Представьте проходную, корпуса и график смен. Красота здесь не предусмотрена даже техническим заданием. И вдруг среди бетона появляется сквер со скамьями-качелями на цепях, водоёмом и светом, под который предлагают медитировать. Автор, куратор «Архстояния» в Никола-Ленивце, называет сквер «мягкой лакуной» в угловатом теле технополиса. Я ждала лавочку и урну с претензией на концепцию, а получила микрофлору, альфа-ритмы и швейцарского архитектора, который охлаждает парки. Спрашиваю, зачем всё это людям, окружённым станками и серверами.
Почему именно здесь нужны отдых, игра и даже медитация?
Территории технополисов по инициативе мэрии превращаются в среду не только для работы, но и для отдыха, причём для горожан тоже. Человеку нужно переключаться после умственной, а порой и нервной нагрузки. Главное, чтобы он чувствовал себя в безопасности — и этически, и эстетически.
Промышленная среда думает о процессе, а не о человеке. Но человек не робот: паузы нужны мозгу, и это подтвердит любой физиолог. Унылая среда влияет на настроение и поведение, в ней не хочется работать. А высококвалифицированные кадры выбирают место не только по зарплате. Где ещё неформально поговорить с коллегой или прийти в себя после переговоров? В мире давно строят инфраструктуру, из которой не хочется уходить. Вспомините китайский Beijing Xingfa или ереванский офис JetBrains с садом для медитации.
Сквер построен как чаша Петри. Значит, вы выращиваете человеку микрофлору?
Сравнение подходящее. Это чаша Петри, увеличенная в десятки раз. Очагами микрофлоры служат клумбы, водоём, игровые зоны и качели, а бортом чаши стало мультимедийное кольцо.
Как не превратить всё это в набор развлечений?
Элементы связаны, как сообщество организмов. А для посетителя прописан сценарий, от активного к созерцательному. Сначала пинг-понг и балансир, потом медленные качели, затем медитация в световом кольце и наблюдение за деревьями.
С чего началось «Кольцо»?
Сначала хотелось организовать границу покоя, ведь сквер должен быть точкой покоя. Границей стал тонкий кольцевой элемент на частых колоннах. Потом к работе над светом и экранами привлекли мультимедиа-художника Алексея Новикова и студию Savin Lab.
Вы запрограммировали его на тета-, альфа- и бета-ритмы. Должен ли архитектор знать нейрофизиологию?
Не настаиваю, это мой выбор, когда работаю с концепцией покоя. Пришлось залезть в нейробиологию. Для другой концепции залезу в другую науку и что-нибудь интересное оттуда достану.
Где кончается архитектура и начинается терапия?
Я не хочу проводить эту границу. Плавные линии рельефа напоминают поля и леса, которые с первобытных времён успокаивают. Вода снимает судорожность мысли. А скамьи-качели — это же укачивание ребёнка, чем не терапия?
Нужно ли уметь медитировать, чтобы воспользоваться кольцом?
Навыки не нужны. Нужно создать намерение хотя бы одиннадцать минут не отвлекаться и не беспокоиться.
Одиннадцать минут без беспокойства. Для московского офисного человека это, пожалуй, самое амбициозное требование во всём проекте, куда сложнее любых альфа-ритмов. Впрочем, выйти из-под воздействия кольца проще простого: достаточно перестать на него смотреть. Это не кинотеатр, а полметровая полоса экранов. Режимов несколько. В базовом свет мерцает как огонь в камине, чего нам так не хватает российскими зимами. А летом лёгкий пар увлажняет воздух.
Вы работаете со всеми органами чувств?
Это давнее стремление и обязательное условие качественного пространства. Двадцать один год в Никола-Ленивце я в этом убеждаюсь. Мой любимый зарубежный архитектор Филипп Рамм вообще строит на невизуальном. В тайваньском парке он охладил одну зону, а в другой сделал так, чтобы не летели комары.
Архитектор, который отменил комаров, достоин памятника. Мечтаю, чтобы эту технологию внедрили на даче, а почему терравей, а не обычный гравий?
Тактильность — неотъемлемое качество архитектуры. Гравийный отсев хорош, но плохо себя ведёт у воды и при сложной геометрии. Терравей — тот же отсев, только склеенный и утрамбованный, поэтому удобнее для ходьбы.
Сосны, ели, рябины, клёны, сирень. Это среднерусский пейзаж?
Мы взяли дары нашей полосы, но важно было соблюсти разнообразие пород, как в природе. Контраст со стальной и бетонной архитектурой есть, а конфликта нет. Мы возвращаем природу человеку.
А пинг-понг? Вы сомневались, что взрослые занятые люди станут играть.
Да, когда аналитики по опросам предложили полуспортивное оборудование, у меня были сомнения. Но к концу стройки резиденты сами спрашивали, когда можно будет играть. Нельзя постоянно работать головой и не встряхивать тело.
Чем этот проект отличается от Никола-Ленивца?
Там люди едут за опытом специально, а здесь выходят на перерыв. Но принцип тот же: вовлечь человека в природную естественность через геометрию, зелень, покрытия и свет. Общественное пространство сегодня нужно не только для отдыха, но и для психологической помощи. И это, пожалуй, главный вывод. Если сквер в промзоне помогает людям прийти в себя, он выполнил своё назначение.
По инициативе правительства Москвы Территория технополисов преобразовывается в среду не только для работы, но и для отдыха и работы, причем не только для работников, но и для горожан. На мой взгляд, полноценная среда, где работник может переключиться с умственной иногда нервной загрузки вполне может являться местом игры, отдыха, общения и медитации. Главное, чтобы посетитель ощущал безопасность как этическую так и эстетическую внутри этого пространства.