Вадим Рутковский

Поганая молодежь. Несколько мыслей о фильме «Кислота»

«Кислота» начинается с необъяснимых поступков. Первый — обрезание, которое сделал себе, не будучи ни мусульманином, ни иудеем, половозрелый мажорчик Саша, — случается до начала действия, за кадром. Но позволяет герою увиливать от женских домогательств (и, забегая вперед, дает возможность отличной метафоры потери девственности). Второй — жестче: во время вечеринки товарищ Саши Иван делает фатальный шаг из окна; может, под кислотой, а может, просто потому, что слишком близко принял к сердцу дедовскую максиму live fast, die young. Третий — самый изуверский, правда, без летальных последствий: Петр, парень попроще, ставший косвенным виновником гибели друга (бросил, не задумываясь, «хочешь прыгать — прыгай»), отхлебывает соляную кислоту. Можно сказать, повезло: отделался немотой и неглубокой раной на лице. Но, выйдя из больницы, отправился в полицию, мол, я человека убил, и угодил в СИЗО...
0

Вадим Рутковский: Гражданская оборона

На победу Дональда Трампа мгновенно отреагировали блоги киноизданий и голливудских звезд – потоками камланий о «национальной катастрофе» и прогнозами, как избрание нового президента отзовется в прогрессивных фильмах. Нас определенно ждет волна критического кино об униженных и оскорбленных, которым и до Трампа приходилось несладко. В новом мире противостояние между их защитниками, либеральными в большинстве своем кинематографистами, и заносчивой властью будет нешуточным. Все крупнейшие фестивали предвосхитили взлет социального кино левой ориентации еще до «катастрофы» 8 ноября. Ладно Берлин (там победила документальная лента о нелегальных эмигрантах «Море в огне»), всегда ориентированный на злобу дня. Но и гламурные Канны присудили золото левацкому манифесту «Я, Дэниел Блейк», и эстетская Венеция выбрала «несмотрибельный» с обывательской точки зрения четырехчасовой гимн обитателям филиппинских трущоб «Женщина, которая ушла». И даже в Локарно, доме независимых экспериментаторов, победа осталась за резким социальным высказыванием болгарской дебютантки Ралицы Петровой «Безбог». Более того, жюри под председательством мексиканского классика Артуро Рипштейна присудило премию за женскую роль Ирене Ивановой, актрисе из того же фильма, что вопиюще нарушает регламент, запрещающий давать другие призы победителю.[no_access]
0

Много крови и изувеченное лицо: «Дуэлянт» Алексея Мизгирева

Петербург 1860 года. Отставной капитан, дворянин Енисейской губернии Яковлев (Петр Федоров) стреляется на дуэлях за деньги, поступающие из неизвестного источника. Он угрюм, немногословен («Вы его убили! — Так есть») и ненавидит бретеров, как бы парадоксально это, учитывая его род занятий, ни звучало. «Клиентов» не знающему промаха («магическая рука нас кормит») и неудачи стрелку поставляет его личный «импрессарио», немец (Мартин Вуттке), облюбовавший дождливый и непролазно грязный город для наживы: «Грязь приносит вам прибыль. — Не буду спорить, денег здесь много». В свободное от дуэлей время Яковлев пытается вернуть утраченный дворянский титул мертвецу Колычеву и устраивает что-то наподобие циркового представления — со стрельбой на потеху зевакам. Одним из соперников Яковлева (вернее, одной из жертв — из поединков с этим дуэлистом никто живым не выходит) оказывается светский сплетник Басаргин (Юрий Колокольников), заимодавец инфернального графа Беклемишева (Владимир Машков), любовника придворной дамы (Франциска Петри). Беклемишев положил глаз и на юную княжну Марфу (Юлия Хлынина). Шансы у него невелики: брат Марфы, князь Тучков (Павел Табаков), небезосновательно считает графа мерзавцем и развратником, но это если действовать по чести, а с этим понятием Беклемишев, кажется, давно расквитался...
0

