Хороший плохой английский

Есть десяток вариантов выучить язык: нанимать репетиторов, учиться по скайпу с носителем языка, пойти в языковую школу на полгода-год или поехать в отпуск на три недели в языковой лагерь. «Сноб» проверил, насколько эффективен последний способ, отправив корреспондента в Англию вместе с компанией «Знание центр»

Фото: Rana Faure/GettyImages
Фото: Rana Faure/GettyImages
+T -
Поделиться:

«Здравствуйте, меня зовут Ксения, мне довольно много лет, и я плохо говорю по-английски...» — именно так я бы начала рассказ о себе, если бы попала на анонимное собрание благополучных людей, у которых есть проблема, мешающая им чувствовать себя полноценными.

Я учила английский в последних трех классах школы как второй иностранный, затем год в университете. Потом почти два года провела в Америке и совершила большую ошибку с точки зрения изучения языка: нашла русских подруг. У нас были младенцы примерно одного возраста, общие интересы, мы замечательно проводили время, и благодаря Америке у меня появились очень близкие люди, но язык я улучшила лишь чуть-чуть, дополнив свой словарь бытовой лексикой. Следующая попытка — английский по скайпу, мы беседовали с прекрасной далекой афроамериканкой: ни словаря, ни грамматики, я что-то мычу через силу. Потом афроамериканка вдруг исчезла, а вместе с ней исчез и запал. Последняя попытка была полгода назад: снова уроки по скайпу, на этот раз с моей двоюродной сестрой, преподавателем английского. Поскольку мы с ней люди довольно занятые, занимались по ночам. Занятия закончились, когда я заснула во время урока.

Проанализировав свой опыт, я поняла, что выкроить два-четыре регулярных часа в неделю на занятия сложнее, чем с той же целью уехать куда-то на неделю-другую. С этой мыслью я и пришла в «Знание Центр»,  компанию, уже 23 года занимающуюся организацией обучения за рубежом. Именно там я впервые откровенно, как в кабинете у психоаналитика, со слезами в голосе рассказала о том, как я страдаю от ощущения своей неполноценности. И мне твердо пообещали сделать из меня англоговорящего человека.

«Знание Центр» старается по максимуму снять с будущего студента все хлопоты, связанные с получением визы, поэтому вам остается сделать только то, что кроме вас никто не может: получить справки в банке и на работе (пять справок за один день — я считаю, это рекорд). Всю остальную рутину — копии документов и переводы, запись в посольство — компания берет на себя. Кроме того, она оказывает все услуги, связанные с организацией поездки:  покупка билетов,  трансфер от аэропорта до места обучения, медицинская страховка. Еще «Знание Центр» страхует от потери документов.

Две недели ожидания визы — и вот курьер привозит паспорт. Вечером мы встречаемся с руководителем языковых программ Еленой Редькиной, она подробно рассказывает мне, кто и где меня встретит, что с медицинской страховкой, с кем связываться, если что. На прощание выдает мне большую папку с распечаткой всевозможной информации, имеющей отношение к моей поездке.

И вот ранним осенним утром я села на свое место в самолете и улетела в Лондон.

Оксфорд

Моя первая школа — Oxford International. В аэропорту меня встречает Кике, менеджер по социальным программам, довозит до Оксфорда и в резиденции Cambridge Terrace запускает меня в мою студию с ванной-туалетом и небольшим кухонным уголком.

Резиденция расположена в тихом уютном месте, но при этом в четырех минутах ходьбы от школы, а школа бок о бок с магазином Marks&Spenser, где продуктовый отдел битком набит готовой недорогой едой (это оказалось актуально в условиях одолевших меня бесов лени и экономии). Чуть позже, отправившись на прогулку по Оксфорду, я обнаружила, что за углом школы — главные улицы Оксфорда и все то, за чем туда едут туристы: университетские колледжи, парки, старинные башни и церкви, улочки, которые помнят Льюиса Кэрролла, Джона Толкиена, Билла Клинтона, а также магазины, рестораны и английские пабы.

