Арианна Салливан, Алексей Евстратов

Мировая литература в современных деньгах. Часть 3

«Сноб» и латвийский банк Citadele перечитали мировую художественную литературу, пересчитали старые деньги на новые и попытались понять, во что сейчас нам обошлись бы приключения и траты, аналогичные тем, что описаны у великих писателей. В этом выпуске — британская и американская классика

Фото: Michael Buholzer/REUTERS
Фото: Michael Buholzer/REUTERS
+T -
Поделиться:

США

Сколько сумела собрать Делла на рождественский подарок своему мужу Джиму?

О’Генри, «Дары волхвов»

1905 год

1 доллар 87 центов

Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество.

Делла и Джим живут чрезвычайно скромно: Джим зарабатывает двадцать долларов в неделю (около 500 евро в современном эквиваленте), 8 из которых уходит на их нью-йоркскую меблированную квартиру. Кушетка в этой квартире видала виды, ковер поизносился, жакет и шляпка Деллы в русском переводе наделены жалостливым эпитетом «старенькие». Джим в декабре ходит без перчаток.

То ли вследствие экономного образа жизни, то ли вопреки ему, молодая пара не чужда тщеславия. Две вещи являются предметом их общей гордости: старинные наручные часы Джима (переходившие от отца к сыну, как в «Криминальном чтиве») и роскошные, ниже колен, волосы Деллы. Обе вещи имеют особую, символическую ценность. Волосы Деллы показывают ее терпение и аккуратность. Часы Джима указывают на его пунктуальность (Делла замечает, что он никогда не опаздывает) и связывают его с семейной историей.

Достоинства персонажей дополняет и усиливает их готовность расстаться с символами собственных благодетелей, чтобы украсить чужие. Делла убеждена, что ее волосы затмили бы блеск нарядов и сокровищ царицы Савской, но это не мешает ей продать их за 20 долларов — эквивалент их недельного дохода. В наше время, при некотором везении, Делла смогла бы сбыть волосы в интернете за сопоставимую сумму в евро (и даже дороже). На вырученные деньги Делла покупает цепочку для карманных часов, чтобы Джим мог демонстрировать свою реликвию, но тот, в свою очередь, избавляется от часов, чтобы купить черепаховые гребни для ее невероятных волос. Современным аналогом подарка в 20 долларов (500 евро на наши деньги) могли бы быть те же украшения или дорогие (но не дизайнерские) марки одежды — такие подарки сегодня делают друг другу представители среднего класса с мечтами о большем. Сложнее представить себе квартиру в Нью-Йорке, аренда которой стоит 800 евро в месяц (8 долларов в неделю для Деллы и Джима), по крайней мере на Манхэттене. Так что либо Делле пришлось бы устроиться на работу, либо обоим — жить в Нью-Джерси.

За сколько хозяин Джима собирается его продать?

Марк Твен, «Гекльберри Финн»

1884 год

800 долларов

Я ведь сам себе хозяин, а за меня дают восемьсот долларов. Кабы мне эти деньги, я бы и не просил больше.

Большая часть приключений Гека Финна и его товарища, сбежавшего раба Джима, разворачивается на природе, вдалеке от опасностей человеческого общежития. К обоим, однако, прикреплен невидимый ценник. За поимку Джима объявлена награда в 300 долларов, и ему грозит возвращение в рабство. Дома Гека ждет 6 тысяч долларов, которые лежат в банке с годовыми дивидендами в 2,5 процента, — это эквивалент найденного им клада. Но по пятам за ним следует отец-пьяница, который тоже интересуется этими деньгами. За голову Гека объявлена награда в 200 долларов.

Несмотря на эти внушительные суммы, компаньоны живут дешево: согласно подсчетам Гека, их дневной рацион стоит 15 центов — около 4 современных евро. Описывая добычу, доставшуюся им от встреченных на пути мошенников, — подзорную трубу, одежду, одеяла, сигары и книги, — Гек поясняет: «За всю свою жизнь мы никогда не были такими богачами!» Это богатство утилитарного свойства, в отличие от далеких и абстрактных сотен и тысяч долларов.

Вопрос денежного эквивалента живого человека, одновременно еще более абстрактный и донельзя конкретный в рабовладельческом обществе, встает в связи с повторной продажей Джима в рабство — всего за 40 долларов. Джим не без хвастовства рассказывает, что за него должны были дать 800 долларов — примерно 20 тысяч евро в сегодняшнем эквиваленте. В действительности это была средняя цена за раба мужского пола без особых талантов. На 300 долларов, назначенных за его поимку, можно было безбедно — по меркам героев Твена — прожить год: Гек объясняет, что они с Томом (Сойером, разумеется) не знали, что делать с ежедневным долларом причитающихся им дивидендов. (Сегодня эти 7 с половиной тысяч евро не покажутся в Европе серьезной суммой даже деревенским подросткам: половина тут же уйдет на мощный мотоцикл или подержанную машину.) Но чуть больше тысячи евро, «подлых сорок долларов», было для Гека оскорбительно низкой ценой. И действительно: за ту же сумму в 1840 году (примерно в это время разворачивается действие романа) можно было купить пару беркширских свиней.