«Золотой лев» — филиппинскому размеру и русскому духу: итоги МКФ в Венеции

Это, конечно, не дело — начинать разговор с того, сколько фильм длится; вот если бы, как в закрывавшем конкурс волшебном и дурацком, похожем на Новый год и день рождения, только слишком трагичном, чтобы быть до конца праздничным, фильме Эмира Кустурицы «На млечном пути» (Na mliječnom putu), часы сходили с ума, сплевывали хищные стрелки и прерывали бег времени. Но мы живем в реальном мире, где размер имеет значение, прокатчики, как минимум российские, в штыки принимают уже двухчасовое кино, а тут — такое! Жюри Сэма Мендеса проявило известный радикализм, наградив «Женщину, которая ушла» (Ang Babaeng Humayo), фильм априори некоммерческий: хронометраж, длинноты, грязное черно-белое изображение, грубая фактура, абсолютное отсутствие того, что принято понимать под «энтертейнментом», — барьеров между Диасом и зрителями много. Показательно, что на первом пресс-показе (а в Венеции конкурсные фильмы пресса посещает активно) зал Дарсена был заполнен от силы наполовину (а за семь минут до начала второго, более позднего пресс-показа, мой коллега встретил у входа в зал Перла всего двух человек). Зато среди зрителей, пришедших загодя и досмотревших до конца, заметно больше молодежи (и ощутимо меньше людей с бейджами industry).
0

Вадим Рутковский: Концлагерный «Рай» Андрея Кончаловского

1942-й, русская эмигрантка княгиня Ольга (Юлия Высоцкая) попадает в парижский карцер — за то, что укрывала еврейских детей; ее участие в Сопротивлении пока не доказано, но усатый и пузатый шеф полиции Жюль (Филипп Дюкен) собирается его доказать с применением чисто гестаповских мер, хоть толстяк и кичится непричастностью к гестапо. Ольга ужасно боится боли, ей кажется, что не то что под пытками, а замахнись флик — она бы всех сдала, и она предлагает Жюлю себя в обмен на свободу. Тот — похотливый, жовиальный, настоящий француз — соглашается, но сделка срывается: на глазах маленького сына Жюля казнят члены Сопротивления, Ольга отправляется в концлагерь, где так пугавшая ее физическая боль присутствует ежедневно. В тот же лагерь с финансовой инспекцией приезжает командированный лично Гимлером (Виктор Сухоруков) штандартенфюрер СС Гельмут (Кристиан Клаусс). Этот ариец, аристократ и умница не из тех «фармацевтов, мясников, пекарей» и прочих «обычных» людей, что служат в гестапо ради наживы и удовлетворения садистских наклонностей. Он — палач идейный, кичится историей своего рода и свято верит в возможность германского Рая на Земле — пусть для этого и придется уничтожить миллионы: «Мы знали, что совершаем преступление. Оно было нашим жертвоприношением во имя Рая». В Ольге он узнает старинную знакомую, с которой в 1933-м провел незабываемую ночь в Тоскане.
0

Вот только жаль распятого Христа: Венецианский фестиваль и религия

Старуха берет в руки семейную берданку и в щепы расстреливает распятие, стоящее в красном углу. Можно сказать, небо само спровоцировало эту суровую женщину, которой ничего не стоит и котят утопить, и скончавшегося мужа закопать, не отрываясь от плиты и прочих домашних дел, на которые так щедра отшельническая жизнь в горах. Выстрел звучит, когда любимая корова старухи падает в пропасть — за что такое наказание? Это, конечно, всего один эпизод из немецкого фильма «Отшельник» (Die Einsiedler), участника второго конкурса «Горизонты», но, подозреваю, он и стал для куратора Альберто Барберы решающим при отборе картин. В «Отшельнике», живописном и умном дебюте Ронни Троккера, вообще целый рукав тематических козырей для фестивального успеха: кризис среднего возраста (40-летний герой привязан к старикам-родителям и не способен открыть чувства к девушке из рабочей столовой), социальный кризис (горнодобывающая фабрика, на которой работает герой, переживает не лучшие времена), миграция (фабрика ждет афганских гастарбайтеров, девушка из столовой — венгерка, вынужденная сменить имя: ее родное Богларка в Германии никто не может выговорить), мистика Альпийских гор и уже упомянутая религия, то ли стержень, то ли балласт в жизни современного человека. А с религией у Барберы давние счеты.
0

