. Застряли пациенты, которые, напуганные ценами на лекарства и подмоченной репутацией медицинского сообщества, массово возвращаются к альтернативной медицине (Энджелл, которая немало сил посвятила борьбе с альтернативной медициной, говорит: «Они будут ставить себе от давления клизму с кофе, пока не наступит инфаркт!»).

Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Иллюстрация: Private Collection/The Advertising Archives/The Bridgeman Art Library Nationality/Fotobank
Фосферин: величайший из тоников

Что делать? Маршия Энджелл предлагает фактически сломать и заново, на других основаниях, отстроить систему разработки и вывода на рынок новых лекарств. Препараты, найденные на государственные деньги, не должны патентоваться, считает она. Врачи должны проводить свои исследования совершенно независимо от фармацевтических компаний. И наконец, новые препараты должны попадать на рынок только в том случае, если они принципиально отличаются от уже существующих.

«Фактически этот набор мер нацелен на то, чтобы изъять сферу лекарств из поля рыночных отношений, – говорит Марья Зильберберг. – Я восхищаюсь Маршией Энджелл и ее идеями – но следует быть реалистами. За последние шестьдесят лет было немало попыток сделать американскую медицину социалистической – все они провалились. Рыночные силы точно будут сильно влиять на эту сферу, и весь вопрос в том, как наладить правильную систему сдержек и противовесов».

Новые ограничения типа тех, которые ввел Гарвард, похоже, не удовлетворят никого. Маршия Энджелл называет их «совершенно недостаточными». Марья Зильберберг думает, что это, наоборот, перебор: «Университетские клиники сегодня пытаются хлопнуть дверью перед носом индустрии – делая вид, что они не несут своей половины ответственности за то, что происходило все эти годы». «Запретить промолекции разумно. Но почему надо ставить лимит на оплату исследований? Отстранять врачей от поиска нового знания? И почему десять тысяч долларов – это именно тот лимит, который тут нужен?»

Вразумительных ответов на эти вопросы сейчас никто не дает. Профессионалы высокого уровня расколоты на два лагеря, в каждом из которых своя правда. Значит, на пути к компромиссу будет высказано немало убедительных слов как в поддержку фармы, так и против ее сотрудничества с врачами.

Получится ли у врачей выправить ситуацию и вернуть себе былую независимость? Сможет ли индустрия переключиться на подлинно инновационные приоритеты? Каким может быть следующий шаг государства по отношению к индустрии?

Пока готовых решений нет, я так и буду пить «Нексиум», переплачивать за новые лекарства, испытывать на себе эффект плацебо форте и искать врачей, которым доверяю, потому что мне их рекомендовала мама.С

___________________________________________________________________

1 В 1984 году были приняты разнообразные послабления патентного законодательства, которые продлили срок действия патентов с восьми до четырнадцати лет; для настоящего блокбастера вроде моего «Нексиума» эти шесть лет могут быть золотыми. Юристы и лоббисты компаний лезут из кожи вон, чтобы продлить этот срок еще – для этого есть разные лазейки.

2 Оба препарата применялись в низких дозах: «Трован» – из-за его тяжелых побочных эффектов, «Цефтриаксон» – для корректности сравнения. Из принимавших «Трован» детей умерли шестеро, из принимавших «Цефтриаксон» – пятеро. Если бы не было этого медицинского отряда, умерли бы все заболевшие. Но при стандартном лечении смертность была бы меньше, чем в результате эксперимента, – примерно два процента. То есть из двухсот больных умерли бы четверо, а не одиннадцать.

3 Medicare – американская государственная система медицинского страхования. Она гарантирует лечение всех граждан старше 65 лет – и поэтому является одним из крупнейших потребителей медицинских услуг и товаров на рынке.

Комментировать Всего 85 комментариев

После этой статьи (и иллюстраций в особенности, жутковаты они) становится страшно. Если в Америке врачей сдерживает законодательная ответственность от неверного назначения, и проблема все-таки кроется в том, что врачи вынуждают просто тратить больше денег на лекарства, то русских врачей не сдержит ничто, только если совесть. Хотя стоит заметить, что и фармацевтические компании у нас не столь активно стращают врачей, уж точно не возят на острова.

Ну почему вот в который раз сталкиваешься с тем, что нравственные принципы покупаются до такой степени часто, что нужно вводить новые законы и ограничения аж на уровне не самой маленькой страны? Ведь теоретически, благое же дело могло бы быть, эффективное сотрудничество.

