Не снег, а тишина лежит пластами,
И ночь черна без права на зарю.
Здесь время остановлено шагами,
Ушедших навсегда в сырую мглу.
Здесь детский вдох, сорвавшийся на крик.
Здесь звезды, будто выстрелом пробиты.
Здесь Ходжалы, чей ужас многолик
И нервы вечной болью перешиты.
Здесь было утро, хлеб и чей-то дом.
Тепло ладоней, голос, свет покоя.
И мир казался прочным день за днём,
Не знающим прицела за спиною.
Здесь смерть была бесстыдна и внезапна,
Как нож, вошедший в память целиком.
Без мифов, без абстракций, без театра –
Лицом к лицу. Врывающимся злом.
Здесь матери молчанием кричали,
Сжимая воздух, ставший ледяным.
И небо, как свидетель, не спасало,
Лишь падало на плечи сном глухим.
Не оправдать. Не взвесить. Не измерить.
Здесь зло не пряталось за пеленой.
Оно стояло прямо, без мистерий,
Не прикрываясь словом и войной.
И это место – Ходжалы – не вправе
Стать сноской, цифрой, пылью новостной.
Оно живёт не в протоколе – в ране,
Как запах миндаля живой весной.
Пусть мир твердит о мире осторожно,
Стыдясь прямых и ранящих речей.
Но если это позабыть – возможно
И повторенье судеб и путей.
И эта боль поистине наследна.
Она имеет имя и черты.
Она глядит в глаза и ждёт ответа,
Не принимая общей слепоты.
Есть память – как последнее дыханье,
Которым человек ещё живёт.
Она – не след, не тень воспоминанья,
Но суд, который времени не ждёт.
Эмилия Деменцова
25-26.02.2026