Всем нравятся большие формы? Вторжение в Венецию инопланетян и мюзикла

Первые конкурсанты замахиваются широко, на большой серебряный доллар, однако удар у некоторых получается на ржавый цент. Я не о «Ла ла лэнд» (La La Land), он вряд ли  может кому-то всерьез не понравиться. Режиссер Дэмиен Шазель, прогремевший на весь мир барабанной дробью своей дебютной «Одержимости» (так у нас в прокате обозвали Whiplash), искренне любит джаз и старое кино, не злоупотребляет сентиментальностью, но умеет задеть киноманскую душу цепкой деталью. Вот безработный джазовый пианист Себастиан и его новая девушка Миа, официантка, сочиняющая пьесу и сбегающая с работы на кинопробы (все официантки в Лос-Анджелесе делают это), проводят первое свидание в кинотеатре повторного фильма, украшенном афишами с Джеймсом Дином и Хамфри Богартом. А вот Миа, спустя полчаса экранного времени, уже предчувствуя крах сказочных отношений с Себом, проезжает мимо того самого кинотеатра Rialto и видит вывеску «Закрыто»: какой укол сладкой тоски! Райан Гослинг и Эмма Стоун, давно сработавшиеся партнеры, выдерживают сравнение с теми звездами, что смотрят с фасадов Rialto: даже Клуни не носит костюмы с такой элегантной непринужденностью, как Гослинг, ну а кто сравнится со Стоун в сексуальной хрипотце голоса и сражающей наповал гиперулыбке? Наконец, кто не любит мюзикл? После открывающей фильм сцены, в которой люди, застрявшие в многокилометровой пробке, начинают петь и танцевать, вознося хвалу солнцу, зал взрывается аплодисментами. Но мне хлопать в ладоши что-то помешало. Что же это? Вялость-дряблость режиссерского стиля Шазеля? Он честно старается избегать любых намеков на современную «клипню», снимая, как в старину, длинными планами — которые так удлиняются (при отсутствии внятного внутрикадрового монтажа), что напоминают телеспектакль, зачем-то снятый на пленку (увы, даже в Венеции фильм показали с DCP — стоило ли тогда вообще заморачиваться с пленкой?). Хореография Мэнди Мур? Совсем, совсем не Басби Беркли. Но это мелочные придирки. На новую «Вестсайдскую историю» «Ла ла лэнд» не тянет по другой причине; впрочем, это не то чтобы персональный изъян фильма, скорее, универсальная причина, из-за которой настоящая мелодрама сегодня почти невозможна. Равенство героев, сводящее на нет потенциальный конфликт. Худшее, что с ними случится (и случается) — устанут друг от друга, и все дела. Другой конфликт изумительно надуман: кризис в отношениях начинается, когда Себ «предает» идеалы, идя на сотрудничество с коммерческим джазменом. Тот, знаете ли, использует и компьютер с синтезатором, и девах на подпевках, и элементы стиля соул. А в свое оправдание говорит Себу: ты, мол, на Телониуса Монка молишься, так он революционером был, а не традиций держался. Шазель точно не революционер, никаких новаций в реинкарнации мюзикла не ищет и в итоге почти раздражает: ностальгию по старому Голливуду понять, конечно, проще, чем, скажем, тоску по советской власти — у этих-то мозгов совсем нет, а мы синефилы, ценим классику; вон, в каждой хипстерской квартире найдется плакатик к чему-нибудь архивному. Но сколько ж можно? Хочется какого-никакого, но будущего, а молодой Шазель зациклен на прошлом. Да, возраст, увы, ни о чем не говорит, и в параллельной венецианской программе «Дни авторов» идет дебют исландского режиссера Гудмундура Арнара Гудмундссона — про подростков, которые ни на чем, кроме секса, сосредоточиться не способны. Но снято, будто сценарий вымучивала депрессивная дама глубоко постклимактерического возраста.
0