Спасибо, Елена - мне кажется, важнее вопрос о том, что в России сдерживает фармкомпании, особенно отечественные. И ответ, увы: ничего. На рынок может быть выведен любой препарат, практически без проверок безопасности и доказательств эффективности; и ладно бы только это - в их власти перекрыть доступ в страну адеквантым заменам от мировых производителей.

На этом фоне печальные особенности мировой практики кажутся цветочками.

и это тоже

Вы правы, Илья, насчет перекрытия доступа - это острейшая проблема. Мне даже страшно произносить довод о том, что по идее, раз фармацевтика - это бизнес, то рынок должен как-то усмирять прозиводителей и регулировать конкуренцию на здоровом уровне - так, что эффективные препараты оставались бы, а неэффективная и непроверенная дрянь - не покупалась бы. В условиях России, это звучит как-то смешно.

Один за другим сыпятся эти примеры. Недавно ко мне приезжал некий папа, который через ЖЖ выпросил у нас остатки ненужного уже гормона Pfizer - для своего сына. Препарат заменили российским барахлом, и родители скупили уже все запасы в странах СНГ.

                 Я заметил, что у нас как-то выпало из текста одно важное объяснение. Я пишу, что Нексиум (за который я плачу в Москве $3 за таблетку) - это способ продать заново втридорога старую молекулу. Стоит объяснить, как это возможно.

Его предшественник, Прилосек (той же британской фирмы Астер-Зенека; сегодня он стоит $0.5\таб) в какой-то момент был самым продаваемым в мире лекарством, принося производителю $6 млрд в год. В 2001 истекал патент на него – и в этот момент компания запатентовала Нексиум. Это совершенно то же самое вещество. Разница вот какая: в таблетке Прилосека примерно половина молекул – активные, половина – нет. В таблетке Нексиума – все молекулы активные, но это те же самые молекулы; «Его стоило назвать «Половинка Прилосека», негодует Энджелл.

Выведя Нексиум на рынок, фирма должна была как-то убедить врачей и пациентов в том, что Нексиум лучше. Было проведено несколько клинических исследований, которые показали, что даже в такой же – и даже в более высокой дозировке, чем Прилосек, Нексиум работает лишь чуть-чуть лучше.

Секундочку

Ну прилосек же можно все равно купить?

Да. И вся уникальность имеющейся конструкции (фрама+медиа+врачи) в том, что несмотря на этот факт все покупают Нексиум.

Прекрасный анализ ситуации и проблематики,спасибо,Илья!

А кстати,кто спонсировал?:-))))

Спасибо, Михаил! Надо сказать, что с утра мне позвонили друзья, и стали ругать, что моя статья - классический пример продвижения Нексиума. Все мои доводы, что вот же я его разоблачил (ну, точнее ссылаюсь на разоблачения) - были отвергнуты. Что Вы думаете?

Илья,настаиваю на том что написал ранее в заголовке,вопрос из тела комментария убираю!:-)))На самом деле,вы совершенно верно на мой взгляд оцениваете ситуацию.Она сложилась не вчера,и это довольно объективный процесс,вне зависимости от того как к этому отнесемся мы с Вами и другие потенциальные "пациенты".Вопрос отнюдь не в регулировании этих взаимоотношений,это скорее всего сделать не удастся,слишком велики ставки и соблазны, как известно из классиков нет такого преступления,на которое не пойдет капитал при выгоде тысячу процентов(цитирую не точно).Базисные взаимоотношения между фармой и врачами тоже невозможно и преступно взрывать.Главный вопрос,который мы должны ставить перед собой - как сделать этот союз (фармы и врачей) выгодным для простого потребителя и для движения науки.У меня нет на него ответа.Даже в виде фантазии на заданную тему.

Илья, спасибо за статью, ничего Вы не продвигаете, но я сижу и вздыхаю...

Нексиум  я "выбивала" у страховой компании по рецепту вача - компания соглашалась покрывать частично стоимость прайлосека (пардон, всё у меня, как и с графеном, с английским уклоном :)). А "рыночная" стоимость нексиума мне была процитирована в несколько сот долларов в месяц. Оказалось, что врач имел возможность настоять на  нексиуме, написав записку, разъясняющую медицинским языком почему мне нужен именно он, бесценный - потому, написал мой находчивый врач, что прайлосек я уже попробовала, и он не сработал! Тут страховая кампания позиции сдала и я получила победный одобрямс. 

Я не имела ни малейшего представления о том, что лекарства идентичны, пока не прочла Вашу статью. Теперь я сижу и думаю: мог ли врач не знать того, что знаете Вы (это очень уважаемый гастроэнтэролог) -  что плохо - или знал, и всё равно настаивал на более дорогом лекарстве? Из двух вариантов оба хуже.

