В испанский, а точнее бакский город романтиков – Доностия - Сан-Себастьян – мы прибыли осенним вечером и, не заезжая в город, поднялись на вершину горы Игульден. Там, в отеле Mercure San Sebastian, где когда-то кружились в вальсе короли и шпионы, был забронирован нами номер. Вокруг стояла тьма и тишина. Вместо ужина в ресторане впавший в зимнюю спячку отель предлагал лишь снеки и пиво в баре, а террасы расположенных тут же на вершине летних кафе были затянуты глухими решетками.
Зато внизу, в городе, в светящемся иллюминацией Старом квартале (Parte Vieja) шумные, гостеприимные бары манили ароматами изысканных пинчос (местных тапасов), а в бокалы с высоты поднятой руки официанты наливали прохладное, слегка покалывающее язык молодое испанское вино чаколи.
Вне зависимости от сезона, каждый вечер, когда сумерки опускаются на черепичные крыши домов, жители города, а вслед за ними и туристы, отправляются в священное паломничество txikiteo.
Не спеша они переходят из одного крошечного бара в другой. И в каждом в полутемных помещениях на дубовых бочках выстроены рядами миниатюрные пропитанные оливковым маслом кусочки хрустящего багета со всевозможными начинками от превращенного в карамель осьминога до нежнейшего фуа-гра с яблочным конфитюром.
Как правило, txikiteo заканчивается в легендарном баре La Vina. Именно там подают совершенно не аппетитный на вид местный чизкейк, у которого под черной, будто подгоревшей корочкой скрывается вкуснейший текучий крем.
Несмотря на то, что Сан-Себастьян – это мировая столица еды с большим количеством отмеченных звездами Мишлен ресторанов, настоящая душа города прячется именно здесь, в тесных барах Старого квартала. Не желая отставать от местных жителей и закончив ужин «подгоревшим» чизкейком, мы вернулись на вершину горы.
А утром с террасы построенного в 1912 году отеля Mercure San Sebastian открылся невероятно красивый вид на окутанный молочным туманом, лежащий в бухте Ла-Конча Сан-Себасьян.
Вдоль всей бухты тянется плавной линией набережная с белыми кружевами знаменитых перил и чугунных фонарей. Бискайский залив переливался всеми цветами индиго, оставляя на песчаном пляже следы усмиренных бухтой волн.
Напротив скалистой горы Игульден, куда время от времени, мерно постукивая, поднимался аутентичный фуникулер столетней давности, застыл в вечном карауле лесистый холм Ургуль, увенчанный фигурой Христа.
Глядя на раскинувшийся внизу такой ухоженный и благополучный курортный город, с трудом верится, что за его безупречным фасадом скрывается глубокая вековая драма Страны Басков. Мало кто знает, что во время наполеоновских войн город был сожжен дотла, однако баски восстановили его, превратив военные шрамы в триумф архитектуры.
Настоящий золотой век наступил в 1885 году, когда овдовевшая испанская королева Мария Кристина Австрийская выбрала Сан-Себастьян своей летней резиденцией. Вслед за испанским королевским двором сюда хлынула вся европейская знать. И сегодня кажется, что сам воздух Сан-Себастьяна пропитан эстетикой Belle Epoque, во времена которой по набережной прогуливались под легкими зонтиками дамы, и слышалось шуршание шелковых платьев испанского модельера Баленсиаги.
Архитекторы того времени возвели настоящие шедевры: английский дворец Мирамар, отель Maria Cristina и помпезное Gran Casino. В годы Первой мировой войны не принимавшая участие в войне нейтральная Испания стала тихой гаванью для европейского бомонда. В местном казино Мата Харри очаровывала дипломатов, Лев Троцкий наблюдал за буржуазией, Морис Равель искал вдохновение, а на сцене театра блистал Русский балет Сергея Дягилева. Позднее Эрнест Хемингуэй, любивший Сан-Себастьян, между отдыхом на пляже и походами по барам писал свой роман «И восходит солнце».
Чтобы лучше понять этот город, надо посмотреть на него сверху – с вершин двух противоположных холмов. На горе Ургуль, куда мимо замшелых бастионов и заброшенного Английского кладбища ведут извилистые, усыпанные хвоей тропы, смешиваются запахи хвои и соли и внизу с грохотом разбиваются о скалы огромные волны. А на противоположной горе Игульден, кроме отеля и фуникулера столетней давности на самом краю обрыва находится такой же старый парк аттракционов с крошечными американскими горками, ну и конечно отсюда открывается самый лучший вид на город– ровная дуга пляжа, игрушечные домики с мансардами и бесконечная синева Бискайского залива.
Сан-Себастьян — это не Канны и не Ницца, но он оставляет невероятное послевкусие дорогого вина, океанской соли на губах, аромата свежего хлеба и шелеста платанов на бульваре. Он буржуазен, но лишен пафоса. Здесь серферы в гидрокостюмах с мокрыми досками переходят дорогу дамам в бриллиантах, и никто не чувствует себя лишним. Ненавязчиво он учит проживать каждое мгновение жизни, будь то глоток ледяного сидра, чистый песок под ногами или закат над водами Атлантики.