Какую награду обещает Ахав, капитан «Пекода», тому, кто первый увидит Моби Дика?

Герман Мелвилл, «Моби Дик, или Белый кит»

1851 год

1 золотой дублон

— Тот из вас, кто первый увидит белоголового кита со сморщенным лбом и свернутой челюстью; тот из вас, кто первым даст мне знать о белоголовом ките с тремя пробоинами у хвоста по правому борту; тот из вас, говорю я, кто первый увидит белого кита, тот получит эту унцию золота, дети мои!

Дублон, обещанный в награду в романе Мелвилла, не просто очень ценная денежная единица: он отбит в «самом центре мира», точнее, в столице Эквадора Кито, поэтому «еще дороже» и сверкает «еще ослепительнее», чем обычные золотые. Ахав оценивает монету в 16 долларов, но каждый член команды представляет ее ценность по-своему. Один из них называет дублон пупом корабля, который все «горят нетерпением отвинтить», в охоте за неуловимым китом. Другой персонаж толкует астрологические символы на монете при помощи соответствующих календарей и пытается вычитать будущее «Пекода» и его команды. Только один из голосов звучит прагматически, вычисляя, сколько сигар — по два цента каждая — можно будет купить на 16 долларов. Правда, ответ прагматика — 960 сигар — заставляет усомниться в его умении считать.

Если опираться на исторический курс инфляции доллара, получается, что 16 долларов соответствовали 400 евро с небольшим. Но этот усредненный показатель, пожалуй, не очень корректно применять к жизни в море, где потребительская корзина состоит из еды, алкоголя и курева. Сигары, в свою очередь, сегодня плохо сочетаются с образом полуграмотных искателей приключений. Одну сигару за 2 цента было бы корректно заменить половиной пачки сигарет — если считать, что за день выкуривалось не больше одной сигары. Получается 800 дней и 400 пачек сигарет по 2 евро (моряки наверняка купили бы по беспошлинным ценам). Тогда обещанная Ахавом награда соответствовала бы 800 евро.

Мелвилл работал на трех разных китобойных судах и, конечно, имел в виду оба значения дублона, одновременно символа сложных отношений человека с морем и денежного стимула. «Моби Дик» был написан в эпоху расцвета американской индустрии китового жира (который использовали, в частности, для освещения вместо более дорогого керосина). Работа на судах рекламировалась не просто как источник заработка, обещали приключение. Посул вполне соответствовал рискованности предприятия, в том числе финансовой. Членам команды платили нерегулярно, и порой, проведя в море годы, они возвращались на сушу с долгом капитану за посланные семье деньги или вещи, купленные во время плавания в портах.

Сколько дает Холден Колфилд двум встреченным в кафе монашкам?

Джером Дэвид Сэлинджер, «Над пропастью во ржи»

1951 год

10 долларов

Когда они ушли, я стал жалеть, что дал им только десять долларов на благотворительность. Но иначе нельзя было: я условился пойти с Салли Хейс на утренний спектакль, и нельзя было тратить все деньги. Но все равно я огорчился. Чертовы деньги. Вечно из-за них расстраиваешься.

Холден Колфилд — подросток из семьи нью-йоркского состоятельного класса в период экономического процветания США. Он пытается протестовать против капиталистического конформизма, который навязывает ему окружение. Только что вылетев из частной школы в третий раз, Колфилд заезжает на несколько дней в Нью-Йорк по дороге к родителям. Он покидает школу с 180 долларами в кармане. Большую часть этой суммы (1500 евро в сегодняшнем эквиваленте) посылает ему ко дню рождения несколько раз в год забывчивая бабушка.

Пожертвованные монашкам 10 долларов, примерно 100 сегодняшних евро, — среди самых крупных нью-йоркских расходов Колфилда. Примечательно, что во столько же герою обходится визит проститутки Санни в его гостиничный номер (до секса, как все мы помним, дело не дошло). Так, по мелочам, Колфилд потратил все деньги за два вечера в городе.

Колфилд разъезжает по городу на такси, угощает незнакомцев и старых друзей, приглашает девушку на бродвейское шоу и на каток, покупает подарок своей младшей сестре. Несмотря на пустяковость расходов — коктейль в Нью-Йорке начала 1950-х редко стоил больше полутора долларов (10–13 евро), а поездка на такси в среднем обходилась в 83 цента (7 евро), — сотня долларов уходит довольно быстро. Если брать в расчет реальные современные цены на Манхэттене (коктейль от 12 до 20 евро, а такси — от 10 евро), становится очевидно, то на светский стиль жизни 500 евро в день может и не хватить.

Колфилд, очевидно, плохо преуспевает в борьбе против поведенческих норм, навязанных его классом: его сожалением о том, что не пожертвовал монашкам больше, — это позыв сентиментальной благотворительности, вызванный приятным разговором о литературе. Впрочем, герой отгоняет эти мысли, напомнив себе о запланированных расходах на поддержание статуса представителя золотой молодежи.