Ирина, спасибо Вам,

и очень интересно с Вашими лекарствами. Ну, главное чтобы они помогали.

Кстати, я делал пару лет назад статью про канадское исследование: оказывается, люди вроде нас с Вами за семь лет постоянного приема таких лекарств сильно увеличивают риск остеопороза: эти ингибиторы протонного насоса влияют на усвоение кальция из пищи. Так что к нам особенно относится весь наш разговор о кальции, который был на прошлой неделе...

Вот! Не одно, так другое

Куда, спрашивается, деваться?

Ешь себе рыбу морскую для кальция, помогая сердцу бокалом pinot, только разморишься - а тут статья: алкоголь кальций вымывает из костей. Тьфу! Ужин насмарку.  Жертвуешь сердцем, тянешься к йогурту, чтобы кости не переломать, запиваешь кофе для бодрости, и кто-то тут же подсказывает, у кофе  тот же эффект. Одни ловушки кругом :)

Теперь, если услышите хруст в эфире - это я взялась за акульи хрящи.  Вперемешку с яичной скорлупой . Между нексиумами )))

Прочитав статью, я подумала о статистике, данные которой так любят приводить в пример врачи. Задумаешься, прежде чем верить в возникновение новых эпидемий и вообще любых данных о заболеваниях. Потому что запуск таких данных в эфир, может быть продиктован желанием получить большую прибыль.

И конечно наших врачей, ничто не будет сдерживать. А фармокомпании и тем более. Когда все продается и коррупция процветает.

Да это очевидно. Еще в этом году зимой мне рассказывали о псевдо-вакцине от гриппа. Забыла, как он только назывался. Конечно,  трудно верить в такую степень цинизма. Но нельзя судить по себе, только и всего. То что не сможешь сделать ты, могут сделать другие.

а вы посмотрите, какой был шум на снобе по этому поводу - обхохочетесь...

Был шум? а что шуметь. Про вакцину у меня информация из очень серьезных источников. Я бы еще дальше пошла в своих предположениях, Потому  что в такой ситуации отсутствия контроля, фармокомпании вступив в сговор с врачами могут еще и новых вирусов подпустить, а потом и лекарств от них напридумывать, подключить СМИ и опять срубить денег.

эта история началась с аспирина, котрый в природе есть почти везде - от малины до коры разных растений, но не патентуется( салициловая кислота)

у байера она стала ацетилсалициловой с рекламной компанией, промоутерами-врачами, большими затратами и... окупилась...

Это потому что, кто-то умеет думать, а  кто-то совсем мозге не включает. Вы, меня конечно разочаровываете. Я правда лекарств пока не пью ( тьфу-тьфу не сгласить) кроме снотворного, но тысячу раз подумаешь, прежде чем что-то принимать.

у вас плохой сон связан с недостатком снотворных в организме?

Так) Работает наша с Вами ( смею сказать старая схема с релпаксом)). Не знаю. Скорее всего режим. Я начинаю хотеть спать на работе в 9 вечера, а работаю я до 10. Приезжаю домой в 11, а сон уже ушел. Кроме этого, могу проснуться в 5,30 утра как сегодня. И думать о работе. Нервишки пошаливают)) Всё очень близко к сердцу) натура такая.

у этого есть причины, которые можно поискать...

Вы меня все время соблазняете)

В каких местах искать)) В каких полушариях?))

Это очень интересный культурный тренд. Помимо всего, что описано в статье, по сути, современная медицина придумывает новые болезни, вторгаясь в те сферы человеческого сущестования, которые раньше никто и не думал оценивать с точки зрения "больной-здоровый". В свое время у меня была статья как раз об этом - о "продаже новых болезней", в которой врачи участвуют вместе с фармакологическими компаниями, на примере антидепрессантов. http://www.terraidea.ru/otchayanie-zoloto/

Эту реплику поддерживают: Михаил Авилов, Млада Стоянович

Алексей, спасибо - очень интересная статья. Я читал, что в Лондоне Прозак неплохо выявляется в сточных водах - столько его пьют. Мне же отлично помогает спорт - и кажется были клинические исследования, которые показали, что спорт не менее эффективен.

Илья,

Если верить Теофрасту, которого я процитировал в своей статье, "Великие поэты, философы и основатели государств - как правило, меланхолики" (то есть, по-современному, склонны к депрессиям). Интересно, что было бы, если бы Рильке или Наполеона (оба страдали сильными депрессиями) лечили Прозаком? По-моему, лучший "выход" из депрессии - это великое стихотворение, отличная статья, или выигранное сражение :). Метод этих великих меланхоликов, во всяком случае, был именно таким.

