Сегодня я хочу рассказать вам одну волшебную историю

Точнее, рассказывать её я буду со слов Марты Кетро, но моя адвокатская коллегия принимала в этой истории самое непосредственное участие. Пусть эта история будет для вас или ханукальным чудом, или доброй новогодней сказкой (хотя всё, от первого до последнего слова, абсолютная правда). Имена, конечно, изменены — свято блюдем конфиденциальность клиентов.

Прежде всего, в седьмом году прошлого века девочка Эстер влюбилась в театр. Ей было шестнадцать и у неё была огненная душа, которой стало тесно в приличной еврейской семье. В Одессе все знали семейство Фризер — имена, разумеется, изменены, но поверьте, это были достойные люди. И свою дочь они видели хорошей еврейской женой и мамой, а не какой-нибудь актрисулькой. Но кровь кипела, шестнадцатилетняя Эстер хлопнула дверью и ушла из дома.

Ушла в театр и в любовь — конечно же там был замешан мужчина. Обычное дело: режиссёр, вдовец, зрелый мужчина и красавец, Эстер не смогла устоять и следующие два года была очень счастлива. Но театр собрался на гастроли в Ялту, и юная актриса поняла, что не сможет последовать за труппой и за любимым мужчиной — еврейка должна оставаться в черте оседлости. И тогда режиссёр Иван Кузминов предложил выход по нашим временам фантастический, а по тем странный, но достаточно реальный: воспользоваться документами его покойной жены. Эстер, с её авантюрным характером, немедленно согласилась, и стала замужней русской женщиной Мариной Кузминовой. Позже у них с Иваном родилась дочь, в церковные книги её записали Катериной Кузминовой.

Когда случился семнадцатый год, Эстер со всей своей страстью бросилась в революционный водоворот. Служила в Коминтерне и была командирована на Дальний Восток. В восемнадцатом году Иван умер, а в двадцать втором она снова вышла замуж. За кого? Ну разумеется за бывшего белого офицера, которого встретила в Харбине, не могла же она найти удобного и «социально правильного» — это было бы против её природы.

Отношения с одесской частью семьи она восстановила при первой возможности и никогда особенно не скрывала своего происхождения. Но в тридцать седьмом за ней пришли не из-за чужих документов, а за связь с белоэмигрантом. Тогда она была сослана на пять лет, а в 51-м снова арестована, на этот раз до 57-го. Двух её братьев расстреляли по пятьдесят восьмой.

Но Эстер выжила и до восьмидесятых мирно прожила с дочерью и внуками под Ленинградом.

Так завершается рассказ об Эстер, но история семьи Кузминовых-Фризер продолжается. В 2001 году внучка Эстер, Светлана, впервые решает подать документы на репатриацию, но ей, в сущности, нечего показать консулу, кроме писем и документов одесских родственников. Доказать связь с ними кажется невозможным, и сюжет замирает ещё на двадцать лет.

На этом, наверное, дело бы и закончилось, если бы не ещё одна любовь. Любовь совсем других людей — к еврейской истории и к загадкам, которые с ней связаны. Консультанты моей адвокатской коллегии, которые взялись за помощь наследникам Эстер, отлично знают, как много можно сделать в ситуациях, выглядящих безнадёжными. Некоторые из них сами когда-то были консулами, другие имеют не только юридическое, но и историко-архивное образование, поэтому знают о старых документах всё.

Я опущу большую часть изысканий и сюжетных поворотов, не стану говорить о множестве запросов в архивы, об усилиях посредников в нескольких странах и о потраченных деньгах. Скажу только, что получилось как в кино, когда работа смерти в конечном итоге помогает жизни. Доказательство, что Марина Кузминова на самом деле звалась Эстер Фризер, нашлось в протоколах допросов. Дотошные офицеры НКВД всегда начинали с подробного перечисления членов семей, поэтому Марина назвала свою одесскую родню, а её братья упомянули новое имя сестры. Не думайте, что поиски были простыми, они заняли несколько лет и регулярно заходили в тупик: например, Натив счёл, что запись о рождении Катерины в церковных книгах означает, что её мать сменила веру. Но тут пришло на помощь историческое образование консультантов, они смогли доказать, что ЗАГСов в те времена не существовало, поэтому всех новорожденных записывали в религиозных учреждениях. Для подтверждения этого факта пришлось подавать иск в суд, но тут Натив всё-таки пошёл на досудебное соглашение.

Вся работа адвокатской коллегии заняла три года, последнее препятствие возникло уже в Израильском МВД, где репатриантам обычно просто выдают теудат зеут. Но тут чиновница решила уточнить «кто же всё-таки у вас еврей». О чём тут же пожалела, потому что консультант немедленно выложил перед ней огромную папку и начал рассказ — тот самый, который вы только что прочитали, но значительно более подробный… Через полчаса чиновница с остекленевшими глазами молча поставила нужные подписи и выдала новеньким израильтянам документы.

Помните, я обещал, что всё закончится любовью? Возможно, здесь нужно другое слово, например, преданность, потому что все герои этой истории не просто любили, они были бесконечно преданы своим корням, тому самому голосу крови, который заставлял Марину-Эстер называть себя еврейкой даже на допросах, когда это было смертельно опасно. Который звал её дочь и внучку, требуя не опускать руки. Который поддерживал всех причастных в их работе. Помнить, искать, верить — чего бы это ни стоило.