Эта музыка будет вечно. Вадим Самойлов, Сергей Бобунец и Владимир Шахрин — о любимых альбомах свердловского рока
Сергей Бобунец («Смысловые галлюцинации»)
«Наутилус Помпилиус», «Разлука»
Этот альбом мой одноклассник принёс в школу на кассете. Когда мы стали его слушать, то не могли поверить, что это записали наши свердловские парни совсем рядом — в нашем городе, на соседней улице, в подвале. Совершенно инопланетный альбом. Откуда такие образы? Откуда такая музыка? И сплошь суперхиты: «Ален Делон» («Взгляд с экрана»), «Шар цвета хаки», «Казанова», манифест Свердловского рок-клуба «Эта музыка будет вечной». «Скованные одной цепью»! Каждая песня была откровением и событием. До сих пор этот альбом остаётся для меня главным альбомом свердловского рока. В моменты, когда мне очень тяжело, я беру телефон, включаю «Разлуку» — и становится хорошо. Эта музыка будет вечной.
«Агата Кристи», «Коварство и любовь»
С «Агатой» я познакомился чуть позже, чем с «Наутилусом», — года через полтора-два. Мы пришли с ребятами на премьеру фильма «Асса» в кинотеатр «Космос», и вдруг вместо заявленной ленинградской группы «Телевизор» вышла «Агата Кристи» — очень странно выглядящая. Для Свердловского рок-клуба это было в порядке вещей, там все странно выглядели, но здесь ещё и бас-гитарист сидел на стуле, размахивая бас-гитарой. Тут-то и случилась любовь на всю оставшуюся жизнь. Потрясающая звуковая работа: я чувствовал декаданс всеми фибрами души. Там всё намешано: канкан, полуклассический пафос — и совершенно невероятные, депрессивные тексты. До сих пор «Агата» для меня — это в первую очередь «Коварство и любовь», а не «Опиум» и не «Позорная звезда».
«Чайф», «Не беда»
Группа «Чайф» всегда стояла особняком (не зря у них есть песня «Белая ворона»). Вопреки тому пафосу, который был принят в Свердловском рок-клубе (обязательные клавиши, торжественные позы, макияж, причёски), «Чайф» всегда были живыми во всех отношениях. «Не беда» — первый альбом, который ребята записали в хорошей (по тем временам) студии в Ленинграде. Как же модно это звучало! Здесь группа «Чайф», которую мы знаем, кристаллизовалась. Когда я впервые увидел их на фестивале Свердловского рок-клуба, это были абсолютно безбашенные парни. А тут уже появилась совершенно монументальная песня «Крепость», которую я безумно люблю, и «Поплачь о нём» — одна из главных песен русского рока вообще.
Вадим Самойлов («Агата Кристи»)
«Урфин Джюс», «15»
Второй альбом группы, на котором она обретает отличную форму: здесь уже классический состав вместе с Егором Белкиным и Владимиром Назимовым, мощный прогрессив-рок. При этом жёсткий, твёрдый, очень умный лирический герой — с большим кругозором. Серьёзный, большой альбом — и к тому же струнный квартет. Много наложений, хорошая технология звукозаписи… Очень достойная работа.
Настя, «Тацу»
С первого же альбома Настя заявила о себе как об очень мощной инди-музыкантше. Состав великолепный. Практически все люди, которые работали тогда в «Урфин Джюсе» и в «Наутилусе» (наверное, лучшие музыканты момента), принимают участие в работе. Очень много клавиш, очень много воздуха — и необычных размеров. Необычные стихи. А ещё сказочная и такая заволакивающая атмосфера.
Егор Белкин, «Около радио»
Дебютный альбом Егора Белкина сделан тем же кругом музыкантов: «Урфин Джюс», «Наутилус» и «Настя». Точка сборки, как можно догадаться из названия, — Егор Белкин. Энергичный нью-вейв, быстрый бит: всё очень строго и стильно. В каждой песне есть чувство потока, но и «лирика» тоже присутствует.
Владимир Шахрин («Чайф»)
В 1982 году мой друг Владимир Бегунов притащил две магнитофонные катушки.
Одна из них была оформлена фотографией игры в «пятнашки», где ты фишечки в коробке передвигаешь [речь об альбоме «15» группы «Урфин Джюс». — Прим. ред.]. На второй просто было тушью крупно написано название группы — «Трек». Бегунов сказал: «Представляешь, это наши свердловские группы!» Взяли сначала вторую катушку, стали вместе слушать. Вова уже слушал, поэтому больше смотрел на мою реакцию. А у меня, конечно, глаза округлились. Тогда уже знали о существовании столичных групп, которые не совсем ВИА, поют по-другому и звучат немножко иначе, но это всё равно нельзя было назвать рок-музыкой в полной мере. А тут две наших группы, которые абсолютно фирменно звучат — со сложнейшим музыкальным материалом, классно сделанным. Я до сих пор считаю два этих альбома шедеврами русской музыки.
Немного позже мы послушали «Урфин Джюс». Непривычно было, что мужской голос такой высокий, чуть ли не фальцетный. С «Треком» было наоборот: там женский голос звучал почти как мужской [речь о Насте Полевой. — Прим. ред.] — с таким рыком, с овердрайвом. Мы этим всем заслушивались и были в восторге абсолютном.
Но сильнее всего меня в начале 1985-го поразил альбом «Наутилуса» «Невидимка»: настолько он свежо, неожиданно звучал. Не похоже было ни на одну группу — ни на «столичные», ни на наши свердловские. Я люблю такую музыку: разрежённую, лаконичную. Три человека, простенькая драм-машина, которая, как гвозди забивают, выбивает механический ритм, — и отстранённый вокал Славы. Прямо фирменная «новая волна» — поинтереснее, чем многие западные «нововолновые группы». Альбом «Переезд» я тоже слушал, но такого впечатления он на меня не произвёл.
В оформлении использованы обложки альбомов: «Первое музыкальное» / «Чайф»