Первое утро в школе началось со знакомства с Марком Чалланом — в школьных терминах он, вероятно, завуч по учебной работе. Марк усадил нас за компьютеры делать тест, сказав:

— Мы проводим этот тест не для того, чтобы решить, что у вас плохой или хороший английский, а для того, чтобы распределить вас по группам. Поэтому не бойтесь, не стесняйтесь, пишите то, что считаете нужным.

Это звучит все время: не бойтесь, ошибайтесь, вы здесь, чтобы учиться — если бы вы все знали, вас бы здесь не было. В первый же день во время знакомства с сотрудниками школы каждый из них повторяет: если вы по какой-либо причине не чувствуете себя здесь счастливым, сообщите, пожалуйста, нам.

После ланча у нас экскурсия по Оксфорду. В рассказе Беллы, сотрудницы школы, Толкиен и Кэрролл, Нарния и Гарри Поттер. На лугу колледжа Christ Church, в котором снимали столовую Хогвартса, пасутся университетские коровы. И я понимаю, что мое главное ощущение от первого дня — покой и уверенность, что из этой затеи получится что-то хорошее.

Неделя первая

Во вторник начинается учеба. Моя группа — французы, корейцы, итальянец, китаянка. Первое же задание вводит в ступор: надо встать в разных концах класса и прокричать партнеру выданное тебе на бумажке предложение. При этом остальные девять учеников заняты тем же, а преподаватель Джейми врубил громкую музыку. Мы кричим на весь квартал. Это весело и как-то сближает. Одно задание — 10-15 минут, и мы переходим к следующему. Джейми раздает листочки, включает учебный ролик на интерактивной доске. Мы слушаем, смотрим, читаем. Темп очень высокий.

Первое и главное ощущение здесь — свобода. Можно сидеть на полу, можно на парте, можно во время занятия встать и походить, писать синей, розовой ручкой или фломастером, можно калякать прямо в тексте, который для тебя распечатали перед занятием. Делай все что хочешь, если это помогает тебе учиться.

Каждый день после занятий в школе социальная программа: чаепитие, welcome drink, экскурсия, настольные игры, просмотр фильма, участие в graduation. Администрация очень просит участвовать — это важно и нужно для совершенствования разговорного навыка и снятия барьеров. Но с этой точки зрения не важно, пойдем ли мы все вместе на afternoon tea, организованный школой, или дружно и неорганизованно напьемся всей группой в ближайшем пабе.

На послеобеденном уроке преподаватель Аарон вошел в класс, сел на край парты и трагическим голосом спросил:

— Слышали новость?

— Бранджелина? — сразу же оживился класс.

Аарон попросил нас назвать фильмы, где снимались Джоли и Питт. Так мы вышли на разговор о кинопроизводстве и о том, кто в нем участвует. Аарон раздал учебные материалы. Сначала мы разбирали содержание истории двух владельцев небольшой студии, собирающихся снимать кино, затем преподаватель разделил класс: одна половина представляет режиссера фильма и автора сценария, вторая — инвесторов. Я попала во вторую. Наши задачи — заставить создателей фильма взять на три главных роли звезд, сделать конфетно-сиропный финал, перенести место действия и съемок из Парижа в Берлин и так далее. Мы уселись друг напротив друга, и начались настоящие переговоры. Кореец, немка, русская, арабка, кореянка — сидим и кричим, словно действительно бьемся за собственные деньги и за собственный фильм. Уже конец урока, Аарон выгоняет нас из кабинета, а мы еще продолжаем на лестнице:

— У нас нет денег на трех звезд уровня Анджелины Джоли!

— Правильно, поэтому и надо перенести съемки в Берлин — он гораздо дешевле Парижа!

Неделя вторая

Я начинаю понимать, что для человека, имеющего за плечами опыт советской школы, уроки английского-  это не просто изучение иностранного языка. Это тяжелое избавление от страхов и комплексов, которые мы тащим на себе многие годы после школы. Трудно привыкнуть к тому, что можно ошибаться — и никто не поставит жирную тройку, не скажет: «Способная, но ленивая».

