Алексей Алексенко   /  Екатерина Шульман   /  Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Алексей Алексеев   /  Андрей Архангельский   /  Александр Аузан   /  Евгений Бабушкин   /  Алексей Байер   /  Олег Батлук   /  Леонид Бершидский   /  Андрей Бильжо   /  Максим Блант   /  Михаил Блинкин   /  Георгий Бовт   /  Юрий Богомолов   /  Владимир Буковский   /  Дмитрий Бутрин   /  Дмитрий Быков   /  Илья Васюнин   /  Алена Владимирская   /  Дмитрий Воденников   /  Владимир Войнович   /  Дмитрий Волков   /  Карен Газарян   /  Василий Гатов   /  Марат Гельман   /  Леонид Гозман   /  Мария Голованивская   /  Александр Гольц   /  Линор Горалик   /  Борис Грозовский   /  Дмитрий Губин   /  Дмитрий Гудков   /  Юлия Гусарова   /  Ренат Давлетгильдеев   /  Иван Давыдов   /  Владислав Дегтярев   /  Орхан Джемаль   /  Владимир Долгий-Рапопорт   /  Юлия Дудкина   /  Елена Егерева   /  Михаил Елизаров   /  Владимир Есипов   /  Андрей Звягинцев   /  Елена Зелинская   /  Дима Зицер   /  Михаил Идов   /  Олег Кашин   /  Леон Кейн   /  Николай Клименюк   /  Алексей Ковалев   /  Михаил Козырев   /  Сергей Корзун   /  Максим Котин   /  Татьяна Краснова   /  Антон Красовский   /  Федор Крашенинников   /  Станислав Кувалдин   /  Станислав Кучер   /  Татьяна Лазарева   /  Евгений Левкович   /  Павел Лемберский   /  Дмитрий Леонтьев   /  Сергей Лесневский   /  Андрей Макаревич   /  Алексей Малашенко   /  Татьяна Малкина   /  Илья Мильштейн   /  Борис Минаев   /  Александр Минкин   /  Геворг Мирзаян   /  Светлана Миронюк   /  Андрей Мовчан   /  Александр Морозов   /  Александр Мурашев   /  Катерина Мурашова   /  Андрей Наврозов   /  Сергей Николаевич   /  Елена Новоселова   /  Антон Носик   /  Дмитрий Орешкин   /  Елизавета Осетинская   /  Иван Охлобыстин   /  Глеб Павловский   /  Владимир Паперный   /  Владимир Пахомов   /  Андрей Перцев   /  Людмила Петрановская   /  Юрий Пивоваров   /  Наталья Плеханова   /  Владимир Познер   /  Вера Полозкова   /  Игорь Порошин   /  Захар Прилепин   /  Ирина Прохорова   /  Григорий Ревзин   /  Генри Резник   /  Александр Роднянский   /  Евгений Ройзман   /  Ольга Романова   /  Екатерина Романовская   /  Вадим Рутковский   /  Саша Рязанцев   /  Эдуард Сагалаев   /  Игорь Свинаренко   /  Сергей Сельянов   /  Ксения Семенова   /  Ольга Серебряная   /  Денис Симачев   /  Маша Слоним   /  Ксения Соколова   /  Владимир Сорокин   /  Аркадий Сухолуцкий   /  Михаил Таратута   /  Алексей Тарханов   /  Олег Теплов   /  Павел Теплухин   /  Борис Титов   /  Людмила Улицкая   /  Анатолий Ульянов   /  Василий Уткин   /  Аля Харченко   /  Арина Холина   /  Алексей Цветков   /  Сергей Цехмистренко   /  Виктория Чарочкина   /  Настя Черникова   /  Саша Чернякова   /  Ксения Чудинова   /  Григорий Чхартишвили   /  Cергей Шаргунов   /  Михаил Шевчук   /  Виктор Шендерович   /  Константин Эггерт   /  Все

Наши колумнисты

Вадим Рутковский

Вадим Рутковский: За что вы прощения просите?

