Её вспоминают с привязкой к двум мужчинам. Обоих она встретила в восемнадцать.
Первым стал Элий Белютин. Он пришёл преподавать академический рисунок в Московский текстильный институт, где она училась. И навсегда перевернул её сознание.
Вторым стал Владислав Зубарев. Сначала просто сокурсник — их связывала любовь к искусству и общий учитель. Всё изменится через пятнадцать лет, после разлуки, когда она будет доставать его со дна.
За те пятнадцать лет он пережил неудачный брак. И пожар, в котором погибла большая часть его работ. И разгромленную Хрущёвым выставку в Манеже в 1962-м. Казалось, что отняли сразу всё: семью, холсты, само право показывать сделанное.
Сначала ему помогал старший брат, которого позже прозовут «Тео» (да-да, как брата Ван Гога). Потом подключилась она, и это сработало.
Он оправился, и сразу же стал её писать. На огромном холсте: коммунальная кухня, кастрюля на плите, и она варит ему гречневую кашу. С тех пор они не расстаются.
Зубарев создаёт собственную мастерскую и начинает разрабатывать теорию времени: исследует разные его виды, слои, состояния. А она всё время рядом, на равных. Всё свободное время они отдают выработке нового художественного метода, и успех первой же выставки их убеждает: путь выбран верно.
Потом наступает момент, когда всё едва не обрывается: в конце семидесятых он тяжело заболевает плевритом. После болезни она старается заново пересобрать жизнь: зимой — на лыжи, летом снимают дачу, осенью уезжают в Крым. И продолжают много работать вместе.
Позже он перенесёт два инсульта и операцию на сонной артерии — после неё специально отпустит бороду, чтобы не тревожить шрам. И казалось бы, после всего пережитого краски должны темнеть, а его живопись, наоборот, становится всё светлее и радостнее. Как будто, однажды заглянув за край, он решил писать не страх, а свет.
В 2013 году она остаётся одна.
Другая на её месте могла бы просто горевать. А она берёт на себя целую институцию, становится хранительницей наследия Зубарева. Передаёт в Фонд русского абстрактного искусства его дневники, рукописные заметки, рисунки, эскизы; продаёт девятнадцать больших работ, чтобы наследие жило и показывалось.
Всю эту жизнь прожила Наталья Гончарук. Художница, спутница жизни Владислава Зубарева, которому я уже посвятила отдельную статью в этой колонке.
И знаете, зачем я рассказала её историю именно так? Потому что жизнь жены художника редко выходит вперёд, редко вообще кем-то рассказывается. Все эти детали остаются с ней, с героиней, а потом тихо уходят за скобки чужой биографии.
Мы привыкли восхищаться мужчинами, которые творили вопреки системе, шли против неё, платили за это карьерой и покоем. Но Гончарук делала ровно то же самое! И вот это поражает меня по-настоящему. Она ведь была не только женой при художнике. Она сама шла в неразрешённое, «неправильное» искусство. Туда, где не было ни признания, ни защиты, ни даже той доли славы, что доставалась мужу. Быть автором в таких условиях — уже смелость.
И ведь я сама в начале отнеслась к Гончарук со снисходительностью. Когда мы готовили в моей галерее новую выставку об искусстве женщин-художниц, я поехала к коллекционеру, у которого много её работ — купленных когда-то у неё лично, из рук в руки. И ехала с уверенностью: сейчас увижу «Зубарева в юбке». Прилежную ученицу. И даже мысленно откладывала «слишком похожие» работы.
А потом начала перебирать её холсты, и мне стало неловко за собственную самоуверенность. Я увидела совершенно самобытного, ни на кого не похожего автора. У Гончарук был собственный язык. И была страсть, которой у мужа как раз не было, — влюблённость в натуру. Зубарев брал у натуры импульс, а писал потом дома. Она же работала с ней напрямую. В её вещах чувствуется и рука, и взгляд, и особая женская оптика. И я говорю не про «женское искусство» как ярлык, а про подлинную эстетику.
Я купила несколько её графических работ сразу. Теперь они — часть моей личной коллекции.
Да, это большая тема. История искусства знает множество супружеских пар, где оба были художниками, но в биографиях женщине почти всегда достаётся поэтичная роль музы, и лишь во вторую очередь — художницы. Мы решили, что пора поменять эти роли местами.
До 20 сентября в Галерее Анастасии Постригай открыта выставка «Не только музы». Она представляет пять важных для русского искусства имён: Наталью Гончарук, Лидию Мастеркову, Валентину Кропивницкую, Ольгу Потапову, Марию Раубе-Горчилину. И я вас, конечно, сердечно на неё приглашаю!