Без бога, зато в золоте: болгарский мрак победил в Локарно

Надо бы про искусство, но мой бывший начальник Николай Усков давно убедил меня, что людям интереснее про деньги, а в Швейцарии о деньгах не думать невозможно. С них и начну, тем более что даже проходящая сейчас в Цюрихе 11-я биеннале современного искусства Manifesta (10-я была в Петербурге, мы о ней в свое время писали) выбрала тему «Что люди делают за деньги». Ответ оказался предсказуемым: всё, но, чтобы его дать, художники объединились с представителями самых разных профессий. Для, кроме шуток, гениальной работы из нескольких тонн дерьма Майк Буше вступил в коллаборацию с сотрудниками цюрихской канализации. Получился экскрементальный эпос, сказание о тщетности и нужности всего сущего. К моему приезду адский запах, добивавший, судя по рассказам первопроходцев, в начале «Манифесты», присмирел и звучал сердечно — как навоз в деревенских сумерках, с нотами дерева, также использованного в работе, и вообще как-то с душой.
0

Андрей Кончаловский едет в рай: Венеция объявила программу 73-го фестиваля

Венеция любит Кончаловского: он участвовал в конкурсе Мостры (т. е. выставки — так часто называют этот кинофестиваль, неотъемлемую часть Венецианской биеннале искусств) четыре раза, дважды возвращался со вторыми по значимости призами — Гран-при за «Дом дураков» в 2002-м и «Серебряным львом» за «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» в 2014-м. «Рай» — копродукция России и Германии, историческая сага об эпохе Второй мировой, увиденной сквозь судьбы трех героев: русской аристократки Ольги, белоэмигрантки и участницы Сопротивления (Юлия Высоцкая), высокопоставленного офицера СС Гельмута (дебютант Кристиан Клаусс) и французского коллаборациониста Жюля (популярный характерный актер второго плана Филипп Дюкен). Сочетание большого стиля и любимой Кончаловским эксцентрики обещает быть интересным. Первый тизер, смонтированный из «референсов» — хроники и старых фотографий, — здесь.
0

Большие победы маленькой Исландии: Гид по кинофестивалю «страны льдов»

Поиграем в ассоциации? Что первым приходит на ум при упоминании Исландии? Далеко. Красиво: фьорды, тюлени, горы с шапками облаков и зеленые долины. Опасно: вулканы! Маленькая страна, где холодно, но, кажется, уютно. Оплот мира: у Исландии нет даже собственных вооруженных формирований (правда, есть военные базы НАТО, способные, если что, защитить малыша). Много чудаков, что используют в Голливуде: помните недавнюю трэвел-комедию с Беном Стиллером «Невероятная жизнь Уолтера Митти»? Волшебный край света, где говорят на почти инопланетном языке. Чего стоит хотя бы вулкан Эйяфьядлайёкюдль, ставший звездой катастрофических новостей в 2010-м — а ведь он в Исландии не один такой заковыристый. Вот прямо сейчас в Москве проходит молодежная биеннале современного искусства, среди участников основного проекта, разместившегося в совершенно, кстати, потрясающих пространствах Трехгорной мануфактуры, — четыре художника из Исландии, причем двое — как раз те, что работают с магическим природным фактором, — не исландцы по происхождению, сознательно выбравшие новую родину. Вероника Гейгер, датчанка по происхождению, сделала эффектную инсталляцию из отпечатков, полученных при погружении непроявленной фотобумаги в соленые воды озера Тингвадлаватн. А француженка Клер Погам превращает в почти эротический, почти телесный объект ландшафты, снятые на вулкане Эльдфедль с острова Хеймаэй (это, конечно, не Эйяфьядлайёкюдль, но все равно как звучит! И как выглядит!).
0

Что случилось с Эми Уайнхаус за пять лет после смерти

В 2003-м, когда 20-летняя Эми выпустила сенсационный дебютный альбом Frank, думал ли кто-то, что в недалеком будущем она вступит в мрачный «Клуб 27», пополнив список музыкантов, погибших в роковом возрасте? Она никогда не пыталась прикинуться кем-то другим, не стеснялась и говорить, и петь о саморазрушении — предельно искренне, но без повергающего в смущение надрыва, легко, и мучительный личный алкогольно-наркотический опыт превращался в веселенький Rehab, признание в собственной экзистенциальной неустроенности становилось кокетливым джазом (обе песни — со второго, феноменально успешного диска Back to Black). Провидческой кажется сегодня работа Кшиштофа Варликовского, театрального режиссера, вроде бы максимально далекого от мира Эми. Еще в 2008 году он поставил в брюссельском театре De Munt оперу итальянского композитора XVIII века Луиджи Керубини «Медея», придав главной героине — ее партию исполняла немецкая певица Надя Михаэль — черты Уайнхаус. То, что в 2008-м могло показаться натяжкой — ну кто бы услышал поступь античной трагедии в истории молодой британской звезды, сохранявшей вне сцены совершенно подростковую угловатость, кто бы приравнял Эми к вечной изгнаннице Медее, — спустя годы выглядит пугающим озарением. И постановка, записанная и выпущенная на DVD в 2012-м, превратилась в самую странную и неожиданную эпитафию. В годовщину гибели певицы мы решили вспомнить наиболее значительные события, связанные с ее именем и случившиеся уже после смерти.
0

