Белорусский абьюз, агония власти и карающий язык. Блоги недели

Анжелика Азадянц,«Агония картофельного фюрера»

«Я, как и все мои родственники и знакомые, голосовала за Тихановскую. Знакомый, который увидел в списках уже проголосовавших свою мать, которая в стране отсутствует, робко протестовал, но особо не на чем не настаивал, вспомнив соотечественника, который придя на избирательный участок с удивлением обнаружил, что он уже проголосовал. Он начал возмущаться, требовать справедливости, вызвал милицию, в конце концов, его же и арестовали за нарушение общественного порядка».

Петр Маркелов,«Бьют постоянно, нон-стопом»

«Меня положили в машину, я лежал в толпе, в автозак накидали человек 20. Мы лежали друг на друге. Время от времени нас били. Если ты на что-то жалуешься, тебя бьют дополнительно. Человек говорит: "У меня астма, я задыхаюсь". Спецназовец подходит, ставит ногу на горло, начинает его душить и говорит: "Ты можешь сдохнуть, нам все равно". В какой-то момент меня вывели из общего автозака и привели в другой. Внутри с двух сторон стояли два спецназовца. Меня положили лицом в пол и 2–3 минуты били по ногам. Очень сильно опухли ноги. После этого меня привели обратно в общий автозак и повезли. Половину пути на моей шее стояла нога омоновца. Если ты хоть на сантиметр отрываешь лицо от земли — тебя начинают бить».

Евгения Пастернак, «Абьюз по-белорусски»

«И с каждым годом абсолютной власти муж становился все жестче. Атмосфера в доме невыносима. Ор, крики постоянные истерики, побои. Папаша ходит по кабакам, кутит на стороне, приходит домой — всех бьет, денег не дает.

И вот сейчас, спустя 26 лет, женщина говорит: "Я больше не могу, я ухожу". Сейчас мы все эта женщина. Нас бьют. Мы абсолютно бесправны. Нас некому защитить. Муж прислал к нам своих подчиненных — они бьют нас, они нас насилуют. На наших глазах бьют наших детей».

Михаил Эпштейн*, «Язык не прощает ту власть, которая на него покушается»

«Когда верховная власть решает заняться вопросами языкознания, она подписывает себе символический приговор. Одержав много военных и политических побед, построив общество сверху донизу, она доходит в своей гордыне до попытки отрегулировать язык. Но, как заметил И. Бродский, язык древнее и могущественнее государства. И на этой последней попытке власть ломается, как сломалось самовластие старухи из пушкинской сказки, когда она, воссев в царских палатах, решила стать владычицей морскою, т. е. овладеть свободной стихией».

Лиза Питеркина, «Долгосрочные отношения: потребность в привязанности или “тяжелый нравственный фиброз”? Комментарий к архивной публикации Ариной Холиной»

«Если человек отрицает значимость привязанности в отношениях, это может быть добросовестное заблуждение, основанное на эмоциональной травме. Привязанность — базовый элемент здоровых отношений, который формируется в довербальный период, то есть, до 1,5 лет, в контакте ребенка и матери. На теорию привязанности английского психиатра и психоаналитика Джона Боулби опираются психологи и психотерапевты разных направлений и научных школ. Если по каким-то причинам мама не может быть в полном контакте с ребенком, разделяет с кем-то свои материнские функции или полностью делегирует их другим членам семьи или даже не родственникам, привязанность у ребенка может не сформироваться, и такой ребенок, став взрослым, не сможет удерживаться в долгосрочных отношениях с партнером. Более того, он не может вовсе не испытывать потребности в привязанности и будет с удовольствием менять партнеров, искренне выдавая свою детскую эмоциональную травму за норму и правило жизни».

Подготовила Татьяна Санькова