Рига, Юрмала, далее везде. Латвия после «Новой волны»

Участники дискуссии: Димитрий Геваль
+T -

Всего ночь в поезде или час сорок на самолете. Самая ближняя заграница, привычный и любимый маршрут многих лет и многих поколений: Москва – Рига. Что поменялось за прошедший год? Какой стала Юрмала после ухода фестиваля «Новая волна» и резкого спада туристического потока из России? Как вообще относятся в Латвии к русским? И почему о Риге все чаще говорят как о новом форпосте российской оппозиции? Об этом и многом другом специальное расследование Сергея Николаевича

Поделиться:
Фото: Leonardo Patrizi/Getty Images
Фото: Leonardo Patrizi/Getty Images

После «Новой волны»

Теперь все кому не лень перебираются в Латвию. Это стало хорошим тоном и даже некоторым вызовом режиму. То есть и раньше привязанность к Прибалтике выдавала склонность к либеральным взглядам и европейским ценностям, но после скандала с «Новой волной» и введением эмбарго на рижские шпроты это стало особенно очевидно. Отныне только отсталые нувориши загорают на Лазурке и радуют чаевыми официантов Форте-дей-Марми. Продвинутые люди со вкусом и возможностями предпочитают опальную Юрмалу. Прохладный пенсионерский рай, облюбованный когда-то сановными отставниками и звездами российского шоубиза, вдруг обернулся территорией для новой Фронды. Сегодня на террасе «36-й линии», самого модного и одного из самых дорогих ресторанов побережья, царит возбужденная атмосфера московского «Жан-Жака» образца весны 2011 года. С той лишь принципиальной разницей, что еда здесь несравнимо лучше.

Под французский «Сансер» и балтийские суши с кильками так легко развязываются языки, озвучиваются и обретают некую реальность давно похороненные планы. Здесь, конечно, заграница – вон оно, чужое серенькое море и дюны, – но вокруг-то все свои. Тебе подадут чек в латах и евро, но меню будет обязательно на русском. И с официантом можно пообщаться, не терзаясь вопросом, как будет по-латышски «пепельница». Но какое это имеет значение? Тебя и так поймут. Кстати, дымить тут можно тоже без всяких европейских табу и дурацких ограничений. Все легко и понятно, все друзья и товарищи, ну, или, по крайней мере, френды по Facebook.

Этим летом на «36-й» я был только один раз, но кого там только не встретил. И бывшую одноклассницу, известного адвоката. И бывшего главного редактора некогда самой продвинутой газеты, которого я печатал еще в застойные времена, когда он не брезговал разной поденкой. И бывшего благодетеля всех знаменитых гастролеров девяностых годов, ныне главного дуайена российской культуры в Латвии. Такой концентрации знакомых лиц я не припомню даже на главных светских событиях прошлогоднего московского сезона. И хотя обидная приставка «экс» то и дело мелькала в разговорах, было понятно, что «бывшими» здесь никто себя не считает. Да и с какой стати?

Просто если жизнь сама затевает смену декораций, у тебя не остается другого выхода, как подчиниться ее режиссуре и постараться не прозевать свой выход. Каждый его представляет по-разному: кто-то планирует здесь просто пересидеть, пока не отменят санкции или не закроют судебные дела, кто-то надеется наладить новый бизнес в расчете на деньги оппозиционных олигархов или каких-то мифических европейских фондов. Кто-то хочет дописать давно начатый роман или снять кино, непредставимое в нынешних российских условиях.