Куда ведет новый «Стартрек»

«Стартрек»-2016 начинается комическим прологом: представляющий галактическую Федерацию капитан Джеймс Т. Кирк (Крис Пайн) прибывает послом доброй воли к народу Тинакси, чтобы вручить осколок фибонанского оружия в качестве символа мира. Но тинаксианцы отказываются принять дар и ведут себя неожиданно агрессивно, дипмиссия терпит провал, Кирк спешно ретируется/телепортируется на корабль «Энтерпрайз». Вообще-то ему не до смеха вовсе не из-за прыгучих космических «хорьков» — годы странствий и изоляции привели к невеселым мыслям: «Если Вселенная бесконечна, не пытаемся ли мы достичь недостижимого?» И вот осевший на базе Федерации Кирк тоскует, подает прошение об отставке и глушит убийственный саурианский бренди — пока абсолютно чеховский персонаж, доктор Маккой (Карл Урбан) не скрашивает его одиночество хорошим пойлом, выкраденным из тайника пилота Чехова (Антон Ельчин): «Странно, — удивляется Кирк, — я думал, что Чехов — vodka guy». Свои проблемы и у коммандера Спока (Захари Квинто): он только что расстался с подругой, лейтенантом Ухурой (Зои Салдана). Глава инженерной службы Скотти (Саймон Пегг) переживает из-за простуды своего первого помощника: зеленая слизь, выделяемая «мелким» при чихании, грозит прожечь любую металлическую обшивку. Лейтенант Хикари Сулу (Джон Чо) сумрачен, видимо, от природы. Разве что Чехов не унывает и первым делом после «приземления» отправляется на поиски бара. Но «Энтерпрайзу» недолго стоять на якоре: о помощи просит представительница неопознанной космической расы, чей корабль, пытавшийся пройти сквозь новую туманность, потерпел крушение на планете Альтамид. Команда Кирка спешит на выручку — и оказывается на неведомых дорожках со следами невиданных зверей, в ловушке, подстроенной монструозной тварью Кроллом...
0

Женщины и эктоплазма: «Охотники за привидениями» снова в строю

Талантливый ученый-физик Эрин Гилберт (Кристен Уиг) в двух шагах от получения ставки в Колумбийском университете, но заветная должность ускользает, когда почтенный ректорат узнает о книге, которой Эрин на пару с подружкой Эбби (Мелисса Маккарти) «согрешила» в молодости. Академическая наука не приемлет никаких паранормальных явлений, а именно о них девушки исписали 480 страниц. Теперь у Эрин нет иного выхода, кроме как присоединиться к Эбби и ее новой напарнице-изобретательнице Хольцман (Кейт Маккиннон) в таком неблагодарном деле, как поиск привидений: на какой бы сугубо научной платформе ни работали девушки, для обывателей это — мошенничество чистой воды. Однако дефицита в материале нет: тихий маньяк, работающий «навозником»-уборщиком в пятизвездочном отеле, задумал уничтожить границу между мирами, создать портал и напустить на невинных мирных жителей армию плотоядных теней. И спасти мир могут только «посмешища», арендующие закуток над китайским рестораном.
0

