Какой месседж я готова повторять из статьи в статью? Коллекция — ваш автопортрет. Очередное доказательство — рисунок, который я купила на одном из аукционов.
Небольшая иллюстрация из журнала «Мурзилка». «Пёс Полкан», 1990 год. Художник — Олег Николаевич Эстис.
Визуал здесь, честно говоря, вообще ни при чём. Ключ — в фамилии. Эстис. Она стала спусковым крючком и перенесла меня на тридцать лет назад — в район Зябликово, в мою самую обычную общеобразовательную школу.
В седьмом классе у нас случилось чудо, длилось оно года два, но навсегда изменило мою жизнь. К нам пришла новый преподаватель — Елена Николаевна Эстис. Она жила в соседнем подъезде, мама хорошо её знала, мне хорошо был знаком её сын. Вся семья у неё была художниками, а Олег Эстис, чью работу вы только что увидели, приходился ей родным братом.
Елена Николаевна начала преподавать у нас историю искусства. В обычной школе, где тогда еще никакого МХК и в помине не было!
Кажется, я была единственным человеком в классе, кто слушал её, буквально открыв рот. Это была любовь с первого урока, которая определила всю мою дальнейшую траекторию. Именно благодаря ей я вдруг четко поняла: я стану искусствоведом. Она разожгла во мне такой интерес к дальнейшему изучению искусства, что я пошла учиться в Оружейную палату на курсы по выходным (с подачи мамочки!). В довольно-таки юном возрасте я нашла свой путь. А это ведь редкая удача.
Огромное количество людей даже будучи взрослыми не знают, кто они. А тут — просто человек пришёл, поделился своей страстью и дал мне вИдение. Увы, я не знаю, как позже сложилась её судьба — пути разошлись, так бывает. Но мысленно я благодарю Елену Николаевну каждый раз, когда думаю о своем выборе.
Удивительное не заканчивается. Эта история, как круги по воде, разошлась вширь и связала в единую картину людей, которые, оказывается, всегда были рядом.
Есть у нас эксперт Валерий Силаев. Сотрудник Третьяковской галереи, главный специалист по нонконформистам, человек, который лично знал и Немухина, и Зверева, был глубочайше погружен в мир советского андеграунда. Как-то мы с ним засиделись в живом диалоге часа на четыре, и выяснилось вот что. Огромное количество лет он жил в соседнем со мной дворе и был ближайшим другом художника Леонида Тишкова!
А Тишков — это наш сосед из пятого подъезда, с которым моя мама ежедневно гуляла с собаками. У нас был ирландский сеттер, а у Тишковых — английский, белый в пятнышко. Его звали Лаки. Этот пёс прожил, кажется, лет девятнадцать или двадцать. Так вот, Силаев тоже многократно гулял с этим самым Лаки. И я не удивлюсь, если не раз пересекался во дворе с моей мамой. Представляете?
Когда я в разговоре с Валерием Станиславовичем упомянула Елену Эстис, он оживился: «А, так это, скорее всего, сестра Олега Эстиса, художника! Я с ним лично знаком». И вот тут всё окончательно схлопнулось в единую картинку. Елена Николаевна, её брат, Силаев, Тишков, собака Лаки, моя мама... Это всё всегда существовало в шаговой доступности. Дышало мне в затылок всю юность!
И знаете, о чём я думаю? Я ведь могла не зацепиться за ту ниточку. Жизнь легко могла пойти по другому сценарию. Моя мама, например, очень боялась за меня... В одиннадцатом классе, когда я уже вовсю ходила на подготовительное отделение в МГУ, она осторожно предлагала: «Настя, может быть, ты станешь экологом? Или фармацевтом?». Ей хотелось, чтобы у дочери была понятная, денежная профессия. Я тогда сказала: «Нет, мам. Я стану искусствоведом и научусь зарабатывать этим деньги».
И сдержала слово.
Осталась верна себе вопреки обстоятельствам и благодаря людям, которых Бог поставил на моём пути. И эта работа, пусть небольшая и камерная, греет меня едва ли не больше иных «голубых фишек». Потому что она — про самое начало меня.