Накануне очередного прощеного воскресенья автор вспомнил о собственных прегрешениях и усомнился в целесообразности извинений

Иллюстрация: Corbis/East News
Иллюстрация: Corbis/East News
+T -
Поделиться:

У Майка Науменко есть песня про гопников, которые, помимо прочего, «не могут связать двух слов, не ввязав между ними ноту “ля”». У меня есть друзья — из следующего, родившегося в 1980-е поколения — которые ни разу не гопники, но тоже не свяжут двух слов без навязчивой ноты. Только у них вместо «ля» — «извини», и оно звучит так часто и немотивированно, что заставляет меня в ответ выдавать и «ля», и прочую нецензурную брань: «Зачем, за что ты извиняешься?» Смысла в этом дежурном, автопилотном слове-плевке ноль — не больше, чем в повальном «прости» в предшествующее Великому Посту воскресенье; «только потому, что так положено, я прошу прощения у людей». Нет, в милых ритуальных радостях нет ничего плохого, особенно когда они идут в комплекте с блинами и икрой. Тут я не стану задумываться о комплексе вины, навязываемом религией, а с удовольствием поиграю в христианское благочестие. Неохватное воскресное «прости» отдает и хмельным куражом-юродством — в формате Инны Чуриковой из «Ширли-мырли»; это смешно и так по-русски душевно. Но вообще, слыша очередное «извини», я мысленно нацепляю значок с высказыванием Ай Вейвея: Never Apologize For Your Art — и стираю вторую часть предложения, про искусство. Остается «Никогда не извиняйтесь».

Зачем? Ладно, если вы случайно наступили на ногу прохожему, тогда ваше «извините, пожалуйста» — почти синоним «спасибо», сказанного гардеробщице в театре или продавщице мороженого, обычная вежливость, ни больше, ни меньше. Все прочие извинения — почти дурной тон, признание своей несостоятельности и оправдание лицемерия: вы совершили какой-то поступок, добрый, дурной, не важно. Важно, что вы совершили его, находясь в твердом уме, осознанно, с какой-то целью — чего ж потом извиняться? Парикмахер отрезал клиенту ухо и попросил прощения — только его никто не услышал... Вы извиняетесь за обиды, которые кому-то нанесли? Но на обиженных воду возят, и в этой диковатой поговорке есть рациональное зерно: обидеть вменяемого человека невозможно. Предположим, вы прирожденный хам и бросаете в лицо, ну, хотя бы мне что-то вроде «жирный урод». Первый вариант: вы абсолютно правы, я разъелся и внушаю отвращение собственному отражению в зеркале — на правду обижаться глупо. Второй вариант: отражение в зеркале более-менее довольно собой, вес 84 кг при росте 181 см, пока ничего страшного — обижаться на ложь еще глупее. Все мы, конечно, очень хрупкие, уязвимые, людей надо щадить, а за словами следить, но это не отменяет тот факт, что любые обиды (как и извинения за них) — сплошь капризы и неврозы, ничего больше. Вот почти весь 2014-й мы не общались с лучшим вгиковским другом Максимом — вдаваться в детали ссоры ни к чему, суть в том, что ни один из нас не совершил чего-то такого удивительного и непредсказуемого, просто предыдущие 15 лет у каждого хватало сил, иронии и терпения, чтобы снисходительно относиться к характеру товарища, а тут надоело, устали; ну и не беда, за годик силы восстановили и без всяких пустых извинений дружбу возобновили. Или другой пример: на днях со мной прекратила здороваться одна прекрасная девушка, коллега, кинокритик — только потому, что, удивившись ее черному платью в пол на рядовом дневном пресс-показе, я услышал горестное «У меня умер... кот» — и в ответ неуклюже заметил: «Ой, ну ты что, из-за зверька?» Ну да, бестактность, но если я правда не могу уразуметь, как можно носить траур по коту?

Или вы просите прощения за собственное несовершенство? Тогда обращайтесь к Господу. Или как минимум к себе. Вот я всю последнюю неделю извиняюсь перед собой за дурацкую и непростительную ошибку, допущенную в тексте о спектакле «Машина Мюллер». Сейчас вы ее там не найдете, интернет не бумага, намусорил — и в два клика исправил, доказательств никаких. Однако мне стыдно, пусть все следы уничтожены. В этом тексте я припомнил две англоязычных экранизации романа «Опасные связи» и безбожно переврал актрис (разделил де Мертей — Гленн Клоуз и де Турвель — Мишель Пфайффер из фильма Фрирза между ним и Милошем Форманом, совсем упустив Аннет Беннинг). Перечитал на следующий день уже опубликованным, ужаснулся, тут же исправил. Удивился, что никто не заметил: вот народ, им хоть Аллу Пугачеву в фильм Стивена Спилберга запиши — ухом не поведут. Впрочем, неважно, заметил кто или нет — осадок от этого fuck up’а остался; оправдания — типа того, что писал в 4 утра — жалкие, никуда не годятся: мог бы лишний раз проверить.