И еще,Илья,вся эта ситуация на сегодняшний момент вызывает только один термин - ЗАПАДНЯ.Причем в этой западне находятся абсолютно все и фарма и врачи и мы с Вами.Отсюда тренд у думающих и читающих людей к бегству от традиционной медицины куда угодно,хоть к шаманам,хоть в фитнесс залы,что в совю очередь не что иное как новая западня:-))HELP!!!

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский

надо поменять  алгоритм - все проблемы организма связаны с недостатком лекарств в нем - на другой, учитывающий его интересы в первую и последнюю очередь...

а вообще-то такое открытие о связи медицины с фармой тянет на нобелевскую премию...

Эту реплику поддерживают: Виктор Майклсон

Как любой сложный организм, мировая система производства науки построена на борьбе. Видна тяжелая проблема - но есть надежда, что новшества вроде Гарвардских правил поправят положение - насколько-то. Главное, чтобы за это время не слишком много людей пострадали от "клизмы с кофе" (см в тексте) - к которой они прибегают из-за дороговизны лекарств.

сложный организм , построенный на борьбе - это воляпюк

Нет, любой живой объект построен на борьбе, на балансе сил. Борьбы нет там, где нет работы.

отменный аргумент... а борьба - это цель? а отходы куда?

кстати, первый химиопрепарат назывался горчичный газ(иприт)... а вы про кофе...

Отличная статья, Илья! Мне понравилась очень.

А как Вы думаете, можно ли решить эту проблему в обществе с рыночной экономикой, в котором, деньги зарабатываются на лечении болезни, а не на недопущении?

Есть болезнь - есть предмет для работы всей цепочки, от медиков до фармакологов.

Рынок признает одну мотивацию - финансовую выгоду. В случаях, когда финансовая выгода зависит от наличия болезни у пациента, болезнь будет.

Вот бы выстроить систему, при которой пациент платит деньги врачу до тех пор, пока он здоров. Как только заболел - врач лечит пациента на свои (к тому же недополучает от больного пациента). Двойная мотивация:)  Соответственно, и врач и фарм будет искать такие лекарства, которые будут продлевать человеку жизнь и делать его состояние далеким от болезни.(Если предположить, что врачи будут отпускать любого больного со словами ты здоров, то все равно получится, что они будут терять деньги из-за смертей тех несчастных, которых они отпустили)

:))

Вот бы выстроить систему, при которой пациент платит деньги врачу до тех пор, пока он здоров

Была, была такая система ! В древнем Китае личные врачи императора получали зарплату только до тех пор, пока он был здоров. Правда, источники умалчивают, что происходило, когда император таки умирал...

Мой пример как раз из древнего Китая:)

Спасибо, Андрей,

Я думаю, можно. Врач имеет ключевую мотивацию: лечить. Невозможно быть врачом и намеренно плохо лечить людей - статья не об этом. Статья о том, что при существующей в мире системе отношений науки, клиники и фармы, лечение обречено дорожать - и дорожать непропорционально усилению успешности. Это в мире. В России - свои проблемы: есть высокий риск плохих препаратов на рынке.

Наира Хачатрян Комментарий удален

осталось определить. что такое здоровье...

Зачем определять? Чувствуешь себя хорошо - здоров! :)

У каждого человека есть субъективное понимание, когда ему хорошо и со здоровьем все ок. Вот это и есть хорошо:)

как показывает мой опыт, большинство людей под "хорошо" подразумевает -"передвигаюсь самостоятельно"

Так самостоятельно же:)

Возможно, профилактические обследования раз в год не повредят.

а как совместить обследование с субъективным пониманиеем?

Старый конформист доктор Раскин почти подавился бесплатным фармацевтическим бутербродом ... Это просто какие-то буря гнева, пламя страсти и уверенность ... ну не знаю в чем... Впрочем вполне характерные для неофита, отрясающего прах со своих ног ... С другой стороны, я поверил бы в обращение Ильи, если бы он сразу перестал лопать порочный Нексиум и упал бы прямо тут на глазах у нас в объятья Анатолию Волкову.