Фото: Janis Krumins
Фото: Janis Krumins

То и дело в разговорах мелькают знакомые имена: Константин Богомолов, Дарья Мороз, Кирилл Серебренников, Валерий Манский, Галина Тимченко, Леонид Ярмольник, Михаил Ефремов, Алиса Хазанова… Они все здесь. Пока это не эмиграция. Просто ВНЖ. У кого-то контракт, у кого-то бизнес, у кого-то квартира в Риге, а кто-то, как Чулпан Хаматова, мечтает о своем доме в совершенно райском месте, среди заливных лугов и озер Цесиса, что в девяноста километрах от Риги. Я видел картинки этого заповедника, где дома строятся с таким расчетом, что из твоих окон даже не видно соседских крыш. Красота, тишина, покой… Собственно, вот зачем наши люди и рвутся в Латвию. Моя приятельница купила хутор за какие-то вполне вменяемые деньги. У нее там собаки, куры, гектар леса. Она мотается туда-сюда на велосипеде. Купается в ледяном озере и помолодела на пятнадцать лет. А в Москве она чахла над айпэдом, не вылезала из депрессий и могла говорить только о Путине и столичных пробках.

Впрочем, покой – тоже иллюзия. Судя по интернету, редкий день обходится без взаимных наездов и милитаристского скрежета. То российские истребители нарушат воздушное пространство республики, о чем мгновенно завопят все латвийские СМИ. То депутаты местного сейма начнут грозить ввести новые антироссийские законы, то наши думцы вдруг зловеще зашуршат архивными бумажками, мол, надо еще поглядеть, на каком юридическом основании прибалтийские республики покинули СССР, хорошо бы к этому вопросу вернуться, обсудить, проголосовать, постановить… А тут еще безработные жители приграничной Латгалии вдруг возьмутся дружно составлять петиции с просьбой об их включении в состав РФ. Конечно, было бы самое разумное и правильное в эту «бездну на краю» вообще не заглядывать, чтобы не нарушать себе сон, с таким трудом восстановленный под мерный плеск балтийских волн. Но ведь она есть! И никуда от нее не деться, как ни успокаивай себя, что это политика, риторика и прочая мура, для того и придуманная, чтобы жизнь медом не казалась. А здесь, особенно в Юрмале, она все-таки больше похожа на мед, чем в любом другом месте на земле. Точнее, бальзам! Знаменитый рижский бальзам, разлитый по темно-коричневым фаянсовым бутылочкам, запечатанный настоящей сургучной печатью, который мы раньше привозили из командировок, а потом добавляли в чай или кофе. У него такой же резкий, мужественно горький вкус, как и много лет назад. И когда его пьешь мелкими, медленными глотками, то внутри что-то отпускает, заполняя душу тягучим счастьем, заставляющим забыть о страхах, тревогах и невыплаченном кредите в евро.

Это юрмальское лето, обещавшее стать суперубыточным из-за резкого сокращения российских туристов и обломов с рублем, мне не показалось ни особенно холодным, ни слишком малолюдным. Народу было по-прежнему много, особенно в воскресные дни. Рестораны на улице Йомас работали до последнего посетителя и были заполнены до отказа. Клубнику местные бабушки продавали по четыре евро за полулитровую банку. И что самое интересное, кто-то ее за эти деньги покупал! Знаменитый зал «Дзинтари» – главное место действия всей культурно-светской жизни Юрмалы – тоже не пустовал. А концертные афиши, расклеенные по всему побережью, включая пляжные кабинки для переодевания, радовали глаз знакомыми физиономиями российских артистов обоего пола и самых разных жанров. Но главной этим летом была, конечно, она! Самая знаменитая блондинка Латвии, чье имя и голос всегда приходят на память, как только звучат первые аккорды паулсовского «Вернисажа» или вспоминаются самые эффектные мгновения «Новой волны». Теперь ее выход! Читать дальше >>

Читать дальше

Комментировать Всего 1 комментарий

хороший обзор, даже захотелось послушать Интарса Бусулиса ( раньше не знал про него), при том что не люблю шумных мероприятий.. когда-то в СССР еще Лайму слушал еще у черно-белого телевизора..а тут как-то недавелось, хотя живу уже  недалеко от Юрмалы  второй год с перерывами и был в известном зале только на концерте Дидюли.

Самые
активные дискуссии

СамоеСамое

Все новости