Евгений Коган

«Азбука» от Лубнина

Для начала, я считаю, что Гавриил Лубнин – выдающийся поэт, который со своими рифмованными строчками находится примерно там, где находились Даниил Хармс и, позже, Олег Григорьев – два человека, с которыми нам посчастливилось жить в одном веке (и которым, судя по тому, как закончились их жизни, не посчастливилось жить в одном веке с нами).

0

Тот же город и тот же запах...

«Первым писателем, с которым я встретилась в жизни, был Александр Куприн…» - это первые строчки книги воспоминаний Иды Наппельбаум, и это не дает мне покоя. Потому что очень сложно быть спокойным, если, родившись в 1974 году, ты знаешь Александра Куприна через одно рукопожатие.

1

Великая группа «Девять». Объяснение в любви

Я не помню, кто и когда впервые назвал группу «Девять» великой – возможно, сами музыканты в одном из концертных анонсов. Но с тех пор, много лет назад, этот эпитет как-то закрепился в узком кругу – в устах друзей группа стала великой. Сегодня великая группа «Девять» празднует пятнадцатилетие. Хотя группы уже и нет.

0

Вся гамма чувств

В углу сидела бабушка в куртке и шапке и, казалось, почти не дышала. Потом у нее зазвонил телефон – она долго вынимала его из сумки, потом из чехольчика, он надрывался пошлой мелодией, все оборачивались, а она вглядывалась в мерцающий экран, а потом ответила: «Алло… Алло… Алло… Алло…» А потом зарыдала в трубку, что уже час тут сидит, что ей сказали ждать, что сколько можно ждать, что она уже больше не может, что она еле добралась, пришлось ехать в такую даль, потом еле нашла, что нет, не надо приезжать, она взяла с собой деньги. Потом она повесила трубку и как-то совсем обреченно разрыдалась. Все начали отводить взгляды.

0

Цой жив

Летом 1990 года мне было 16 лет. Мне нравилось все, что происходило вокруг, и я естественным образом не задумывался о том, что надо бы что-то запоминать для потомков или хотя бы для себя. Это было последнее лето детства – впереди маячил выпускной класс, а потом взрослая жизнь. И вот это самое взросление ощущалось во всем.

1

Да поможет нам рок!

Года полтора назад на московском концерте «АВИА» было очень круто наблюдать за некоторым количеством молодежи, пришедшей в Политех – кажется, они воспринимали происходившее на сцене как встречу с инопланетянами. Или на возрожденных «Странных играх» - толпа мужиков в возрасте оттаптывала друг другу ноги на танцполе, а несколько молодых людей боязливо жались по углам – страх перед тем, о чем ничего не знаешь. Возможно, я наивный идеалист, но мне кажется, что лучшие образцы из рядов пасынков Ленинградского рок-клуба или, не знаю, Московской рок-лаборатории, – это такая же большая и важная часть нашей культуры, как Серебряный век или еще что-то похожее. Мы все, от мала до велика, знаем наизусть песни «Кино», любой подзаборный гопник, не понимая слов, поет в подворотне «Гражданскую оборону». Но на доме, в котором когда-то гремел Ленинградский рок-клуб, нет мемориальной доски, а мои московские друзья спрашивают меня про «Камчатку» – правда ли, что туда можно попасть, а иногда еще спрашивают – что это такое. Это сладкое слово, Камчатка…

0

Предчувствие новой войны

В питерском еврейском общинном центре сейчас (и до сентября) проходит, к сожалению, совершенно незамеченная в масштабах города выставка современной, живущей в Германии, художницы Белы Бартельс «На улице у отеля “Савой”» - картины, созданные по мотивам книг Йозефа Рота «Отель “Савой”» (читал, очень хорошая) и Исроэла Рабона «Улица» (не читал). Обе книги посвящены одной теме – людям, вернувшимся с войны, обе написаны в 1920-е, действие обеих, насколько я понимаю, происходит примерно в одних и тех же местах. На картинах – грустные обреченные лица, мрачные серые тона, оскаленные зубы. Там есть одна картина, называется «Предчувствие новой войны», - такое название как нельзя лучше подходит и для этой выставки, и для всех остальных выставок, которые, специально или нет, устаивают сейчас к 100-летию Первой мировой войны. И для обозначения современного настроения оно тоже подходит.

0

Человек из дома вышел

Вообще, конечно, интересно, как меняется отношение к звездам прошлого. Стоило великому советскому эстрадному артисту Эдуарду Хилю (а в том, что он на самом деле великий артист, сомнений никогда ни у кого не было) превратиться в международную YouTube-звезду и «мистера Трололо», как сразу толпы беспринципных хипстеров заполнили клубы, в которых немолодой, но сохранивший блеск глаз певец задорно исполнял шлягеры, чей возраст насчитывал не один десяток лет. И вдруг оказалось, что молодежь в узких джинсах знает эти песни наизусть — те, кто раньше никогда не бывал на концертах Хиля, видимо, впитали песни про моряков, летчиков и зиму с молоком матерей.

Впрочем, Хиль никогда и не пропадал. С тех самых пор, как в конце 1960-х с песней «Зима» он стал звездой всесоюзного масштаба, он не исчезал надолго.

4