Понятно почему Марша Энджел сменила свою жертву. Бороться с альтернативной медициной - это постоянная работа, но дохлая, поскольку на адептов этой медицины, а также на их пациентов доводы разума не действуют. Кроме того, альтернативная медицина играет очень важную роль - давая многим массам пациентов с определенной психической организацией альтернативу ( но это уже оффтопик, сорри )

А вот Фарма - это благородная и жирная цель ... как охотиться на медведя после стрельбы по воробьям.

Я не упомню ничего более глупого, ханжеского и бессмысленного , чем запрещение бесплатных ручек ( тем более что исследования об их эффективности в качестве рекламного средства скорее всего были профинансированы производителями тех же ручек ). Ну перестали раздавать ручки ... Теперь те же фармпредставители на сэкономленные от ручек деньги раздают врачам книги стоимостью по 200 долларов ... За что боролись, товарищи ???!!!

Вообще Фарма срослась с обществом очень сильно. Например, всем врачам. практикующим в частных клиниках, раздаются бесплатные образцы лекарств. Врач имеет возможность дать  пациенту лекарство на пару недель посмотреть, как оно работает, прежде чем тратить денежку. Кроме того, мне известны пациенты, которые постоянно пользуются такими вот образцами. поскольку не могут себе позволить купить лекарства ...

Ну а интегрально :

Много лет назад пациент, встреченный на улице, сказал мне:"Док, что мне делать с проклятой язвой?? Чего только я не пробовал ...Одеколон пил - не помогает !!!"

Так вот, давайте все-таки принимать лекарства вместо одеколона - когда нужно.

Процитирую по памяти  Черчилля:" Демократия - отвратительная форма правления. Правда, ее альтернативы еще хуже". Замените слово "демократия" словом "медицина" или "фармакотерапия" - и получится чистая правда.

В общем, давайте не будем выплескивать ребенка вместе с водой, даже очень грязной.

Тогда вопрос Иосифу Раскину

Иосиф Раскин можно ли узнать Ваше мнение в таком разрезе на применение вакцин в детском ворасте от различных болезней, и то что сейчас фармацефты боятся признать несостоятельность их использования, так как придется держать ответ за использование их 60 лет?

Не ссылаюсь сейчас на источники, но если нужно могу поднять.

Ольга, моя жена - молекулярный биолог, понимает в иммунологии больше меня и вообще не склонна принимать на веру то, что говорят врачи ( включая меня ).

Так вот, у нас двухлетняя дочь. И мы ей делаем совершенно все прививки согласно графику.

А насчет вакцинаций надо  читать сайт CDC - Centers of Disease Control.

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский, Алексей Таганов

К Волкову не пойду, но с Нексиумом я завязываю. Нашел в канадской аптеке Прилосек в 4 раза дешевле - и собираюсь разобраться со статином и антигистамином (оба явно me-too drugs, и я много на них трачу); и не знаю дело ли в ручках, но я очень зол на своих врачей, потому что лучше бы они мне посоветовали те поколения, которые работают не хуже новых, но дешевле. Тут явно есть инерция: "все новое заведомо лучше" - и она легко охватывает даже лучших представителей профессии. Нет?

Вдогонку: Иосиф, борьба с проблемами в медицине - это тем самым и борьба с засильем уринотерапевтов, ведь отчасти в их популярности виноваты эти существующие проблемы.

Эту реплику поддерживают: Михаил Авилов

Тут я позволю себе не согласиться. В термине "альтернативная" медицина основное слово - "альтернатива". Тут дело вот в чем.

В традиционной медицине часты ситуации, когда активного лечения той или иной проблемы сегодня не существует. Например, почечная недостаточность связанная с гипертонией или диабетом. Мы пытаемся контролировать давление и сахар, предотвращаем дегидрацию или использование нефротоксичных препаратов, но активного влияния на прогрессирование собственно почечной недостаточности в общем нет, и это мы честно сообщаем своим пациентам. Понятно, что такая ситуация психологически неприемлема для значительной части из них. Что, вот так сидеть и ждать, пока понадобится диализ? ,

И они пойдут к альтернативщикам, и будут заняты и найдут психологический комфорт в питье настоя рога белого носорога, или селигерских трав, или принимая белый шарик каждый четверг строго в пять часов дня. И при условии, что при этом они будут лечить свой диабет таки инсулином,  я в общем нахожу ситуацию вполне приемлемой.

Как-то в Израиле ко мне подошла семья умирающего от рака пациента и попросила разрешение ( дело было в больнице ) пригласить гомеопата. И я разрешил и обеспечил душевный покой всем участникам на целую неделю. Правда, потом гомеопат стал подговаривать медсестер не давать больному морфий , который "мешал действию" его снадобий. Вот тут я его вышиб незамедлительно, ценой тяжелого разговора с потерявшей остатки рассудка семьей ( ну тут мне не привыкать ), а пациент мирно умер еще дня через три, но без болей.

