Был у нас на первом курсе военной академии предмет "культурология". Хоть предмет и не профильный, но экзамен мы по нему сдавали. 

Читал предмет ныне покойный профессор  Александр Семенович Володянский. Уже достаточно пожилой, Александр Семенович принадлежал к когорте т.н. советских аристократов - высокий, подтянутый, с благородной сединой, всегда в прекрасно сидящем на нем костюме с безупречно повязанным галстуком. Когда он говорил, казалось, что ты переносишься с его речью в век 19. По крайней мере у нас у всех было такое представление, что в то время высокообразованные и великолепно воспитанные люди строили свои речевые обороты именно в манере профессора Володянского. Он не говорил, он сплетал кружева из слов.

Естественно, обращался он к нам исключительно с помощью "сударь", "сударыня", "милая барышня" и т.д.. И, как не странно, это из его уст не звучало как-то по-дедовски старомодно. Наоборот. Из его уст это звучало так достойно, что сразу же колени как-то подгибались и я, например, еле себя сдерживала, чтобы, потупив глаза, каждый раз не сделать книксен. Причем не в шутку, а на полном серьезе. Чтобы соответствовать.

А ребята курсанты, на первом курсе по сути всё еще школьники, при обращении к ним Володянского  своими неизменными "сударь мой" и "милейший" (хотя понятно, что кроме "товарищ курсант" никакого больше обращения в военной академии не было принято) сразу непроизвольно вытягивались и в них начинали проступать слабые зачатки того, что отцы-командиры хотели бы видеть от них в день вручения офицерских погон на пятом курсе.

Но профессор славился не только этим. Он был поистине святым человеком, который, какую бы ошибку ты не допустил и какую бы глупость не сказал, ничего ниже "5" тебе не ставил. Иногда доходило до абсурда. Именно поэтому среди нас, еще глупых по жизни 17-летних подростков, он прослыл человеком явно "с кукушками" в голове и воспринимали мы подобную его особенность без всякой благодарности, а с внутренней насмешкой. Мы никак не могли понять, почему он это делал и что тем самым пытался до нас донести. 

Мы не готовили домашние задания, потому что можно было просто прийти и рассказать то, что ты помнил из школьного курса. И чем бОльшую глупость мы выдавали, тем внимательнее он нас слушал и более часто в согласии кивал головой. И ставил "5". 

К концу первого курса мы совсем обнаглели и к экзамену по данному предмету подошли с издевками, шутками и прибаутками. До такой степени, что двое ребят решили поспорить между собой на ящик пива, что профессор одному из них все-таки поставит на экзамене "4".

И вот заходит один из них - Серёга - в кабинет, берет билет и сразу без подготовки изъявляет желание ответить. Мы, стоя все в коридоре, приоткрыли дверь и замерли. А замереть было от чего. Сереге достался вопрос про египетские пирамиды и клинопись. Я не буду пересказывать весь тот бред, который нес Серега, начав с того, что пирамиды были построены Колчаком в 1578 году и закончив влиянием клинописи на убийство Троцкого. Короче, это был откровенный, неприкрытый и наглый стеб. Который нас в коридоре чрезмерно веселил.

Профессор внимательно его слушал. Ни разу не перебил и только так смотрел на него, ну, с какой-то улыбкой такой... отеческой что ли. Как отец смотрит на свое родное не на шутку развеселившееся чадо. Серега выдохся, профессор написал что-то в зачетке и отпустил.

Серега победоносно вылетает в коридор с громким "ну всё, Димон, гони ящик пива". Димон ящик пива так просто отдавать не хотел, выхватил из рук Сергея зачётку, открыл ее и рассмеялся.Там стояла..."пять".

Когда экзамен закончился и профессор вышел из аудитории, Сергей подлетел к нему и громко так, с возмущением, воскликнул:

- Александр Семенович! Почему Вы поставили мне 5?

- А Вас, сударь, не устраивает эта оценка?

- Конечно не устраивает! Я же нес откровенный бред! Как Вы могли за этот бред поставить мне "отлично"?

- Милейший, я не понимаю, чем Вы так не довольны...

И тогда Серега, уже отчаявшийся понять профессора, выкрикнул ему главный аргумент:

- Да Вы знаете, что я из-за Вас ящик пива проиграл?!

Мы все замерли и затаили дыхание. Все понимали, что Сергей перешел границы дозволенного даже с Александром Семеновичем (если кто понимает, что такое дисциплина и субординация в военной академии). Замер и Серега, потому что понял, что в сердцах переборщил.

У Александра Семеновича сошла его вечная добрая улыбка с лица, оно стало каким-то явно озабоченным. Он посмотрел на Сергея. Потом его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. Александр Семенович достал из него портмоне и совершенно на полном серьезе, тоном человека, который сопричастен и даже частично виноват, совершенно искренне и с участием сказал:

- Молодой человек, мне, право, неловко, что я был причиной лишения Вас части и так невысокой курсантской стипендии... Назовите, пожалуйста, сумму. Сколько я Вам должен?

Я не могу описать выражение наших лиц и не могу описать, как нам всем стало стыдно за то, что мы "забивали" на эту культурологию, невнимательно слушали профессора на протяжении всего года, не радовали его своими ответами, когда он всю душу вкладывал в свои рассказы на лекциях, что мы подшучивали и насмехались над ним за его спиной, считая его хоть и очень воспитанным и образованным, но явно не от мира сего.

Мы, наконец, поняли, что пытался донести до нас всё это время пожилой профессор культурологии...