Вадим Рутковский /

Всем нравятся большие формы? Вторжение в Венецию инопланетян и мюзикла

73-й Венецианский кинофестиваль открылся новым голливудским мюзиклом «Ла ла лэнд», который убедительно выглядит старым. В ближайшие десять дней за «Золотого льва» с ним посоревнуются Андрей Кончаловский, Вим Вендерс, Эмир Кустурица. Нас ждет панорама большого и старомодного, под стать городу, кино?

+T -
Поделиться:
Кадр из фильма «Ла ла лэнд»
Кадр из фильма «Ла ла лэнд»

Первые конкурсанты замахиваются широко, на большой серебряный доллар, однако удар у некоторых получается на ржавый цент. Я не о «Ла ла лэнд» (La La Land), он вряд ли  может кому-то всерьез не понравиться. Режиссер Дэмиен Шазель, прогремевший на весь мир барабанной дробью своей дебютной «Одержимости» (так у нас в прокате обозвали Whiplash), искренне любит джаз и старое кино, не злоупотребляет сентиментальностью, но умеет задеть киноманскую душу цепкой деталью. Вот безработный джазовый пианист Себастиан и его новая девушка Миа, официантка, сочиняющая пьесу и сбегающая с работы на кинопробы (все официантки в Лос-Анджелесе делают это), проводят первое свидание в кинотеатре повторного фильма, украшенном афишами с Джеймсом Дином и Хамфри Богартом. А вот Миа, спустя полчаса экранного времени, уже предчувствуя крах сказочных отношений с Себом, проезжает мимо того самого кинотеатра Rialto и видит вывеску «Закрыто»: какой укол сладкой тоски! Райан Гослинг и Эмма Стоун, давно сработавшиеся партнеры, выдерживают сравнение с теми звездами, что смотрят с фасадов Rialto: даже Клуни не носит костюмы с такой элегантной непринужденностью, как Гослинг, ну а кто сравнится со Стоун в сексуальной хрипотце голоса и сражающей наповал гиперулыбке? Наконец, кто не любит мюзикл? После открывающей фильм сцены, в которой люди, застрявшие в многокилометровой пробке, начинают петь и танцевать, вознося хвалу солнцу, зал взрывается аплодисментами. Но мне хлопать в ладоши что-то помешало. Что же это? Вялость-дряблость режиссерского стиля Шазеля? Он честно старается избегать любых намеков на современную «клипню», снимая, как в старину, длинными планами — которые так удлиняются (при отсутствии внятного внутрикадрового монтажа), что напоминают телеспектакль, зачем-то снятый на пленку (увы, даже в Венеции фильм показали с DCP — стоило ли тогда вообще заморачиваться с пленкой?). Хореография Мэнди Мур? Совсем, совсем не Басби Беркли. Но это мелочные придирки. На новую «Вестсайдскую историю» «Ла ла лэнд» не тянет по другой причине; впрочем, это не то чтобы персональный изъян фильма, скорее, универсальная причина, из-за которой настоящая мелодрама сегодня почти невозможна. Равенство героев, сводящее на нет потенциальный конфликт. Худшее, что с ними случится (и случается) — устанут друг от друга, и все дела. Другой конфликт изумительно надуман: кризис в отношениях начинается, когда Себ «предает» идеалы, идя на сотрудничество с коммерческим джазменом. Тот, знаете ли, использует и компьютер с синтезатором, и девах на подпевках, и элементы стиля соул. А в свое оправдание говорит Себу: ты, мол, на Телониуса Монка молишься, так он революционером был, а не традиций держался. Шазель точно не революционер, никаких новаций в реинкарнации мюзикла не ищет и в итоге почти раздражает: ностальгию по старому Голливуду понять, конечно, проще, чем, скажем, тоску по советской власти — у этих-то мозгов совсем нет, а мы синефилы, ценим классику; вон, в каждой хипстерской квартире найдется плакатик к чему-нибудь архивному. Но сколько ж можно? Хочется какого-никакого, но будущего, а молодой Шазель зациклен на прошлом. Да, возраст, увы, ни о чем не говорит, и в параллельной венецианской программе «Дни авторов» идет дебют исландского режиссера Гудмундура Арнара Гудмундссона — про подростков, которые ни на чем, кроме секса, сосредоточиться не способны. Но снято, будто сценарий вымучивала депрессивная дама глубоко постклимактерического возраста.