Вы риусете идеальную картину - когда у каждой из этих двух сфер есть своё поле деятельности. Но ведь на деле - не так, и Вы это знаете. Многих отпугивают страшилки о коррумпированной фарме и "вредной химии"  - и случаи небезопасных лекарств и скандалов с исследованиями, с откатами - увы, на руку этой мифологии.

Эту реплику поддерживают: Ирина Ткаченко

Илья, картина она сложная, и в ней сочетаются идеальные и не идеальные компоненты. Я просто хотел сказать, что даже когда с официальной медициной все будет в порядке - альтернативная медицина все равно не умрет.В отношении приверженности к той или иной медицине - по моеим наблюдениям тут играют роль этноческие, культурные и образовательные факторы ... разговоры про вредную химию больше распространены среди русских, мне кажется.

При этом , скажем, в лечении ожирения и возможно проистекающих от ожирения осложнений нет четкой границы между официальной и альтернативной медициной ...

Но - по тем же наблюдениям - при инфаркте, инсульте и аппендиците все-все, независимо от страха пред химией, физикой и белым халатом , все-таки бегут во вредную погрязшую в пороках больницу ...

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский, Юлия Стрельникова

Существует старинное врачебное изречение :" Торопитесь использовать новое лекарство, пока не доказана его неэффективность ". Кроме того, сама публика тоже падка на новое.

Существуют 2 типа врачей : одни торопятся назначить самое-самое новое, другие ( это я ) ожидают тихонько, пока появятся первые отчеты о результатах массового применения ( а не только в изначальных , хоть и контролируемых, исследованиях). Где истина ? Наверно, посередине.

Насколько мне известно, ни один из молодых  родственников Прилосека не имеет объективных преимуществ перед ним. Правда, разные препараты разным пациентам помогают по-разному - возможно из-за плацебо-эффекта. Так что попробуйте Прилосек прежде чем делать стратегические запасы.

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский

Иосиф, но как же узнать о дешевых эквивалентах, которые ничуть не менее действенны, если я не врач? Ведь врачи московские, например, иногда говорят: ну, вот возьмите наше лекарство, оно подешевле, есть еще вот такое-то, получше, но стоит дороже. Но чаще - особенно в НЙ, я слышу очень бодрую и уверенную рекомендацию чего-то решенного, одного лекарства - вот именного этого, и задача выяснить, есть ли более дешевые без потери качества ложится на пациента. А кто из нас это будет делать? Мы же идём к врачу, потому что ему верим. Да и сколько раз можно их менять...

А вообще - следует быть тем. что я называю "цивилизованный потребитель медицинских услуг". То есть хорошо почитать о своей болезни на каком-нибудь надежном сайте - http://www.uptodate.com/patients/index.html  например; посмотреть , к какому фармакологическому классу относится данное лекарство, какие еще лекарства относятся к тому же классу, сравнить цены в онлайновых аптеках ( всей работы на 15 минут ), и потом задать своему врачу грамотные вопросы. И Вам и ему будет только легче.

Cпасибо большое за ссылку - я как раз из тех

самых,  "цивилизованных"  клиентов (что-то напоминающее героев Джерома К. Джерома  из "Троих в лодке..." - находятся симптомы всего :)) Теперь буду заглядывать и на предложенный Вами сайт.

К счастью, страховка у меня есть, но есть врачи, которые никаких страховок не принимают . Если я иду к такому врачу - иногда это чья-то настоятельная рекомендация - то (по моему опыту) им некогда заниматься разбором того, какие планы покрывают какие лекарства. Они выдают свои рекомендации, и привет. А заранее знать, какой они выдадут диагноз и порекомендуют лекарство, порой невозможно...

Иосиф. Как говорят китайцы, когда ученик готов - появляется учитель. ;)) Спасибо за обстоятельность ответов. Хотелось попросить, если это возможно и корректно, у Вас с мсье Волковым начался очень интересный диспут о аспирине и инсулине. Но вы его унесли в "междусобойчик". ;) Можно ли  его разместить в вашем или его блоге? Пррблема интересная многим.

Заранее спасибо.

Как говорят французы - когда в городе появляется врач-специалист - появляются и больные.

Насчет дискуссии - это вопрос к Волкову. Приватность  была его идея.

ок. Буду ходотайствовать ;) Хотя можем сделать проще. Меня интересовало ВАШЕ мнение о заданном вопросе. Вы его можете осветить в своем блоге. :) Право автора.

