Джоан Дидион: 
Cиние ночи.
Отрывок из романа

+T -

Единственная иностранка среди авторов нашего литературного номера. Трагическая и хрупкая дива интеллектуального Нью-Йорка, она почти всю свою жизнь (а знаменитой она стала очень рано) оставалась в кругу героев и сюжетов закрытого мира для избранных и богатых. Несчастья, обрушившиеся на Джоан в реальной жизни, две страшные потери, последовавшие одна за другой, – смерти мужа и дочери, неожиданно пробудили в ней автора магической, пронзительной прозы. Ее автобиографический роман The Year of Magical Thinking стал настоящим откровением для всей читающей Америки, а одноименный моноспектакль в исполнении великой Ванессы Редгрейв был признан самым значительным театральным событием на Бродвее последнего десятилетия. Новая книга Дидион Blue Nights («Синие ночи»), из которой «Сноб» публикует первые три главы в переводе Василия Арканова, продолжает начатую тему жизни «на краю ночи»

Поделиться:
Иллюстрация: Алексей Курбатов
Иллюстрация: Алексей Курбатов

перевод ~ Василий Арканов

1
На определенных широтах бывают такие вечера накануне и сразу после летнего солнцестояния (недели две-три от силы), когда сумерки, густо синея, подолгу не сменяются тьмой. Пора синих ночей незнакома субтропической Калифорнии, где я жила большую часть времени, о котором хочу рассказать, и где дни сгорают стремительно, испепеляемые падающим за горизонт солнцем, но характерна для Нью-Йорка, где я живу сейчас. Эта пора наступает в конце апреля – начале мая, на стыке сезонов, когда вроде и не теплеет (по-настоящему потеплеет еще не скоро), но близость тепла ощутима почти физически – лето уже не просто отдаленная возможность, а ясная перспектива. Вы проходите мимо окна, направляетесь в Центральный парк и окунаетесь в синеву: воздух пропитан ею, и за час с небольшим эта синь, темнея и сгущаясь, становится все насыщеннее, пока наконец не обретает сходство с сапфировой феерией витражей Шартрского собора в ясный полдень или ультрамариновым отсветом излучения Черенкова, возникающим меж топливных стержней в бассейне ядерного реактора. Французы нарекли это время суток l’heure bleue. Англичане – «сумерками». Само слово «сумерки» переливается, раскатывается эхом (сумерки, сумрачность, мерклость, мерцание), заключая в своих согласных поскрип запираемых ставней, шорох темнеющих садов, ропот рек, трущихся в полумраке о поросшие травой берега. В синие ночи кажется, будто тьма так и не наступит. А когда пора синих ночей проходит (а это рано или поздно случится, всегда случается), вас охватывает настоящий озноб: вы буквально заболеваете, вдруг осознав, что синевы все меньше, дни идут на убыль, лето почти прошло. Я назвала эту книгу «Синие ночи», потому что, начиная ее, хотела написать о болезнях, отсутствии перспективы, тающих днях, неизбежности увядания, угасании яркости. Синие ночи необычайно ярки, но именно эта их яркость и является предвестником угасания.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

?
Как мы перезимовали в Италии?

Как мы перезимовали в Италии?

Всего просмотров: 12380
Женщины. Уродливая правда

Женщины. Уродливая правда

Всего просмотров: 11805
Все новости