Мы писали небольшую работу, на следующий день наша преподавательница Индия раздала нам проверенные листочки. Я развернула свой листок и расстроилась: он весь был исчеркан большими чернильными галками — не красными, а синими, — но от этого не легче. И только через пять минут я узнала, что так Индия выделяла те места, которые ей особенно понравились (обороты, словосочетания, правильные предлоги), а ошибки отмечены крестиками на полях — два или три еле заметных крестика на фоне целой стаи галок!

Со мной произошло что-то странное. Если раньше английские тексты раздражали и я всячески избегала говорить на этом языке, то теперь все наоборот: я ищу эти тексты, ищу возможность поговорить. Однажды минут на 40 застряла перед строящимся зданием физической школы Оксфордского университета: читала щиты. Что не понимала — переводила с помощью словаря в телефоне. Зачиталась. Поняла, что мне нравится говорить и слушать, что мне не страшно сказать «извините, я не поняла», и я вовсе не становлюсь после этого никчемной дурочкой в глазах говорящего. Не упускаю ни одной возможности практиковаться: как-то раз минут пятнадцать болтала с клошаром, ловившим рыбу; узнала, что мы, русские, хорошие, но мрачноватые.

После занятий мы идем разношерстной компанией обедать в бразильский ресторан. Едим стейки, обсуждаем национальные стереотипы, говорим с жуткими ошибками, спотыкаясь, но понимаем, смеемся, спорим. Итальянцы не знают, кто такой комиссар Каттани — приходится объяснять. Турок спрашивает, правда ли, что в России все ненавидят иностранцев. С одногруппником из Южной Кореи мы быстро находим общий язык, обсуждая Северную.

Учителя одинаково позитивные и мотивирующие. С ними хочется работать на пределе возможностей, и я стараюсь. При этом они большие молодцы в части установления границ: при их дружелюбном отношении ко всем не происходит чрезмерного сближения.

Расставание с Oxford International — немного печали, много приятных воспоминаний и очень много благодарности. Оксфорд всегда молодой и при этом старинный. Здесь нельзя остаться навсегда, так же как нельзя навсегда остаться ребенком, но можно иногда сюда приезжать на новые учебные программы и снова становиться его полноправным гражданином — так же как, навещая бабушкин дом, мы снова ненадолго становимся маленькими.

Неделя третья. Лондон

London School of English — одна из старейших языковых школ для взрослых в Лондоне. Резиденция Digs Ravenscourt, где живут студенты школы, — новое, с иголочки, здание с внутренним двориком, где днем всегда кто-то сидит с книжкой или ноутбуком. Автобус до школы ходит раз в четыре-пять минут. Забираешься на второй этаж и четверть часа сидишь, бездумно смотришь в окно, разглядываешь улочки, где соседствуют маленькие национальные рестораны и магазинчики. Они будто пестрая иллюстрация к урокам в Лондонской школе английского, а вывески — учебные пособия, и я достаю из кармана смартфон, смотрю в словаре новое слово и записываю его в приложение с карточками, по которым можно учить слова.

London School of English была основана в 1912 году, когда накануне Первой мировой войны возник спрос на изучение английского иностранными специалистами. Мне предстоит учиться в одном и трех ее отделений — Holland Park.

Если в оксфордской школе средний возраст учащихся был примерно 23 года, то многие студенты лондонской школы — взрослые, часто солидные люди, порой даже топ-менеджеры крупных международных организаций из самых разных стран, которым надо улучшить язык. Это очень комфортно: оказывается, ты не единственный взрослый на планете, который не очень хорошо говорит по-английски.

Первый этап, как и в Оксфорде, — тестирование. Письменное мы уже прошли онлайн, теперь очередь устного. На собеседовании мы сидим напротив преподавателя вдвоем: я и седеющий менеджер итальянской фирмы по продаже проводов и кабелей, необыкновенно элегантный. Преподавательница задает стандартные вопросы о нас, о том, почему мы приехали учить язык, мы по очереди отвечаем, итальянец запинается и теряется в поиске новых слов, и вдруг я замечаю, что под столом он яростно выкручивает себе кожу на руке, до синяков, до красных отметин. Пожалуй, это главное впечатление первого дня — то, как велик страх перед разговором у взрослого человека, который не уверен в своем знании иностранного языка.

