Майя Туровская

Майя упоминается в этом тексте

«При ней не полагалось врать, злословить, говорить вздор». Умерла Майя Туровская

Она не любила громких и торжественных слов. Она была женщиной вкуса, меры, дистанции и ума. Может быть, это был самый блистательный ум из всех мне известных. Даже не знаю, с кем сравнить? Но когда ты попадал в орбиту ее внимания или какого-то, пусть мимолетного, интереса, то ощущал себя причастным к высшей касте интеллектуалов, мыслителей, философов. В советской табели о рангах Туровская числилась доктором искусствоведения, киноведом, историком кино и театра. Но это была чистейшая формальность — мало ли у нас докторов и кандидатов. А Туровская была одна. Значение ее книг, статей, фильмов, само ее присутствие в нашей жизни означало нечто большее: при Майе не полагалось врать, злословить, говорить вздор. Она видела всех насквозь, но никогда не навязывала своих оценок и суждений. Она задавала масштаб — личности, мысли, таланта, — но никогда не подавляла им ближних и дальних. Она была невероятно иронична, но легко прощала другим отсутствие самоиронии и способность упиваться собственными мелодрамами. Как ни странно, не меньше, чем ее прославленный ум, меня восхищало в ней смирение, особенно проявившееся в поздние годы. Никогда ни на что не жаловалась, ни о ком не говорила ни одного дурного слова. Кротко переносила бремя возраста, житейские печали и разочарования — а их хватало с избытком. Но больше всего боялась стать объектом чьей-то жалости или сочувствия. Иногда я думаю, что и Мюнхен в ее жизни возник во многом из-за желания скрыться от посторонних, любопытных глаз. Как все великие женщины, она под старость предпочла уйти в тень, выстроить свою линию обороны, которую никому не позволено было нарушать. Поэтому ей были неприятны любые вторжения в ее маленькую съемную квартирку рядом с городским рынком, так мучительны разговоры о прошлом, с которым она давно простилась, как с вещами, сданными в комиссионный магазин. И если она туда возвращалась, то только ради того, чтобы попытаться удержать навсегда «ушедшую натуру».
0

Майя Туровская:  Шпионка Сталина или конфидентка Гитлера. Казус Ольги Чеховой

Имя Ольги Чеховой все чаще мелькает на постсоветском пространстве, но каждый раз, когда я пытаюсь приобщиться – к fiction ли или к non-fiction, – меня буквально отбрасывает избыточность лжи, не говоря китча. Ее вымышленный образ – почти инфернальный или, напротив, вульгарно-разбитной – имеет мало общего с той реальной женщиной, с судьбой которой мне приходилось сталкиваться не раз и по разным поводам. В то же время авторы всех этих расхожих «биопиков» могут оскорбиться: помилуйте, они это не из пальца высосали, а прочитали – и будут, черт возьми, правы. Потому что легенду под названием «Ольга Чехова» начала создавать она сама; а впоследствии оказалась перед необходимостью протестовать и писать опровержения, потому что дальше все раскрутилось помимо и вовсе не туда – и конца этой легенде пока не видно. Потому вместо эффектного портрета загадочной красавицы, который нетрудно составить, я предлагаю нечто вроде «антипортрета»: разборок вокруг и около проблематичного имени.
0