Мое мнение как раз не очень интересно, поскольку оно совпадает с официальными рекоммендациями, которые можно прочесть на популярных сайтах медицинских обществ АМА, АСР , Uptodate etc. Мой же блог предназначен для вольного лясоточения, а не для унылого санпросвета. Сорри.

Иосиф! Вот это мнение нам и нужно было! ;) Заверните. А ляс мы вам наточим, не уколитесь. :)

Напишите Илья, когда разберетесь со статинами, пожалуйста. А то как-тол очень кучно все врачи стали их рекоменлдовать.

Два замечания

В некоторых медицинских офисах на манхеттене, прямо висит неофициальное расписание - когда и с кем они идут бесплатно кушать. Причем эти вам не бутерброды, а дорогие рестораны и клубы. И несмотря на это они, кстати, утверждают, что выписывают лекарства невзирая на подношения от "фармы".

И еще - о ценообразовании. Почему в Канаде или в Индии лекарства дешевле? (Независимо, кстати, generic лекарство или 'патентованое'). Потому, что там ниже покупательная способность. А "фарма" очень гибка в этом смысле.

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский

Илья, прекрасная статья, спасибо большое !

На Ваш "риторический вопрос" в самом начале Вашего очерка - "Как продвинуть лекарство, если нельзя давать взятки" - международный фармацевтический гигант "Астра-Сенека" нашёл гениальнейший ответ: купить Нобелевские премии и продвигать свои разработки через них - чистый многомиллиардный навар, будьте-нате ...

Эту реплику поддерживают: Анатолий Волков

Илья, спасибо за интересную статью! Я даже почувствовала себя виноватой, т.к. последние пару лет помогала одной из крупнейших фарма компаний оптимизировать онлайн-систему, через которую агенты-вербовщики получали возмещение своих расходов на "вербовку" - те самые ланчи, ужины, клубы... Но ситуация неоднозначная, как пишет Иосиф. У меня были случаи, когда доктор доставал из стола упаковку лекарства и давал мне ее "попробовать", прежде чем выписывать рецепт. Это было очень удобно для меня - бесплатно, и даже в аптеку идти не надо. 

А с Нексиумом Вы вообще меня убили - 3 доллара в день!! Мой муж в Америке тоже принимал Нексиум, а когда мы переехали в Англию, тут НСЗ решила эту проблему в момент - врач выписал "дженерик", даже и не Прилосек. Работает точно так же, единственное небольшое неудобство - капсулы большие и не очень комфортно их глотать. Ну и упаковка попроще - фольга, из которой надо капсулы выдавливать, а не красивая баночка. Тут строго  если есть "дженерик", выпишут обязательно его. А Прилосек, кстати, тут вообще без рецепта продается, правда, с пометкой ОТС - over the counter (я так понимаю, доза чуть меньше). Так что поздравляю с канадским Прилосеком :). 

Эту реплику поддерживают: Илья Колмановский

вот, победа британской системы очевидна :)

А то тут её пинают на другом форуме все, кому не лень. Я бы за ОТС на демонстрацию просто вышла. В НЙ  после того, как все лекарства от простуд отозвали за неэффективностью, в отделе ОТС теперь можно купить разве что раствор соли в Н2О для полоскания носа :). Даже судофеда не найти (из него умельцы варят Кристал Мет) .   Так что даже если знаешь, что ищещь (к примеру, что-то посильней от головной боли) - то приходится платить еще и за визит к врачу ради рецепта. 

Какая стройная цепочка все-таки. 

Я не достаточно диверсифицирована :)

в способах добычи лекарств. Он-лайн я как-то покупала только Тамифлю, если помните, пару лет назад была волна паники по поводу эпидемии SARS в Торонто, когда больше 40 человек умерло? Противогриппозные лекарства врачи в НЙ просто отказывались  выписывать  - хранили запасы на случай распространения заразы. В интернете из той же Канады я получила Тамифлю - по розничной, естественно стоимости (до сих пор храню :)) 

В моей поликлинике ситуация такая: практически каждый врач что-то "продвигает" и нечто с этого имеет. Исключений два: опытный аскетичный педиатр, увлеченная учением Порфирия Корнеевича Иванова (обливания, закаливание и все такое), и ваша покорная слуга (которая лекарств просто не прописывает). Надо сказать, что и ко мне регулярно "подкатываются" - им есть, что мне предложить.