Почему русское кино никому не нужно? Ответ на фоне Локарно

О Локарно «Сноб» пишет ежегодно (любопытствующие могут найти отчеты под соответствующим тэгом), потому что фестиваль входит, наряду с Канном и Венецией, в тройку мировых лидеров (а не только из-за того, что окруженный Альпами городок в итальянской Швейцарии — райское, без преувеличения, место, где, кажется, что бы ни показывали, все — круто). Локарно — ровесник, но не то чтобы прямой соперник Канна: при схожей ориентации на режиссеров-авторов здесь предпочитают более экспериментальное кино. Сказать «менее зрительское» — или, используя отвратительное прокатное словцо, «не мейнстрим» — не совсем точно. Зрителей здесь на каждый сколь угодно «сложный для восприятия» фильм собирается ну очень много — аудитория FEVI, где проходят официальные конкурсные показы, вмещает 3500 человек, и аншлаги (в том числе на повторах) — норма. А на ночные показы под открытым небом (на Пьяцца Гранде, где, правда, программа «полегче») собирается до 8500 зрителей, несмотря на то что билет на эти сеансы стоит порядочно — 35-40 франков (и даже частые грозы, равновеликие той, что обрушилась сейчас на Москву, не слишком пугают аудиторию — у киноманов всегда под рукой желтые леопардовые дождевики). Среди российских режиссеров, рассчитывающих на международные фестивали, Локарно в приоритете. С прискорбием — но и с горьким осознанием справедливости этого факта — констатируем, что в 2016-м не нашлось почти ни одной картины, удовлетворившей вкус кураторов.
0

Европа у порога: 11 хитов грядущего фестиваля «Территория»

«Территория» — не просто фестиваль, и даже не просто фестиваль-школа, подвергающий студентов из разных городов России благотворному культурному шоку. Вы на минутку задумайтесь: у преподавателей многих гуманитарных вузов страны представления о смелости и радикализме заканчиваются на импрессионистах; приезжают их воспитанники на «Территорию» — а тут такое! Плюс мастер-классы настоящих радикалов: в этом году среди гостей Ян Фабр, чей 24-часовой перформанс «Гора Олимп» в Москву, увы, привезти невозможно — денег не хватит ни у кого; тем не менее, к мастер-классу можно подготовиться — до конца года полная видеозапись «Горы» доступна по этой ссылке. «Территория» еще и поли-мульти-гипер-фестиваль, объединяющий драматический театр, танец, музыку и contemporary art. Подобно биеннале современного искусства, «Территория» формулирует кураторскую тему — в данном случае это «Другая реальность». Точно так же — как глобальное высказывание о Другом (аномальном, непривычном, пугающем и необходимом) — определял свой посыл и январский кинофестиваль 2morrow. Тема лежит на поверхности, и геополитические изменения — в первую очередь, массовая миграция в Европу, вдруг почувствовавшую себя дряхлой и беззащитной перед девятым валом «пришельцев», ее обостряют. Но в этом экспресс-превью «Территории» мы не станем углубляться в концепции, просто сосредоточимся на самых интригующих событиях феста — их, несмотря на затянувшийся кризис, немало, и московские премьеры все еще уравновешены важными гастрольными проектами. 
0

Несправедливые люди. Неофициальные итоги ММКФ

До объявления итогов ММКФ остается несколько часов — и «Сноб», конечно, не преминет сообщить о них и отдельной новостью, и проапгрейдив этот текст. Вот только что вам до этих итогов? Два года назад, анонсируя 36-й фестиваль, я предлагал вспомнить, скольких обладателей «Золотого Георгия» видели читатели — результаты так себе. Многие ли посмотрели прошлогоднего призера, совсем неплохой болгарский фильм «Лузеры» (о нем, если интересно, здесь), режиссер которого, Ивайло Христов, возглавляет жюри в этом году? Уверен, что нет. Конкурс Московского международного, увы, остается самой маловостребованной его частью; кажется, в этом году даже организаторы отчаялись привлечь к нему внимание, поставив сеансы-повторы в самые маленькие, 10-й и 11-й залы «Октября». Публика (по большей части аккредитованная, раздобывшая бесплатные билеты или гордо потрясающая аккредитациями) штурмует залы, где показывают каннские хиты (или, как случилось в предпоследний день, документальное кино «Наша Наташа» про Наталию Орейру, почтившую российскую премьеру присутствием). Большинство моих друзей-киноманов чуть ли не кичится тем, что не ходит на конкурс; обсудить претендентов получается только с Жанной Сергеевой, Олегом Поповым, Антоном Мазуровым да еще с Женей Майзелем, который в этом году входит в жюри ФИПРЕССИ, все остальные выбирают «Тони Эрдманна» или Дюмона — что, по-моему, чертовски несправедливо: все-таки лицо фестиваля определяют фильмы, им открытые. Я честно отсматриваю конкурс ММКФ с 1997-го — были годы более чем достойные (например, 2003-й, открывший Асгара Фархади, сегодняшнего каннского любимчика и обладателя «Золотого медведя» Берлинале), были совсем провальные, но, честно, не жалею о времени, потраченном даже на самые никчемные фильмы: даже самые слабые конкурсные программы говорят о ММКФ и культурной ситуации в стране лучше, чем любые заемные хиты.
0