Кадр из фильма «Heartstone»
Кадр из фильма «Heartstone»

Казалось бы, вожделенное мной будущее — это «Прибытие» (Arrival), один из самых ожидаемых фильмов фестиваля — в первую очередь потому, что от его режиссера, квебекца Дени Вильнева, никогда не знаешь чего ждать. Фестивальная карьера Вильнева начиналась в Канне 1998-го со страннейшей любовной истории «32 августа на Земле», год назад он показал уже в главном каннском конкурсе «Убийцу», не слишком оригинальный сюжетно, но сражающий чисто изобразительной силой экшн о копах и зверях из наркокартеля. Между ними были — если скороговоркой — драма «Водоворот», черно-белый «Политех» — хроника резни, учиненной в политехническом институте, тягостный сюр с Джейком Джилленхолом «Враг». Кажется, Вильневу почти все равно, за какой сюжет браться, лишь бы была возможность по полной проявить постановочное мастерство. И получается, что если достается Вильневу хороший сценарий, выходит шедевр — такой, как «Пленницы», а если в основе драматургия так себе, то и кино получается соответствующее. Вильнев — формалист-перфекционист, каждый кадр фантастического фильма «Прибытие» выстроен, выделан и более всего похож на каллиграфические круги-иероглифы, которыми пытаются объясняться с землянами инопланетные пришельцы. Так же пластически красив, так же сложно устроен и так же просто дешифруется. Я не случайно назвал «Прибытие» «фантастическим фильмом» — не триллером, не боевиком: это просто фильм с инопланетянами, без саспенса и даже без особого действия. В то, что пришельцы в своих кораблях, похожих на рассеченные вдоль яйца, не собираются на нас нападать, верится охотно; один только китайский генерал сомневается и склонен к эскалации конфликта.

Кадр из фильма «Прибытие»
Кадр из фильма «Прибытие»

Американцы ведут себя осторожнее и посылают к инопланетным гостям команду лингвистов с еще не оправившейся от личной травмы (смерти дочери по причине злокачественного заболевания) Луизой Бэнкс (Эми Адамс). И начинается долгая, кропотливая работа — поиск коммуникации с гигантскими спрутами, издающими непонятные звуки и рисующими на мареве молочного тумана свои чернильные круги. Понятно, конечно, что надо не воевать, а договариваться, и наука о языке тут в помощь, но стоило ли ради такого вывода городить величественный визуальный огород? Плюс «Прибытие» — как и «Гравитация», чья слава тоже начиналась в Венеции, — совершает одну удручающую (меня, во всяком случае) вещь: тащит в космос сугубо земные (еще точнее — очень женские) проблемы. Эй, обещали фантастику! Она есть, в наличии и, как водится, как бы непредсказуемый финальный твист, так что я лучше помолчу, чтобы ненароком не разболтать лишнего. Твист я разгадал задолго до финала. А подозревать, что кино сомнительное, стал уже с первых кадров — пролог с рождением ребенка выглядит будто пародия на позднего Теренса Малика: и свет, и музыка (вообще, пафосный и, по обыкновению, блеклый саундтрек к фильму написал Йохан Йохансон, но для затравки использовали In the Nature of Daylight Макса Рихтера) такие, что сразу ясно — речь не просто о рождении, но о Рождении. Не мелочимся. Посмотрим, кто не станет мелочиться с реальными на то основаниями.