Но за одну ошибку — не фактическую, эмоциональную — я однажды искренне просил прощения, причем у незнакомого человека, не имевшего никакого отношения к злополучному тексту. В 2001 году в крошечной заметке для журнала «ОМ» я выплеснул лютое разочарование от фильма «Нежный возраст» любимого режиссера Сергея Соловьева; помню, что пиком соловьевской неточности выступала афиша «Сбежавшей невесты», мелькавшая на фасаде «Пушкинского», тогда как действие фильма разворачивалось лет за семь до выхода фильма. У того же «Пушкинского» столкнулся со Стасом Ростоцким, высказал ему, какой неудачный опус вышел у Соловьева; Стас нахмурился, спросил, а как я к Соловьеву вообще? Я ответил, что вообще прекрасно, отчего и скорблю сейчас; Стас, нахмуренный, отошел, а потом в рецензии написал, что вот тем, которые наезжают на «Нежный возраст», хочется без разговоров съездить по морде. Ну, я ухмыльнулся, мол, как мне повезло, а потом, года два спустя, наткнулся на «Нежный возраст» на канале «Культура», смотрел, открыв рот, не понимая, что за дикая слепота застила мне глаза в первый раз, и думал, что зря Рост не вмазал мне по наглой ухмыляющейся морде — быстрее бы прозрел. В 2004-м на киевском фестивале «Молодiсть» я познакомился с задиристым студентом и журналистом из Харькова, уроженцем Севастополя Сергеем Вовком. Встреча в баре корабля «Тарас Шевченко» стала началом великой дружбы, хотя ничего не предвещало: Вовк (он же, в переводе на русский, Волк) скалился в улыбке и говорил, что, если бы не услышал фамилию «Рутковський», вряд ли узнал бы в пухлощеком увальне редактора «ОМа», критиковал работавшего тогда в Харькове Андрия Жолдака и вообще вел себя вызывающе — тем не менее мы крепко подружились (и дружим до сих пор, хотя и Севастополь стал российским, и Вовк, уже давно не журналист, а основатель Киевской академии медиаискусств, — поклонником Жолдака). Однажды зашла речь о «Нежном возрасте» — и Вовк припомнил мой оскорбительный текст. Я каялся как мог. Кончилось тем, что мы позвонили севастопольскому другу Вовка, моряку Жене, который в тот момент был чуть ли не в кругосветном плавании: он тоже читал меня в «ОМе», тоже запомнил пасквиль на «Нежный возраст», тоже удивлялся, как вдруг адекватный, вроде, автор мог написать такую чушь? Тогда я впервые в жизни принес извинения незнакомому человеку. И никогда больше.

Комментировать Всего 8 комментариев
Ох

Это из разряда: я веган. 

Не извиняетесь? Ну, окей. Выделились.

"Ну да, бестактность, но если я правда не могу уразуметь, как можно носить траур по коту?"

Тут вы ошибаетесь немного. Вы не можете уразуметь то, что люди немного отличаются от вас и уважать это видимо вас не воспитали. И да, вы еще геев не видели, они просто носят платья в пол, будучи мужчинами. Вас бы прям накрыло негодованием увидь вы такое. 

Хм, а при чём тут негодование и неуважение? В моем ответе скорбящей приятельнице не было ни того, ни другого, напротив, желание подбодрить, пусть и вышло неуклюже.

Странная позиция и странный текст (если это не стёб, конечно). Ваш тогдашний текст (про "Нежный возраст"), конечно же, не читала... но этот, по всей видимости, брат-близнец.

Извините, если что))). 

Не извиняйтесь.

Не стёб.

А "странный текст" – комплимент!

Редкая реакция! Мне кажется, я понимаю, о чем ваш пост, тема извинений и готовности принести их при высказывании чуть ли не любого мнения/замечания, не вызвавшего восторга у визави, мне очень самой интересна. Не приведет ли эта деликатность к молчанию вообще? Меня, кажется, привела....

Очень рад вашему комментарию. Разумеется, этот текст и об ответственности, и о праве не угождать собеседнику.

Эту реплику поддерживают: Ирина Громова

Извиняться за ошибки - да, лучше извиняться. Но за честность тогда, в тогдашний период своего "я"? Ну, тогда всю жизнь придется провести извинениях. Честность - не ошибка.

Эту реплику поддерживают: Саша Копов

Ничего если я на ТЫ? Так факин проще))

Это абсолютно правильная позиция всех пьющих людей заранее просить прощения. Ибо всяко накосячишь ты под воздействием различных веществ.

Тот же Майк был люто культурным человеком. Слишком честным, чтобы выжить в этой реалити. И он извинялся. По-своему, канешна...

Незадолго до его смерти мы сидели в гримерке в ДК МГУ и я был полной тварью - у меня была только пара белого сухенького. Shame!

Майк тогда извинялся чорными очками в полморды. Ну, знаешь, такие Police олд стайл...