Сотрудник редакции

Сергей Николаевич — один из людей, определивших лицо современного российского глянца. Как и многие соратники по цеху, в журналистику пришел из гуманитарных наук — окончил театроведческий факультет ГИТИСа, подрабатывал экскурсоводом в Музее им. А. А. Бахрушина, осваивал историю кинематографа в филиале «Иллюзиона» — клубе «Красные Текстильщики». К западной прессе потянулся еще тогда, когда в России ее не было и в помине — подшивки Paris Match, Life и Look приходилось листать в спецхране Ленинской библиотеки. В 23 года стал главным редактором журнала «Советский театр» — едва ли не самого «глянцевого» издания советского времени. Затем последовали «Огонек», молодой «Коммерсант», «Домовой» и, наконец, российские версии Elle, Madame Figaro и Citizen K. Сейчас Николаевич — главный редактор журнала «Сноб». Помимо театра и редакции с удовольствием проводит время в Третьяковской галерее, Павловске, Пале-Рояле и книжных магазинах. Участник проекта «Сноб» с сентября 2009 года.

город, в котором я живу

Москва

Дача в Подмосковье

Маленький дом в лесу. В общем, ничего особенного. Но птицы поют, белки скачут, а зимой очень красиво, потому что такой белый снег был только в моем детстве. И еще там есть камин. С ним много возни: разжигать, топить, но я люблю смотреть на живой огонь. А если при этом еще поет в динамиках Элизабет Шварцкопф «Кавалера роз» или «Страну улыбок», получается что-то такое прекрасное, о чем даже страшно мечтать.

день рождения

29 июля

где родился

Москва

у кого родился

У меня очень красивые родители. Наверное, глупо этим гордиться. Но, вероятно, первое самое осознанное и внятное чувство: а мои-то лучше всех! Не в смысле статуса, успеха или чего-то там еще, а именно красоты. Я ими любовался, восхищался, они всегда мне казались какими-то недосягаемо прекрасными, почти как голливудские звезды, хотя мы жили вместе в одной квартире. И быт был вполне советский, и папа был не такой уж большой начальник. Он рано умер, в 39 лет. Мама после него так и не вышла замуж. Ее зовут Эсмеральда. И когда по телевизору показывают «Собор Парижской Богоматери», ей обязательно кто-нибудь звонит и спрашивает: «Ты смотришь?» Но звонят только очень давние знакомые по той, другой жизни, потому что она уже давно переименовала себя в «Ирину». Ирина Георгиевна — так как-то скромнее и надежнее. К чему весь этот пафос и красота? Недавно с удивлением узнал, что моя любимая писательница Людмила Петрушевская тоже вовсе никакая не Людмила, а Долорес. У этих довоенных девушек обязательно есть своя тайна. А папу звали Игорь. Игорь Алексеевич Николаевич. И я очень люблю это имя. Игорь для меня — всегда князь.

где и чему учился

Английскому языку — в школе №5 у Валентины Васильевны Чекуновой. Каждый раз, когда пытаюсь что-то сказать или прочитать по-английски, мысленно ее благодарю. При моих лингвистических способностях она совершила подвиг. Истории культуры и театра — в ГИТИСе, на театроведческом факультете у Бориса Николаевича Любимова. Любви к кино — в клубе «Красные Текстильщики», филиале «Иллюзиона» (его давно снесли), но там я посмотрел все главные фильмы своей жизни. Журналистике — в спецхране Ленинской библиотеки. Я знаю наизусть все обложки и верстки Paris Match c Джеки Кеннеди, принцессой Дианой и Роми Шнайдер, и у меня до сих пор замирает сердце, когда вдруг попадаются подшивки Life или Look 60-х годов.

