Мурад Дамиров: «Девелопмент — совершенно точно искусство»
Как-то на корпоративном мероприятии одного крупного девелопера глава компании на вопрос «Что в этом году вас сильнее всего потрясло?» рассказала историю, как она с семьёй несколько дней искала по всему дачному посёлку любимого кота. Так мы, журналисты, увидели, что перед нами не только участник рынка, но и человек. Что в прошлом году вас потрясло как человека?
Бизнес очень человечен, хотя зачастую кажется обратное. Его строят люди. Если меня спросить, кто я по жизни, отвечу: строитель, так как уже с подросткового возраста начал работать на стройках. Чтобы построить здание, в центре должен быть человек — вот как тот парень, который что-то штробит в строящемся соседнем здании. Так и в бизнесе в целом: главные люди всегда «на земле», они работают руками. Просто при общении в рамках профессиональных компетенций кажется, что представитель рынка недвижимости как «бездушная машина» всегда говорит про сложности с ключевой ставкой или падение спроса. Но неожиданно он начинает очень «по-человечески» рассказывать про любимого кота. И это нормально: когда в частной жизни происходит какое-то потрясение, это влияет и на рабочий процесс — всё начинает «сыпаться и ломаться». К счастью, у меня прошлый год был очень активным как в профессиональном, так и в личном плане — в апреле 2025 года я сыграл свадьбу.
Поздравляю! Прекрасное событие. Хотя для многих людей свадьба — это довольно стрессовое событие.
Да, это стресс, но исключительно с положительными эмоциями. Кстати, я не так давно размышлял, почему долго тянул с созданием своей семьи. И пришёл к выводу, что для меня свадьба неизбежно ассоциировалась со старением моих родителей. То есть мне казалось: вот я женюсь, и у меня, конечно, появятся дети, а значит, родители станут дедушкой и бабушкой. Получается, чем дольше я не женюсь, тем дольше они остаются молодыми, как будто и не стареют. Хотя, конечно, всё это ерунда. Они сами меня не рано родили, в 30 лет. Да и сейчас они очень активные: отец каждый день бегает по 10 км. Но факт, что такая странная внутренняя рефлексия по поводу свадьбы у меня присутствовала.
Вы говорите о семье и о том, как личные события заставляют переосмысливать жизнь. Как семейное воспитание и окружение повлияли на то, каким предпринимателем вы стали?
Отец — главный человек в моей жизни. Он сильно повлиял на меня, на моё становление. Это связано прежде всего с его историей — было много трудностей, я был свидетелем того, как он их преодолевал. Я осознал, что бизнес, особенно крупный, исключительно то, как справляешься со сложностями и потрясениями. Если этой способности нет, внутреннего стержня, то ничего не получится — дорога в никуда. У отца есть уникальная черта — он всегда абсолютно стабилен, надёжен на все сто процентов. И умеет разделять бытовую, частную, семейную жизнь и сложности, которые происходят на работе. Он проявляет абсолютную, безвозмездную доброту и любовь по отношению к ближнему кругу. А это крайне важно, ведь тот образ, который люди транслируют в социуме, зачастую больше маркетинг, самопозиционирование. А вот каков человек дома — с детьми, родными, с домашними питомцами, это и есть честный показатель истинного лица.
В целом я воспитывался в парадигме «я буду». Мне никогда не говорили «ты должен», а говорили «он будет»: он будет лучшим, он будет самым умным. Мама до сих пор ворчит, что отец в раннем детстве не занимался мною плотно. Но на Востоке так принято: отец как воспитатель, учитель появляется в жизни мальчика в подростковом возрасте, около 12–13 лет. А до этого он больше как Дед Мороз, всегда «праздник» — дарит подарки, не ругает. Надо признать, я в детстве много проблем создавал, постоянно что-то вытворял, часто дрался. А разбираться с этим приходилось маме. Потому что, если отца вызывали в школу, он говорил: «Я знаю, у него всё будет хорошо. Не поеду. Это всё ерунда, ну подрался…»
Какое интересное родительское программирование позитивом.