Реальная практика у нас - каждый консультирующий врач прописывает то, что он считает в данном случае нужным согласно своей медицинской парадигме, при этом обязательно учитывает уровень доходов семьи. Плюс к этому, если видит, что это возможно, добавляет: "А еще для повышения иммунитета вам надо попить вот этот препаратик... купить вот этот тренажерчик... покапать вот эти капельки" - и достает из стола особый бланк, из числа оставленных ему соответствующей фирмой. Никто никогда не оставит ребенка без нужного с точки зрения этого врача лечения. Никто никогда не выпишет малообеспеченной семье антибиотик за три тысячи, если есть такой же за сто пятьдесят рублей.

Но врачи тоже люди... Все практики в медицине все на эту тему знают, многие многое понимают, но лекарства-то массово производить все равно надо, а никто, кроме фармы, этого не делает...

Эту реплику поддерживают: Любовь Лукьянова

Не совсем о таблетках

Илья, Вы пишете " в глазах у меня новейшие однодневные линзы".  Совсем недавно я узнала о  судебных процессах в США  ( против Johnson & Johnsnon, по поводу линз Acuvue 1-day) и в Англии) J&J выплатил потребителям 840 миллионов долларов, т.к. химический состав однодневых Акьювью ни чем не отличался от двухнедельных  Акьювью.

Слышали ли Вы что-нибудь об этих процессах?  Относится ли это ко всем однодневным линзам? В интернет-форумах я читала ответы офтальмологов:  когда представители компаний привозили им свои линзы, они не скрывали того, что однодневные линзы по составу были идентичны многодневным. С точки зрения скорости производства кажется логичным изготовлять линзы одного типа и продавать их, как разные. Так, например, поступают косметические компании. Какое Ваше мнение?

Эту реплику поддерживают: Анатолий Волков

Ужасно интересно, Евгения - ничего про это не слышал. У Вас не под рукой линки?

Об Акьювью: http://www.osnsupersite.com/view.aspx?rid=13710

еще одна, британская:

http://www.timesonline.co.uk/tol/news/uk/health/article702490.ece

NYT cегодня пишет об очередном крупном штрафе, который заплатил британский фарма-гигант, GlaxoSmithKline: американский суд присудил $750 млн за многолетнюю осознанную продажу нестерильной детской мази, бракованых, неработающих таблеток антидепрессанта - и еще 20 наименований.

В общей сложности около 20 наименований производились на плохой фабрике в Коста-Рике. На проблему обратило внимание FDA, поругалось; в 2002 г фирма послала туда группу из 100 своих инспекторов под руководством женщины по имени Черил Экард. Она обнаружила там полный бардак, предупредила компанию. Компания не сделала ничего, и уволила Экард - хотя она предупредила, что подаст в суд и нажалуется в FDA. Вот она и подала; теперь получит от правительства $96 млн премию, долю от штрафа.

Бардак на колониальной фабрике - дело легко вообразимое. Штука в том, что из-за огромной цены лекарств, и того факта, что правительство США - крупнейший их покупатель (лекарства потом распространяются по всяким государственным соц. страховкам) - на кону очень серьезные интересы. Фирму судили по закону, который исходно был сделан против поставщиков тухлого мяса в армию в 19 веке.

Прокуроры собираются отдельно судить руководство компании. NYT пишет, что на очереди какое-то невероятное количество исков ко многим компаниям: в последние годы из-за кризиса поувольняли много людей, и они начали говорить.

  А может подойти к проблеме с другого конца?  Собственно откуда берется эта сверхприбыль в фарм-бизнесе  что они могут себе позволить тратить по миллиарду долларов на вывод нового блокбастера на рынок.    Может поетому и тратят чтобы оправдать свои цены, завысить запредельно стоимость клинических испытаний через подкуп  врачей и не допустить до пирога небольшие,   но более инновационные и вменяемые компании   у которых просто не может быть таких бюджетов на испытания.Заколдованный круг действительно получается.... в котором ФДА кстати играет весьма на стороне  фармгигантов которые  совершенно незаинтересованы в сокращении своих  гигантско-раздутых расходов  на маркетинг....

Согласно только что опубликованному исследованию ArchivesofInternalMedicine за 2009 все меньше врачей принимают образцы лекарств, подарки, приглашения на кофе и в бесплатные туры от представителей фармакомпаний, сообщает LosAngelesTimes. По сравнению с 2004 годом количество врачей, которые имеют какие то контакты с фармой, сократилось с 94 до 84 процентов. Сократилось и количество врачей, которым фармакомпании оплачивают курсы повышения квалификации.

СамоеСамое

Все новости