Есть события, на которые приходишь по работе, а уходишь — с ощущением, что тебе подарили вечер. Именно так вышло с юбилеем Всероссийского музея декоративного искусства: формально это была дата, отчёт, повод для протокольных поздравлений. По факту, красивый вечер этого лета в Москве.
Сад усадьбы Остермана в такие моменты меняет саму логику пространства. Днём здесь музейная тишина, витрины, экспликации. А ближе к вечеру, когда воздух густеет и золотится, сад превращается в сцену — в буквальном смысле: раскладывается открытая эстрада, зрители рассаживаются прямо на траве и на раскладных стульях, и становится понятно, что праздник задуман не для галочки, а для тех самых 70 с лишним тысяч москвичей и туристов, которые с начала лета уже прошли через фестиваль искусств музея.
Официальную часть, как водится, открывали поздравления — министра культуры Ольги Любимовой, зачитанное со сцены, о том, как классическая академическая площадка на глазах превращается в живую платформу для креативных индустрий и предметного дизайна; тёплые слова заместителя мэра Натальи Сергуниной о масштабе летней программы; поклон от президента Российской академии художеств Василия Церетели — отдельно в адрес выставки «Вера Мухина: диалоги, грани», которая в этом сезоне явно стала одной из главных удач музея.
Но по-настоящему вечер начал дышать, когда со сцены заговорила директор музея Татьяна Рыбкина — без пафоса, скорее по-хозяйски, как о доме, который наконец начал жить в полную силу. Она говорила о новых выставках, о городских проектах, о технологиях, которые музей осваивает, — и о том, что за этим стоит амбиция на ближайшую пятилетку: стать одним из ведущих национальных музеев страны, главным центром, где изучают и хранят ремёсла и промыслы. Цифры за её словами звучали красноречиво: посещаемость музея во втором квартале выросла более чем вдвое к прошлому году, а в июне — почти в пять раз. Такое не сделаешь одним праздником, это результат работы последнего года, который в этот вечер предъявили публике.
А потом — музыка. Кульминацией вечера стал концерт Хиблы Герзмавы в сопровождении Большого джазового оркестра Петра Востокова: русские и советские песни, но в джазовых аранжировках, отчего знакомые мелодии вдруг зазвучали совсем иначе — воздушнее, свободнее, с тем лёгким сомнением в такте, которое и делает джаз джазом. Сама Герзмава потом призналась, что для неё это был особенный вечер: усадьба графа Остермана в тот момент стала местом, где традиция и современное искусство неожиданно совпали, — и, кажется, именно поэтому музыка звучала так проникновенно, почти интимно, несмотря на открытую сцену и сотни зрителей вокруг.
Параллельно на главной сцене разворачивалась совсем другая, но не менее трогательная история: Национальный академический оркестр народных инструментов имени Осипова представил музыкально-литературную композицию по пушкинской «Сказке о царе Салтане» — с музыкой Римского-Корсакова, Чайковского и Лядова и с текстом, который читал актёр Тимофей Фёдоров. Что-то в этом сочетании — оркестра народных инструментов и сказочного пушкинского слога — работало безотказно и на детей, и на взрослых, которые вдруг вспоминали, что когда-то тоже слушали эту сказку перед сном.
День был устроен так, что скучать не пришлось бы даже самому взыскательному гостю: иммерсивные экскурсии по усадьбе, чаепитие с Татьяной Толстой — камерное, почти домашнее, несмотря на статус события, — семейная программа Александра Олешко, мастер-классы, на которые выстраивались очереди. А в саду, уже под вечер, состоялась премьера хореографического перформанса «Переплет» — работы Александра Могилева и Дмитрия Мокрицына, созданной специально к юбилею и удивительно точно вписавшейся в пространство сада: танец здесь двигался не по сцене, а по всей усадьбе, будто вписывая современный жест в старые стены.
Уходя, поймала себя на мысли, что именно в этом и заключался главный сюрприз вечера: 45 лет — не круглая, в общем-то, дата для музея, но именно она обнажила то, что музей давно перестал быть местом, куда приходят «посмотреть витрины». Он стал местом, куда приходят жить культурой — слушать джаз в саду, пить чай с любимой писательницей, смотреть, как танец рождается прямо у тебя на глазах. И если это и есть тот самый «культурный код», о котором говорила директор музея, то в этот вечер он звучал очень убедительно.