Да, именно так. Мама всегда так делала, настраивала только на хорошее. И это до сих пор работает: убеждаю себя, что всё сделаю, смогу, у меня получится, — и вправду получается. Сейчас стало популярно в массовой культуре педалировать тему НЛП, но в моём случае нет параллели с современными фильмами, книгами, просто есть амбиции и уходящая корнями в детство постоянная внутренняя уверенность: я справлюсь, со мной семья, единомышленники.
Вы сказали, что создавали проблемы в детстве, могли подраться. То есть были довольно импульсивны. А в бизнесе для вас допустимы страсти? Или бизнес — это всё-таки про самообладание и уравновешенность?
Импульсивность в юности — это нормально, признак молодости. Вопрос в среде: сдерживают ребёнка, загоняют в рамки или дают свободу. Все молодые вспыльчивы. В подростковом возрасте я даже считал, что таким образом завоёвываю авторитет. Драка как способ привлечь к себе внимание, а результат неважен, главное — быть в центре внимания, чтобы все запомнили. Такой своеобразный способ понравиться. В каких-то семьях это недопустимо: сын подрался в школе — приравнивается к катастрофе вселенского масштаба. А есть семьи, где такое поведение принимают, а главное — понимают, почему мальчик так себя ведёт, и дают свободу. У меня как раз был второй вариант, и мне это очень сильно помогло не сдерживать эмоции, выплёскивать энергию. А сейчас эта энергия стала осознанно мною использоваться, трансформировалась и перенаправилась в бизнес. Будем честны, бизнес — это взрослая форма завоевания веса в обществе.
Видимо, ваша импульсивность и бурлящая энергия укрощались ещё и через спорт. Вы как-то признавались, что экстремальный спорт для вас — почти форма зависимости. Можно ли сказать, что «химия» бизнеса и спорта похожи: ведь и там, и там идёшь через риск, напряжение, усилия к результату?
Да, сходство определённо есть, но различия существенны. В спорте получаешь эйфорию, «эндорфиновый кайф» только для себя. А в бизнесе задействовано огромное количество людей, и искать подобных частных эмоциональных переживаний нерелевантно. Ты понимаешь, что это затронет других людей: сотрудников, партнёров, клиентов. А это плохо, в первую очередь для бизнеса. Ведь как владелец ты занимаешься всем. Нельзя переложить ответственность — мол, «Петрович всё решит». Нет, ты всё решаешь: GR, финансирование, планирование, стратегию. В этой связи больше хочется «вознаграждения» — дофамина для всех.
То есть удовлетворения от результата?
Да, именно так. Потому что результат — один из способов бороться с выгоранием. Хочешь не хочешь, а горишь. Но гореть вечно нельзя. Сначала сам всё тянешь. И тут главное — выстроить команду, которая сможет тянуть вместе с тобой, чтобы постепенно разрешить себе отпустить, довериться команде, но одновременно идти рядом или впереди, а не стать «надсмотрщиком с розгами». Это критически необходимо, так как опять настанет момент расширения бизнеса, и тогда снова всё взваливаешь на себя, и нужно быть к этому готовым, иметь и личный ресурс в запасе, и команду, на которую можно положиться. А когда сам тянешь, тянешь, тянешь, то неизбежно однажды надорвёшься.
Вы говорите о риске выгорания и о том, что предпринимателю важно сохранять ресурсное состояние. Как вы сами себя «собираете» — что помогает восстановиться и лучше понять себя? Многие, например, сегодня используют ИИ как своего рода собеседника или даже психолога. Вам это близко?
