Электротрэш, водка и три сестры

В новой постановке «Трех сестер» в лондонском театре Lyric чеховские герои играют на электрогитаре, кипятят воду в электрочайнике и снимают друг друга на цифровые камеры. Ну и, конечно же, пьют водку

Фрагмент афиши спектакля «Три сестры»
Фрагмент афиши спектакля «Три сестры»
+T -
Поделиться:

Афиша в виде коллажа из бутылок, самоваров, православных храмов — и аншлаг в зале. За день до предпремьерного показа билетов на спектакль почти не достать. Осталось лишь несколько мест на балкон под самым потолком. К счастью, лондонские театры устроены так, что даже с самых дальних мест хорошо видна вся сцена.

А на сцене, которую британский режиссер Шон Холмс (Sean Holmes) застелил листами фанеры, три фортепиано и кое-какая мебель, в дальнем же углу посажен звукорежиссер, который периодически запускает композиции в стиле электротрэш.

Если не знать содержания спектакля, можно подумать, что перед нами повествование о нелегкой жизни современной британской аристократии. Младшая сестра Ирина — типичная topshop girl в леггинсах и коротком платье, а барон Тузенбах в модных очках и оранжевых брюках словно только что вернулся с прогулки по Брик-лейн. Атрибуты русской жизни вроде непременной водки появляются на сцене лишь эпизодически.

«Шекспир более универсален, чем Чехов, — его пьесы можно переносить во времени», — считает Дениз, давно интересующаяся творчеством русского классика. С ней я разговорилась в антракте. Точку зрения Дениз разделили и другие зрители. В переполненном зале после антракта появились свободные места.

После трехчасового спектакля артисты выглядели уставшими, но казались совершенно счастливыми: ведь для британского актера сыграть в пьесе Чехова — все равно что для русского сыграть Гамлета.

Пол Вудсон (Paul Woodson) (подпоручик Федотик) признался, что Чехов — его любимый драматург; после работы над этой пьесой он стал его понимать лучше:

«Кстати, а как правильно произносится "Старая Басманная?"» — спросил меня Джон Лайтбоди (John Lightbody), исполнитель роли Вершинина. Трудности с русскими именами и названиями были не только у него. Клэр Данн, (Clare Dunne), сыгравшая Ирину, пожаловалась на ту же проблему:

«Часто слышу от британцев, что русскую литературу невозможно читать, потому что Иван может быть Ваней, Ванечкой, Ванюшей и Иваном Ивановичем», — рассказала мне Наталья, одна из немногих русских, оказавшихся в этот вечер в театре. Она отзывалась о спектакле, официальная премьера которого назначена на 25 января, более чем сдержанно:

 

 

 

 

Комментировать Всего 8 комментариев

Бедный, бедный Антон Павлович! Только ленивый не поизголялся на Вашими трудами, в погоне за внешними сценическими эффектами и попытке самоутвердиться, совершенно забыв при этом, (или не понимая), о ЧЕМ это Вы пишете,  что Вас волнует, о глубинной сути Ваших произведений, о Вашей личной драме, о Вашей жизни, не зная и не понимая которую, и не прочувствовав ее, не возможно, да и не нужно и браться-то за Вас. Груба жизнь!

Марго Сьюрсен Комментарий удален

Лариса, вы знаете, разговаривая с актерами пьесы, я поняла, что они, на самом деле, пытались именно вникнуть в чеховский текст, прочувствовать его и передать на сцене. Но ведь это совершенно разный менталитет, культурный и социальный контекст и так далее и тому подобное -- так что было бы даже странно, если бы у них получился именно такой Чехов, каким мы его себе представляем.

Один мой друг как-то отметил, что русские традиционно очень ревностно относятся к своей классике в иностранных интерпретациях. Возможно, это действительно так, не знаю. А как Вы считаете?

Не совсем так. Я отношу себя к тем,  очень придирчивым  и достаточно строгим ценителям, которые  ревностно относятся к любой интерпритации классического произведения, и не важно где, "у нас" или "у них". И актеры тут совсем не при чем, хотя часто бывает полное несоответсвие персонажа, написанного автором и актером, его исполняющим.  Но, тем не менее, они - это то орудие, тот пластилин, тот выразительный материал, которым пользуется режиссер, для достижения своего результата. А вот какие выразительные средства он использует, какие идеи он вынашивает и какую цель он преследует,  какие амбиции он тешит, считая себя вправе браться, не понимая или не имея достаточного ума, таланта и такта  за известный литературный материал, это все уже на совести режиссера, вернее сказать,  того, кто себя таковым считает.

Понимаю Вас. Признаюсь, мне от этой постановки было не очень комфортно -- слишком уж в отрыве от контекста. А вот в 2008-м году посмотрела "Иванова" в Donmar Warehouse -- вот у этой команды, на мой взгляд, все получилось, да без какого-либо эпатажа. Помню, я очень быстро перестала вообще обращать внимание на то, что пьеса идет на английском -- настолько все было гармонично. И с огромной долей уважения к тексту и контексту. 

А Вам доводилось ли видеть успешную интерпретацию Чехова на иностранной сцене? Или других русских драматургов?

Марго Сьюрсен Комментарий удален

Например, те же "Три сестры"  в постановке Питера Штайна.

Интересно, в чем все-таки секрет успешной интерпретации пьесы на другом языке, в другом культурном контексте... Что должен сделать режиссер, чтобы и носители культуры и языка первоисточника были довольны, и чтобы иностранный зритель не чувствовал себя чужим.

Для начала полюбить автора и уважать своего зрителя.

Замечательный получился у англичан Чехов. Современный, чувственный, задающий вопросы и заставляющий зрителя задуматься. Без нафталина и условности "традиционной постановки пьесы по Малому театру"  пьеса смотрится на одном дыхании. Актеры какбудто бы общаются с залом, живут, а не играют. Думаю человеку, ни разу в жизни не державшему томик Чехова в руках, после спектакля захотелось бы преобрести томик пьес, пусть и в переводе, продающийся в фойеу театра.

 Актерский состав очень сильный. Оcобенно следует отметить игру  актрисы Рамолы Гарай, сыгравшей Машу.  Известная по фильмам Искупление, Эмма и  Ангел (Франсуа Азона), Рамола, одна из самых ярких и талантливых британских актрис по мнению журнала The Sunday Times,  обладает той самой энергетической способностью передавать эмоции не только сквозь  экран, но со сцены  в зрительный зал.