Порно, политика, духовность. Ключевые слова ММКФ

Правительство Москвы отметило год росийского кино по-своему — перерыв весь Новый Арбат и поставив потенциальных зрителей ММКФ перед почти непреодолимыми препятствиями: добираться до главной площадки, кинотеатра «Октябрь», придется по ямам и канавам, и на пятачке у «Октября» уже не покуришь, не обменяешься впечатлениями. Но, с другой стороны, ММКФ за свою почтенную историю привык к условиям, приближеным к экстремальным, так что, уверен, и эту неприятность, и эту власть фестиваль переживет — плиточники уйдут, а он останется. Фильмов на Московском международном, даже с учетом кризиса и сокращения фестивальных дней до восьми, все равно больше, чем в Канне и Венеции вместе взятых. Разобраться в 22 программах не просто даже прожженному киноману. На открытии будет показан новейший шедевр Сергея Александровича Соловьева «Ке-ды», о котором я подробно рассказывал зимой после показа неоконченной версии. На закрытии — фильм Вуди Аллена «Светская жизнь», вскоре после фестиваля выходящий в широкий прокат. Остальные хедлайнеры ММКФ попробуем классифицировать по ключевым словам.
0

Лето Волкострелова. Фестиваль театра post в Петербурге

В минувшее воскресенье, 19 июня, в Москве сыграли «Карину и Дрона», спектакль казанской творческой лаборатории «Угол» по пьесе Павла Пряжко в постановке Дмитрия Волкострелова. Про тинейджеров, начинается со слов Карины «Хочу съесть бигмак и большую картошку», заканчивается репликой Дрона «Зашкалило на косплей», между ними — 55 минут подростковой трепотни, простой, смешной и неисчерпаемый, космический мир. Большинство ремарок драматурга вроде «целуются, обнимаются, прощаются», «берет планшет, переписывает домашнее задание на листик» режиссер либо сводит к аскетичной пластике (в прямой физический контакт шестеро героев не вступают ни разу, оставаясь в течение всего часа действия на своих мини-подиумах вдоль сцены), либо заменяет игрой света, либо вообще игнорирует.
0

Смерть на взлете. Памяти Антона Ельчина

Если бы Ельчину пришлось бронировать билет на сайте РЖД или «Аэрофлота», в графе «Отчество» он, как американский гражданин, мог бы смело ставить прочерк. Но при ином раскладе он, уроженец города Ленинграда, до сих пор звался бы Антоном Викторовичем. Сын фигуристов Виктора Ельчина и Ирины Кориной, получивших статус беженцев и эмигрировавших в Америку через полгода после его рождения 11 марта 1989 года, в интервью Нелли Холмс смешно рассказывал: «Мне было всего шесть месяцев, когда я приехал в Америку. Родители меня периодически поправляют: "Ты не приехал, тебя привезли"». Он был едва ли не единственной ценностью Виктора и Ирины, с которой они оказались за океаном. Но и в США им не пришлось менять профессию: отец Ельчина до сих пор работает тренером (среди его воспитанников — Саша Коэн, серебряный призер зимних Олимпийских игр 2006 года), мать ставит ледовые хореографические шоу. Маленький Ельчин на коньках держался не слишком хорошо — родителям хватило мудрости не настаивать на продолжении династии фигуристов и поощрить возникшее еще в детстве желание стать актером: выходные Ирина проводила с мальчишкой на пробах. В итоге фильмография Ельчина начинается уже с 2000 года — с роли в сериале «Скорая помощь».
0