Для меня вопрос пополнения ресурсов, безусловно, важен. Когда управляешь большим бизнесом, не имеешь права быть в «разобранном» состоянии. Поэтому я довольно рано начал искать свои способы держать баланс. Например, читаю по вечерам. Сейчас — «Хаджи-Мурата» Льва Толстого. В книгах находишь опору. В книгах вся мудрость и опыт, накопленные человечеством. Иногда кажется, ты один на один с проблемой, начинаешь копаться в себе, самоедствовать. А потом читаешь и понимаешь: был человек, очень похожий на тебя, с теми же вопросами, с теми же проблемами — в книгах есть все ответы. И становится легче. Плюс после чтения лучше засыпается. Читаю только бумажные книги, никаких гаджетов — для меня это отдельный ритуал, особое ощущение тактильности печатного листа. Ещё йога. Я пришёл к ней лет пять назад, потому что за годы спорта накопились травмы, спина требовала внимания. И там, кстати, вскрылась другая история. Тренер говорит: «Ты вроде здесь, но на каждую вибрацию телефона реагируешь». Я действительно не отвлекался, но внутренне дёргался. Тогда он предложил хотя бы на время отпуска отключить уведомления — такой информационный детокс. Было непросто, но я попробовал. Хотя, если честно, полностью соблюдать информационную гигиену у меня не получается. Я всегда онлайн, всегда на связи. До меня невозможно не дозвониться — и это часть моей ответственности. Утром телефон не смотрю, но скорее потому, что быстро собираюсь и убегаю по делам. Что касается ИИ — да, я его использую как собеседника. Я вообще вырос в контексте постоянного диалога, это мой способ продумывать: проговариваю вслух мысли, делюсь, советуюсь. А с ИИ удобно: можно «выговориться». Мне не нужно готовое решение, мне важно проговорить и структурировать мысли. При этом я трезво понимаю, что ИИ не носитель истины. Это быстрый аналитический инструмент, который собирает информацию и формулирует её. Поэтому не надо ждать от него правильных ответов и готовых решений. Лучше задавать аналитические вопросы, смотреть на ситуацию с разных сторон и уже самому принимать решение.
Безусловно, в крупном бизнесе и при таком глубоком погружении важно уметь восполнять ресурсы. А что в вашей деятельности вас заряжает и вдохновляет? Ведь девелопмент — это про созидание и своего рода искусство.
Конечно! Девелопмент — совершенно точно искусство.
Я абсолютно уверен, что с точки зрения вдохновения лучшего бизнеса, чем стройка и девелопмент, нет! Не будучи скульптором, архитектором или художником, сделать проект, который будет существовать 20, 30, 50 лет или даже больше. И получать удовольствие от коммуникации с интересными, образованными людьми. Дело в том, что когда вы проходите этот путь и доходите до этапа девелопмента, то обнаруживаете, что вокруг исключительно неординарные, талантливые личности. Плюс девелопмент — это бизнес, который не имеет границ. По факту нет разницы, где строить. Вопрос только в том, сможете ли вы встроиться в регуляторику той или иной страны, а что касается самого продукта, вы найдёте себя и в Дубае, и в Москве. Я с 12 лет, как только меня отправили на стройку, знал: это моё, я буду здесь. Отец строил жилой комплекс и на месяц вместо летних каникул отправлял меня туда.
И тогда это не вызывало у вас отторжения?
Ещё как вызывало! Но мой отец не реагировал, всегда — и тогда, и сейчас — улыбался и делал так, как считал нужным. Тут можно провести параллель с обрядом инициации, когда мальчик становится мужчиной. Как раз в районе 12–13 лет. Так и в восточных традициях: в 13 лет мальчик уже не ребёнок, отец должен «бросить» своего сына во взрослую жизнь, но под патронатом. Он с 12 лет таскал меня на совещания, где сидели 50 человек и что-то обсуждали. Постепенно, хочешь не хочешь, начинаешь слушать, вникать. А на стройке, как ни странно, мне нравилась свобода. Это особенно ярко чувствуешь на контрасте. Мама, несмотря на любовь и доброту, считала, что в воспитании детей самое важное — дисциплина. У нас с сестрой всегда был чёткий график дня, всё расписано по минутам: школа, секции, кружки, репетиторы. А тут тебя забирают и увозят в поле — никакого контроля, тайминга, домашних заданий. И так продолжалось несколько лет подряд.
В какой момент вы поняли, что вам интереснее не просто строить, а создавать собственные проекты?
Уже лет в 14 я довольно чётко понял, что хочу быть девелопером, а не строителем. Работа «на земле» дала мне понимание процессов и реальной экономики стройки. Это важный опыт, но сама по себе стройка нестабильна и подвержена изменениям, переменам, зачастую с негативной коннотацией. Девелопмент же — про управление продуктом целиком. Эта база позже стала фундаментом для моих проектов.