Наконец наша группа на эту неделю сформирована: швейцарка (международная фирма по продаже цветов), хорватка (топ-менеджер банка), немец (ассистент лектора на кафедре теологии), итальянка (работает в фуд-индустрии), два француза (один из нефтяной компании, другой из компании-оператора сотовой связи) и я. Деннис, наш учитель, совсем не похож на преподавателей из Oxford International. Он не делает никаких скидок на наши знания-незнания и говорит в обычном для себя довольно быстром темпе. Тем не менее, я с радостью замечаю, что все понимаю.

В стоимость обучения входит обед из трех блюд. В школе готовят невероятно вкусную еду из местных продуктов, каждый день что-то новое, в конце — десерты и сыр. Перед очередным уроком остается еще немного времени для прогулки по городу — благо рядом чудесный парк и великолепный Ноттинг-Хилл.

В среду мы обсуждаем, как устроена презентация: с чего начать, вежливые вводные и заключительные фразы, структура. В конце урока оказывается, что к пятнице каждый из нас должен сделать презентацию по любой теме. Интересно и страшно.

В четверг нам раздали материалы для ролевой игры. Мы — две команды: администрация острова Мазанджира и международная компания, которая хочет развивать на острове туризм. У нас на руках карта Мазанджиры, мы должны набросать план проекта, решить, что нужно построить, понять, что мы можем попросить у администрации и что предложить ей. После бурных дебатов внутри команды начинаются переговоры с противоположной стороной. Администрация острова то ли в шоке от нашего предложения, то ли делает вид.

— Что?! Вы хотите привезти 5000 туристов на остров с населением 130 000 тысяч?

— Мы планируем построить десять туристических деревень вместимостью около 500 человек в каждой…

— Ваш проект совершенно не учитывает интересы коренного населения и приведет к гуманитарной и экологической катастрофе острова!

Деннис за своим столом умирает от беззвучного смеха, не забывая отмечать наши ошибки. В London School of English приняты два подхода к работе с ошибками: если задача в том, чтобы поработать над аккуратностью, — учитель перебивает ученика и поправляет, а если нужно, чтобы ученики как можно больше говорили, — пишет на бумажке, что было не так и как надо правильно. После наших «переговоров» каждый получает свою стопку бумажек. Деннис благодарит нас и говорит, что это было смешнее, чем ТВ-шоу, но нам надо учиться говорить мягче, вежливее.

К пятничной презентации я готовилась пять часов. Терзала друзей и близких вопросами: как будет «дворняга»? а «ночлежка»? как лучше перевести слоган фонда «Вера» «Если человека нельзя вылечить, то это не значит, что ему нельзя помочь»? Утром встала пораньше, ходила взад-вперед по комнате с чашкой чая и с выражением зачитывала свой доклад. В результате чуть не опоздала на занятия.

Из семи человек в группе доклады шести были связаны с работой. Ассистент лектора по теологии рассказывал о том, как правильно читать Библию, а девочка из пищевой промышленности — о том, что лучше, мед или сахар. Я же, специализируясь на темах, связанных с образованием, детской психологией и благотворительностью, сделала презентацию о российских благотворительных фондах, с которыми давно дружу.

Выхожу, под собой не чуя ног. Давно так не волновалась. Подключаю флешку к компьютеру и начинаю говорить, все быстрее и увереннее, все реже заглядывая в тетрадь. На экране мелькают знакомые лица, собаки из фонда «Не просто собака» в гостях у детских домов, волонтеры в хосписе, ночной автобус «Ночлежки», праздники фондов «Созидание», «Галчонок» и «Подари жизнь», коробки подарков для домов престарелых, «Гринпис» в горящем лесу, «Лиза Алерт» на поиске… Меня слушают очень внимательно, иногда, когда я рассказываю смешные и грустные истории о фондах, — затаив дыхание.

— Ксения, — говорит мне француз после того, как мы все удачно представили свои презентации и отправились обедать, — спасибо тебе за сегодняшнюю презентацию. Спасибо за то, что ты показала нам столько ваших лиц. Ты знаешь, мы, — говорит он и широким жестом обводит сидящих за столом и внимательно слушающих немца, швейцарку, итальянку, хорватку и еще одного француза, — мы же совсем вас не знаем. Мы вас, если честно, боимся. А ты показала нам ваши лица: вы, оказывается, смеетесь, радуетесь, вы совершенно нормальные и такие красивые.

