Ольга Шакина

Ад - это другое

«Я хочу, чтоб мой ребенок умер раньше меня», — будничная фраза мамы аутиста. Не конкретного – кажется, каждого второго. После смерти мамы дорога одна – в психоневрологический интернат. Это может быть плохой интернат – с грязными туалетами, злыми тетками, дрянной едой. Это может быть хороший интернат – с новой мебелью, славными педагогами, окнами в парк. Оба варианта будут адом. Потому что для аутиста ад – это чужое. И ад каждого из них – персонализирован.

1

«Курьер из Рая» на службе у ЦК КПСС

Это еще и третий фильм за сезон, в котором зрителю предоставляется уникальная возможность узнать себя и окружающих. Сектор подлинного, существовавший в резервации «Кинотавра», и культмассовый сектор, выбрасывавший в пространство бодрую и добрую неправду, склеенную из осколков советского агитпропа, наконец совместились и на стыке дали потрясающий результат: три комедии, с которых пару часов прохохотавший зритель выйдет с ощущением странного экзистенциального неуюта. «Горько!», «Географ глобус пропил», «Курьер из Рая» — картины, в которых пессимистическую реальность чуть ли не впервые в истории нового кино чрезвычайно ловко вписали в рамки оптимистических жанровых условностей. Но методически последний случай — самый странный и любопытный.

0

Игорь Петренко: Мой Шерлок физически слаб и курит папиросы

Десять лет назад Игорь Петренко, тогда еще начинающий актер, известный по сериалу «Московские окна», сыграл в фильме «Звезда». К сегодняшнему дню звезда он сам. Но по-прежнему справедливы слова Николая Лебедева, автора того фильма-прорыва: «Выходя на съемочную площадку, он становится прост и достоверен, словно и вправду живет. Смотришь со стороны и испытываешь некоторое чувство неудовлетворенности: где же актерский кураж, где блестки? И лишь когда материал фильма ложится на монтажный стол и куски пленки склеиваются в единую историю, происходит озарение. Из буднично произнесенных фраз и неярких взглядов, поворотов головы, из движения губ и ресниц вдруг рождается кинематографический образ высокой пробы, сильный человеческий характер, в котором есть глубина, есть драматизм и есть непритворная значительность. И те актеры, которые на съемочной площадке фонтанировали и приковывали внимание всей группы, вдруг меркнут рядом с ним — таким строгим, уверенным, сдержанным». Новый виток в карьере Петренко — роль Шерлока Холмса на ТВ.

0

Ольга Шакина:  Братья и сестры

«Возможно, «Братья» станут первым и последним спектаклем Театра имени Гоголя. Вернее, «Гоголь-центра». А может, после моего спектакля на месте «Гоголь-центра» опять появится театр», – неловко, в фирменной мрачной манере шутит Мизгирев. На что намекает – неясно: то ли на низкое качество собственного сценического дебюта, за который зрители забросают его помидорами, то ли на радикализм, который позволит свирепству­ющей цензуре прикрыть театр, едва успевший открыться. Серебренников и так, по слухам, ходит в прокуратуру как на работу – отмазывать спектакль «Отморозки» от обвинений в экстремизме. На всякий случай спрашиваю у Мизгирева, нет ли каких потенциально экстремистских мотивов в «Братьях». «Какой я экстремист, – невинно пожимает он плечами. – У нас коммерческий мюзикл – бокс, пение, любовь, «Юнона и Авось». Через пару дней ловлю в коридорах «Гоголь-центра» Серебренникова. «Мюзикл, ага, – саркастически кивает Кирилл. – Вы слышали, что Леша о каждом своем фильме говорит? Радостный, светлый, почти комедия».

0