Егор Москвитин /

Призраки Лондона и свастика над Вашингтоном. 5 главных сериалов ноября

У телесериалов полно времени (даже больше, чем у их зрителей), поэтому они вновь и вновь посвящают себя исследованию человеческих трансформаций. Сводка за ноябрь: балерина танцует внутри мясорубки; Москва закатывает провинциальную русалку в рыбные консервы; ребенок становится самураем; нордический характер сталкивается с ледоколом судьбы, а победители в великой войне оказываются проигравшей стороной

+T -
Поделиться:
Кадр из сериала «Плоть и кости»
Кадр из сериала «Плоть и кости»

«Плоть и кости» (Flesh and Bone, с 8 ноября на Starz и в «Амедиатеке»)

«Черный лебедь», пересказанный в темпоритме настоящего балета. Затравленная девушка из Питтсбурга бежит от чего-то тяжелого в Нью-Йорк и в первую же полночь во дворце становится примой балетной группы. Быстрый успех сменяется безжалостным давлением отовсюду — со стороны наставников, танцовщиц, покровителя и критиков. Героине не на кого опереться, но и некуда отступать. Тем более что плохим вещам, оставшимся в Питтсбурге, не сидится дома, и вот они уже берут билет на автобус и едут в гости.

У «Плоти и костей» есть все данные, без которых немыслим успех на современном американском ТВ. В главной роли — запоминающаяся больше, чем кто-либо в этом сезоне, балерина Сара Хэй. Шоураннер — Мойра Уолли-Беккетт, получившая «Эмми» за сценарий к ключевой серии «Во все тяжкие». Жизнь балетной студии, по отзывам специалистов, воссоздана с достоверностью, какой не бывало ни в одном сериале о врачах, юристах, политиках и журналистах. Основные сюжетные магистрали — растворение человека в искусстве и ремесле, конфликт юности и реальности, противоборство высокого и низменного — вроде бы должны подбросить сериал до больших наград: повезло же год назад «Одержимости» Дэмьена Шазелла.

Но «Плоти и костям» не удается повторить самую главную иллюзию балета — легкость, с которой авторы представляют результаты своего тяжелейшего труда. Здесь все наоборот: сериал, опирающийся на очевидные, в общем-то, схемы, что есть сил пытается выглядеть сложнее, важнее и серьезнее, чем он есть.

«Озабоченные: Любовь зла» (с 9 ноября на ТНТ)

Кадр из сериала «Озабоченные: Любовь зла»
Кадр из сериала «Озабоченные: Любовь зла»

Автор важнейших фильмов «Свободное плавание» и «Долгая счастливая жизнь» Борис Хлебников, кажется, пришел к выводу, что и тем и другим (и свободным плаванием, и счастливой жизнью) у нас сегодня можно заниматься только на ТВ. Его новый сериал очаровывает с первых минут, за которые происходят минимум три важные вещи. Во-первых, Мария Шалаева и Евгений Цыганов вновь оказываются в одном кадре спустя восемь лет после «Русалки», и каждый зритель получает шанс измерить, как он и мир вокруг него изменились за эти годы. Во-вторых, включается песня I Need a Dollar — гимн самого энергичного, юного и несчастного сериала HBO «Как преуспеть в Америке», и становится ясно, что наше телевидение (по крайней мере канал ТНТ) все-таки понимает, что на уме у молодежи. Наконец, в-третьих, герой Евгения Цыганова, ставшего после «Оттепели» русским Доном Дрейпером, быстренько совершает то, на что его американский коллега не мог решиться годами: берет да и выпрыгивает из окна своего дурацкого рекламного агентства.

После ударного начала «Озабоченные» сбавляют темп, нерешительно топчутся на развилках между «Сексом в большом городе» и «Реальными пацанами» и повторяются за «Не родись красивой», но все равно остаются чрезвычайно милым сериалом о том, что Москва слезам не верит, но зато сделана из резины. По инерции, заданной первой сценой, от него продолжаешь ждать сюрпризов, и они время от времени происходят. Одним хорошим русским сериалом больше.

«Человек в высоком замке» (The Man in the High Castle, на Amazon с 20 ноября)

Кадр из сериала «Человек в высоком замке»
Кадр из сериала «Человек в высоком замке»

Роман Филипа Дика «Человек в высоком замке» был исследованием того, как победители войн формируют — и формулируют — новое мироустройство. В его альтернативной истории Япония разгромила США на море, Германия уничтожила Советский Союз, а Северная Америка была разрезана на несколько (в сериале внимание сосредотачивается на двух) зон оккупации. В Нюрнберге судили уже не фашистов, а союзников, но за те же злодеяния. А между Японией и Германией началась холодная война, только вот линией фронта оказался не Берлин, а американский Гранд-Каньон. На звездно-полосатом флаге появилась свастика, статуя Свободы застыла в нацистском приветствии, а Сопротивление выбрало своим главным оружием агитационные ролики — и было приравнено к террористам.

Аккуратный интернет-канал Amazon выпустил пилот «Человека в высоком замке» еще в январе, завоевал доверие зрителей (пока что это его самый популярный сериал), получил одобрение критиков (94% из 100 на Metacritic — рейтинг уровня «Игры престолов») и преспокойно доснимал сезон почти год. Оригинальный роман Дика хронологически был написан между «1984» Оруэлла и «Фатерландом» Харриса — ближе к первому и задолго до второго. Сериал следует этой пропорции: классической антиутопии в нем больше, чем альтернативной истории, а фашистская атрибутика ему нужна лишь для эпатажа зрителей. На самом деле это вечная история про Уинстона и Джулию — мужчину и женщину, проверяющих, чего в каждом из них больше: воли любить другого или инстинкта спасать себя.

«Ривер» (River, на Netflix с 18 ноября)

Кадр из сериала «Ривер»
Кадр из сериала «Ривер»

На самом деле премьера  этого сериала состоялась на BBC еще месяц назад, но благодаря американскому Netflix о нем можно поговорить и в ноябре. Полицейская драма «Ривер» — своеобразное отражение выдающегося сериала «Волландер», бывшего «Настоящим детективом» задолго до появления «Настоящего детектива». В «Волландере» британец Кеннет Брана играл мрачного шведского сыщика. В «Ривере», напротив, швед Стеллан Скарсгард играет детектива из полиции Лондона. Как и велит жанр, его герой — мужчина, давно оказавшийся за гранью нервного срыва: перед глазами у него стоит призрак напарника; отдел внутренних расследований предъявляет одну претензию за другой; журналисты готовы съесть с потрохами, а данное жертве обещание раскрыть преступление превращается в навязчивую идею. Викингу Скарсгарду не впервой изображать холодную одержимость, но в «Ривере» он явно выходит за рамки дежурных усилий — обычно такого магнетизма от него добивался только Ларс фон Триер.

«В пустыне смерти» (Into the Badlands, на AMC с 15 ноября; в России показывается на канале MGM)

Кадр из сериала «В пустыне смерти»
Кадр из сериала «В пустыне смерти»

Один из фундаментальных сюжетов японской манги — искусства, посредничающего между поэтикой самурайских эпосов и дидактикой американских комиксов, — называется так: «Одинокий волк и его ребенок». Это восточная версия готической поэмы о всаднике с младенцем, скачущем через зловещий лес. Только вместо рыцаря тут самурай, вместо тянущихся к добыче ветвей — чужие клинки, а ребенок уже достаточно велик, чтобы «идти и смотреть». Благодаря сериалу «В пустыне смерти» этот сюжет становится окончательно универсальным: действие переносится в пережившую катаклизм Америку будущего, герои катаются на мотоциклах с катанами на плечах, а батальные сцены отчаянно напоминают почитаемый Квентином Тарантино фильм «Сукияки вестерн джанго». Но история вновь повторяется: как и в японской манге, как и в немецком «Лесном царе» и как и в американской «Дороге» Кормака Маккарти, проклятым путем здесь шагают мужчина-воин и беззащитный ребенок.