И они все кивают мне и улыбаются, а я впервые в школе не могу ничего сказать, кроме thank you.

...На прощание я прохожу еще раз по притихшей после занятий школе. Я очень хочу когда-нибудь вернуться сюда. За эти три недели я полюбила английский язык, теперь надо просто работать, и, что самое главное, я знаю как, понимаю где, и уверена, что у меня все получится.

Комментировать Всего 1 комментарий
Детские программы в Оксфорде

В Оксфорде я ходила в гости после занятий – компания «Знание центр», мой гид по английскому образованию, организовала для меня визиты в детские школы.

Первый визит – в Oxford Tutorial College. Здесь с 16 лет два года учатся школьники, которые хотят поступить в английские университеты. В колледже половина студентов – англичане, половина – иностранцы. Отличительная особенность колледжа – фактически индивидуальная программа: здесь ребенка будут учить тому, чему он хочет учиться, что ему нужно, причем даже в том случае, если он – единственный в колледже, кому нужен этот предмет. Поэтому в колледже есть как классы на 10-12 человек, так и крошечные кабинеты для занятий с учителем один на один. В Oxford Tutorial College немало русских студентов. Илья с 4 класса учится в Англии, в частной школе-пансионе, говорит, что OTC он выбрал, потому что колледж сильно отличается от частной закрытой школы: здесь демократичная атмосфера и все гораздо более индивидуально, чем в частной школе. Полина учится в OTC второй год. Ее специализация – история искусства, собирается поступать в британский университет на архитектуру. На вопрос, в чем разница между английским и российским образованием, Полина отвечает: в Англии отношения между учителем и учеником более дружеские, учителя здесь более открытые, говорят на молодежном языке – но, с другой стороны, учителя не могут созвониться с учеником или написать ему, это запрещено.

Следующий визит – в колледж D’Overbroeck’s – один из самых известных в Оксфорде. В нем учатся около 480 детей от 11 до 18 лет, иностранные студенты – с 14 лет. После инспекции The Independent Schools Inspectorate колледж получил оценку «excellent» за качество преподавания и за обеспечение учебного процесса. В D’Overbroeck’s меня познакомили с двумя студентками из России, Дашей и Дариной. Даша говорит, что в России есть свои преимущества: ты изучаешь 18 предметов и получаешь базовые знания о каждом из них, здесь же ты изучаешь только то, что тебе нужно для дальнейшей карьеры. У девочек почти нет свободного времени, учеба на первом месте, но поскольку они здесь учат только то, что нам нравится, им очень хорошо. По их общему мнению, тут нечего делать тем, кто не хочет учиться.

Bucksmore Education – еще одна школа, чьи отделения располагаются в Оксфорде. Это летние курсы для подростков в двух знаменитых колледжах Оксфордского университета: St Hilda’s College и Brasenose College, поэтому дети от 16 до 19 лет могут попробовать поучиться и пожить в одном их лучших университетов мира. Летний курс St Hilda’s College – это выбор из двух программ: Bucksmore Oxford и Arts Choice: в первом случае ребенок интенсивно учит язык и делает проект на английском, во втором, помимо английского, еще и занимается искусством, выбирая себе один курс из пяти. В Brasenose College на летней программе Advanced Studies Program учатся дети 16-19 лет. В маленьких (не более шести человек) классах они занимаются подготовкой в университет и углубленным изучением предметов на английском языке (выбор из 26 предметов), поэтому здесь ждут детей с хорошим уровнем владения языком. Занятия ведут преподаватели, сотрудничающие с Bucksmore Education, в том числе и из Оксфорда, по программам первых курсов университета. Еще одна важная для Bucksmore Education программа – Home Tuition, проживание в семье учителя. Сами учителя считают, что это один из самых эффективных способов изучения языка – в комфортных для всех условиях, один на один, в неформальном общении.

Эту реплику поддерживают: Надежда Рогожина