Нина Агишева: 
Голое искусство. Эротический эпатаж в Вене

+T -

На эту весну Музей Леопольда в Вене анонсировал большой выставочный проект, который соединит двух мастеров эротического эпатажа – Эгона Шиле и Трейси Эмин. Он яростно прожил двадцать восемь лет, она надсадно взяла полувековой рубеж, он открывал модерн, она играла с постмодернизмом. Тем не менее вместе они смотрятся вполне органично

Поделиться:
Архив пресс-службы
Архив пресс-службы
Эгон Шиле перед зеркалом в своей венской мастерской, слева виден фрагмент картины «Смерть и девушка», 1915 год

Его обвиняли в порнографии, а он просто предвидел апокалипсис грядущей Первой мировой, отчего отсвет гибели лежит на всех его работах, даже когда он изображает младенцев, беременных женщин или цветы. Весь Шиле – это явление мистического характера и едва ли не пророчество катастрофы. Возможно, еще и поэтому вместо одной большой выставки в Вене решили устроить две камерные: «Валли Нойциль. Ее жизнь с Эгоном Шиле» и «Эгон Шиле и Трейси Эмин». Валли Нойциль – подруга и главная модель эротических рисунков Шиле, а Трейси Эмин – современная английская художница, тоже эпатирующая публику. Эротика очередной раз победила философию – но все, что имеет отношение к Эгону Шиле, выходит далеко за рамки темы и предмета и демонстрирует свободу настоящего художника, который всегда говорит не с цензорами и ревнителями нравственности, а с Богом.

…Шестнадцатилетнего сына начальника железнодорожной станции Адольфа Шиле, Эгона, в венскую Академию художеств принял в 1906 году тот самый профессор Грипенкерль, который через год завалит другого абитуриента – Адольфа Гитлера. От рисунков Шиле профессор был в восторге. Отец юноши к тому времени умер, и семью опекал состоятельный дядя, отнюдь не желающий подобной карь­еры для своего племянника. Бунт против дяди и матери – это только начало войны, которую Шиле будет вести с не устраивающими его обстоятельствами всю свою жизнь. Гамлетовский комплекс (он потерял отца, которого любил больше матери, в четырнадцать лет) отчасти выражен в знаменитой картине «Мертвая мать». Тронутое смертью, изможденное лицо женщины с полузакрытыми глазами, длинные фаланги ее пальцев, как у скелета, обнимают розового, полного жизни младенца. Как и все картины Шиле, эта тоже исключает однозначное толкование. Живой ребенок во чреве мертвой матери? Момент встречи жизни и смерти, подчеркнутый контрастом черного, бледно-желтого и красного? Или старость, тлен, увлека­ющие за собой в могилу едва появившуюся жизнь? С этой работой 1910 года (мать еще жива, кстати) связана другая – «Мадонна с младенцем», сделанная раньше, во время учебы в академии. Представляю, какую оторопь у педагогов вызвала эта зловещая, инфернальная Мадонна модерна с почти пустыми глазницами, темными костлявыми пальцами придерживающая белую головку никакого, конфетно-безликого младенца. Грань жизни и смерти, пугающая обывателя и вызывающая восторг у художника, обостря­ющая все чувства, прежде всего эротические переживания, и позволяющая предвидеть будущее, – вот что станет одной из его главных тем.

Извините, этот материал доступен целиком только участникам проекта «Сноб» и подписчикам нашего журнала. Стать участником проекта или подписчиком журнала можно прямо сейчас.

Хотите стать участником?

Если у вас уже есть логин и пароль для доступа на Snob.ru, – пожалуйста, авторизуйтесь, чтобы иметь возможность читать все материалы сайта.

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

?
А потом я завела бультерьера

А потом я завела бультерьера

Всего просмотров: 10934
Все новости