где и как работал

Экскурсоводом в Театральном музее им. А. А. Бахрушина. С тех пор всегда стараюсь дослушать любого экскурсовода до конца. Это ведь ужасно, когда на середине фразы вдруг кто-то поворачивается к тебе спиной и уходит. С другой стороны, никто и не нанимался тебя безропотно слушать. Мой коронный номер — лекция о театральных постановках «Гамлета» для учащихся ПТУ старших классов. «О, Гамлет, холодеет кровь». В лектории было так подозрительно тихо, что к нам иногда заглядывали музейные охранники — убедиться, что ничего ужасного не произошло. Иногда в конце мне даже хлопали.

В 23 года я стал главным редактором журнала «Cоветский театр». Его на четырех языках в рекламно-пропагандистских целях издавал ВААП (Всесоюзное агентство по авторским правам). У моих авторов были самые большие гонорары (за переводы на все эти языки платили отдельно) и самая глянцевая бумага. Лучшие перья писали, лучшие фотографы снимали (половина нынешних альбомов Валерия Плотникова состоит из съемок для «Советского театра»). Покойный Анатолий Васильевич Эфрос однажды, пролистав мою продукцию, грустно вздохнул: «И где ж вы такой театр взяли, Сережа? Вот бы на него посмотреть!» Уже тогда страсть к глянцевой лакировке действительности жила в моем сердце.

Потом был «Огонек». Недолгий, но славный период.

Новый, молодой «Коммерсант», только поселившийся на улице Врубеля, в здании бывшей школы, где когда-то учился мой дядя. Эпоха журнала «Домовой» — первый опыт качественного российского глянца. И глянец западный — Elle, Madame Figaro, Citizen K. И каждый новый журнал как целая жизнь. С встречами, расставаниями, влюбленностями, разрывами. О каждом из них могу написать роман. Может быть, так когда-нибудь и случится. Но, странное дело, сейчас совсем не тянет их перечитывать. И даже немного больно. Как любовные письма, когда знаешь, что их адресатов давно уже нет в живых. Но, может быть, потом как-нибудь?

мне интересно

Люди и книги

люблю

Третьяковскую галерею

Павловск

Пале-Рояль

«Мокрый наполеон», который делает моя жена по рецепту своей бабушки

Книжные магазины

ну, не люблю

Автоответчики, музыку в машине, чересчур громкие голоса, хотя сам говорю и смеюсь довольно громко. Рената Литвинова однажды объяснила, что у меня «актерский посыл». Якобы уже на подступах к гардеробу слышно, что я сижу в ресторане. Наверное, у нее просто обостренный слух?

семья

Жена Нина Агишева. Она так до сих пор подписывает свои статьи и интервью, но на самом деле она давно уже по паспорту Николаевич. И это одна из главных удач моей жизни.

Дети — Сережа и Митя. Совсем уже взрослые, живут своей отдельной взрослой жизнью.

и вообще…

Жизнь приучила, что нет счастливых и несчастных. Просто есть те, кому дано слышать и знать свою судьбу, и те, кто бьется впотьмах, натыкаясь на одни и те же углы, несмотря на все предупредительные знаки и заграждения. Что талант, пусть даже самый скромный, — это всегда поручение, которое надо постараться честно отработать, а любовь — это дар небес. И в общем, даже одной может надолго хватить. 

Сергей Николаевич на «Снобе»

Показать все публикации

    История великой любви. Памяти Марка Захарова

    Великий режиссер умер сегодня на 86 году жизни. О том, что значил Марк Захаров и его театр для своего времени, размышляет главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич

    Влад Наставшев. Песни последней встречи

    В Новом Пространстве Театра Наций 20 сентября русский рижанин Влад Наставшев вместе со своим соавтором Иваном Лубенниковым даст свой единственный концерт «Новый мир». На этот раз прозвучат собственные песни Влада на стихи великих поэтов Серебряного века. Накануне концерта с ним побеседовал Сергей Николаевич

    Мифы Зальцбурга. Главные оперные премьеры года

    В Зальцбурге проходит 99-й оперный фестиваль, собравший, как обычно, все главные имена в мире классической музыки. На двух ключевых премьерах — операх «Медея» и «Альцина» — побывал главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич