Карл-Йоганн Вальгрен: Тень мальчика

Книга «Тень мальчика» шведа Карла-Йоганна Вальгрена — плотный хоррор-детектив с чередой загадочнейших убийств вполне в духе сериала «Мост». Русская тема не оставляет автора, сделавшего главного героя, Данни Катца, блестящим переводчиком с нашего непростого языка. «Сноб» публикует отрывок из романа, который подготовлен издательством «Рипол  Классик»

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Corbis/East News
Иллюстрация: Corbis/East News

Перевод со шведского: Сергей Штерн

Сравнительно небольшая, не больше двадцати квадратных метров, комната забита книгами и украшениями — необычно раскрашенные игрушки, деревянные маски, статуэтки, тряпичные куклы. На сервировочном столике — початая бутылка рома. И надо всем этим витает сильный застоявшийся запах каких-то духов.

Хозяин заметил их удивление.

— Здесь не все из Карибского региона, — сказал он. — Поначалу я был специалистом по Западной Африке. Потом работал над историей работорговли, что и привело меня на Гаити. Вуду... невероятно интересная область для исследований. Речь же не только о религии. Это не в меньшей степени культура, мировоззрение... к тому же выраженная в символах история... догадайтесь какая? Правильно: все та же история работорговли.

Он подошел к одной из кукол в дальнем конце комнаты. Обычная детская пластмассовая кукла, но в роскошных одеждах, а лицо раскрашено, как у взрослой женщины.

— Эрзули Фреда. Одна из четырехсот божков в вуду. Примадонна среди духов, карибский ответ на Венеру, так сказать. Богиня двуполой любви и икона гомосексуалов в одном лице. Вуду-жрецы, одержимые Эрзули Фреда, невероятно сексуальны, даже по отношению к своему полу. Она любит драгоценные камни, хорошие духи и дорогое шампанское. Если я ее не оболью духами перед сном, к утру тут черт-те что начинается. Если не совпадение, конечно. Например, обрушивается на пол целая секция папок, или вдруг ломается кран и заливает ванную. Так что извините за перебор с «Кельвин Кляйн».

Шампанское... Катц покосился на сервировочный столик и вспомнил, что Джоель Клингберг нарисовал пробку от шампанского, которую он якобы видел на месте похищения старшего брата. И флакон из-под духов.

Ян Хаммерберг, доцент кафедры антропологии культуры, ведущий в стране специалист в этой области, впустил их в свой кабинет на вилле под Упсалой, не задавая вопросов. Может, его напугал вид Йормы — здоровенный тип с тюремной татуировкой на шее и красноречивым взглядом. Перевести этот взгляд на понятный язык даже для кабинетного ученого труда не составило: «Со мной лучше не сволочиться». Поездка означала для Данни немалый риск, но он обязан был нащупать хоть какие-то нити.

— Значит, это вуду-кукла? — он кивнул на Эрзули Фреда.

— Зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это слово. Вуду, грубо говоря, — служение Ивам, четырем сотням духов, входящих в систему верования. Каждая из кукол представляет какого-то из этих духов. Вот, например, один из моих фаворитов: Марасса.

Он приподнял с полки двух кукол с африканскими чертами лица, одетых совершенно одинаково: в розовые младенческие ползунки. Куклы на уровне талии были связаны бечевкой.

— Марасса — близняшки, хотя считаются одним Ивой. Проблема в том, что любое пожертвование должно быть в двух экземплярах. И поскольку они дети, Марасса предпочитает сладости: фрукты, конфеты, пирожные, мороженое. Если кто-то одержим Марассой, он и сам начинает вести себя как младенец: требует подарков, сладостей и хочет, чтобы все было так, как он того пожелает. Эта малышка может иногда изрядно действовать на нервы.

Он улыбнулся академической улыбкой и посмотрел на них, как показалось Данни, изучающе. Уж не опознал ли Катца по фотографиям в газетах? Вряд ли — опубликованные снимки сделаны давно, и Катца, особенно сейчас, опознать трудно.

— Впрочем, что это я — стою и читаю лекцию, точно вы мои студенты. У вас же наверняка есть конкретные вопросы, если я правильно понял.

Катц вытащил одно из холщовых полотенец.

Хаммарберг долго вертел его в руках, разглядывал и даже понюхал.

— Церемониальное знамя, — сказал он наконец. — Драпо севис. Большинство общин вуду имеет пару таких знамен. Их используют в некоторых ритуалах и при вызывании духов. За них отвечает меченосец. Их несут парами или триадами, как на военных парадах.

— А что означают буквы? МК? И эта коленопреклоненная фигура?

— Это знамя Мэтр Каррефур. Или Мет Калфу, как это звучит на креольском французском. Повелитель перекрестков. Относится к группе так называемых горячих духов. Он упомянут в каком-то американском блюзе, может, слышали: «Дьявол на перекрестке»... Его вызывают, когда надо кого-то убить или просто насолить комуто. У каждого Ивы свое знамя, и знамя Мета Калфу представляет из себя коленопреклоненного мужчину перед скрещенными стрелами или весами.

Катц положил второе полотенце поверх первого.

Легба! — воскликнул Хаммерберг, не задумываясь. — На любой церемонии его вызывают первым. Он как бы открывает врата остальным духам. Его так и изображают, как святого Рохуса, измученного чудовищными нарывами, и с собаками, которые зализывают эти нарывы. Представьте только, в каком состоянии рабы достигали берегов Эспаньолы. И цвета — красный и черный... речь идет о знамени бизанго.

Хаммерберг сложил полотенца и протянул их Катцу.

— Бизанго?

— Ночное вуду. Тайное. История обществ бизанго параллельна кровавой истории самого Гаити. Не забудьте, что Гаити — первое черное государство, отвоеванное у колонизаторов. Тогда, в восемнадцатом веке, во время бунта рабов и возникло первое общество бизанго. Беглые рабы — мароны — вели партизанскую войну с французами вместе с небольшой группой индейцев таино... с теми, кто уцелел после европейских бесчинств и болезней. Оружия у них почти не было, поэтому духовная борьба была не менее, а может, и более важна, чем вооруженная. Люди черпали силу в вуду, в индейском знахарстве, у опасных африканских духов. Роль магии в военных действиях была огромной, а иногда решающей.

Хаммерберг замолчал, закрыл глаза на секунду, точно вспоминая что-то, и решительно направился к самой большой полке. Встал на цыпочки, достал огромный фолиант и открыл. Фотографии тряпичных кукол в человеческий рост. Все сшиты из черного и красного холста. Гротескные фигуры с открытыми ранами и вываливающимися тряпичными внутренностями. Некоторые скованы цепями, другие на костылях. У кого-то не хватает рук или ног.

— Матерчатые скульптуры из замка в Артибоните. Наглядные свидетельства военного прошлого движения вуду. Все когда-то были рабами.

Он перелистал том.

— Капитан бизанго со знаками отличия и бутылкой рома в руке. Старушка бизанго с огромной висячей грудью. Генерал трех болот. А вот палач бизанго.

Матерчатая кукла в черном плаще с капюшоном с грозно поднятым мачете.

— При полностью парализованных общественных институтах общества бизанго брали на себя функции суда. Теоретически они имели право приговаривать к смерти, но обычно дело кончалось имитацией казни.

Он глянул на часы на руке, улыбнулся и открыл бутылку с ромом.

— Час жертвоприношения, — сказал он серьезно. — Пети Папа Буссо Труа Корну разгневан: мне не удалось завербовать для него жену, когда я в последний раз был в Порт-о-Пренсе. Иначе как двойной дозой рома его не умилостивишь. — Он подошел к маленькой деревянной скульптуре на подоконнике, налил немного рома на рогатую голову, а полупустую рюмку поставил на тарелочку у ног.

— Интересно... — Катц достал замотанную в шерсть бутылочку и протянул Хаммербергу. — А вы можете сказать, что значит эта штука?

Хаммерберг выглядел явно заинтересованным.

— Это пакé... своего рода талисман. Такие, как у вас, мы называем конгопаке, потому что они родом из Конго. Их носят под рубашкой, как защиту против унга-морт, колдовства. Я обычно сравниваю их с аккумуляторами... магические аккумуляторы с концентрированной энергией. Откуда он у вас?

— Друг подарил.

— Может быть, вы продадите его мне? Я хорошо заплачу... Нет? Я вас понимаю — хороший паке надежней, чем страхование жизни.

Он с улыбкой протянул Катцу бутылочку и тяжело сел в кресло, сложив руки на шее.

— Вы говорили о правосудии, — напомнил Данни. — Что-то насчет имитации смертной казни.

— Да. Н`замби. Зомбирование осужденных. Собственно, я никогда не рассказываю об этой стороне вуду, чтобы не вызвать неверных толкований.

Он серьезно посмотрел на посетителей.

— В народной вере зомби — это тело без души. Мертвое тело. Снабженное путем волшебства механической жизнью. Волшебник похищает труп, пока еще не начались процессы гниения, навязывает ему жизнь... вернее, подобие жизни. Учит двигаться, выполнять тяжелую работу. Одним словом, порабощает. Говорят, ночная смена на сахарных плантациях в Гаити в былые времена состояла на сто процентов из зомби. Зомби может работать двенадцать часов без еды и питья. На Гаити до сих пор охраняют могилы, пока не будут совершенно уверены, что начался процесс разложения тканей. Но если не повезет, колдуны успевают раньше.

— Путем волшебства, или колдовства... а в чем оно заключается? Своего рода самовнушение?

— Это сложный вопрос. Речь может идти о психическом заболевании, которое толкуется, исходя из магических представлений о мире. Или социальном отторжении тех, кто нарушил правила жизни в коллективе. Ритуальное наказание, или, я бы сказал, наказание, исполняющее обязанности смертной казни. — Он опять улыбнулся. — Поговаривают о каких-то травах, о химической лоботомии, о волшебстве... как хотите называйте.

Хаммерберг нагнулся и натянул кроссовки.

— Надеюсь, господа меня извинят. Я и так дал вам очень много информации, а сейчас мне надо немного подвигаться перед лекциями.