Лара Вапняр: Смерть Сэлинджера ничего не значит, он давно бессмертен

Умер Джером Дэвид Сэлинджер

+T -
Поделиться:
Подробнее

Автор романа «Над пропастью во ржи», повести «Выше стропила, плотники», сборника «Девять рассказов» умер в своем доме в городе Корнише, штат Нью-Хэмпшир. Он прожил 91 год, из которых более половины скрывался от публики, журналистов и настойчивых поклонников.

Любопытно, что, несмотря на затворнический образ жизни, Сэлинджер не переставал писать, хотя и не публиковал свои произведения. По словам его дочери Маргарет Сэлинджер и приближенной к нему журналистки Джойс Мейнард, дом писателя завален рукописями. Об этом он сам намекал, в частности, в интервью Boston Sunday Globe в 1980 году: «Я люблю писать, и я заверяю вас, что делаю это регулярно. Но я пишу для себя и хочу, чтобы меня оставили в покое, чтобы я мог это делать». В ближайшее время нам предстоит узнать, насколько справедливы ожидания обнаружить неопубликованные произведения Сэлинджера.

Джером Сэлинджер — сын польского еврея-эмигранта и матери шотландско-ирландского происхождения. Он стал всемирно известным писателем почти мгновенно после того, как в 1951 году был издан его роман «The Catcher in the Rye» («Над пропастью во ржи», который известен русскоязычному читателю в переводе Риты Райт-Ковалевой). Герой сэлинджеровского произведения Холден Колфилд оказался бунтарем, в котором подростки узнали себя, увидели живого 17-летнего мальчика, который противостоит устоям взрослого обывательского мира. Сэлинджер стал культовым писателем для многих поколений молодежи и остается таковым до сих пор.

Лара Вапняр

   О значении Сэлинджера я могу судить по моим студентам: никто из писателей не мог достучаться до них, кроме него. Его понимали и черные, и белые студенты. Особенно интересно, что черные ребята считали, что он был своим, что он говорит на понятном для них языке. Я думаю, что он был самый живой из писателей, он задевал какой-то нерв в молодых людях. Когда я услышала о его смерти, первое, что мне пришло в голову — это его Холден Колфилд из «Над пропастью во ржи». Этот холден-колфилдовский бунт подростка никто не смог передать так, как это сделал Сэлинджер. Но вообще, смерть такого автора, как Сэлинджер, наравне с кончиной того же Антониони или Эрика Ромера, ничего не значит: они давно бессмертны. Эта смерть ничего не изменит...   

Комментировать Всего 14 комментариев

О значении Сэлинджера я могу судить по моим студентам: никто из писателей не мог достучаться до них, кроме него. Его понимали и черные, и белые студенты. Особенно интересно, что черные ребята считали, что он был своим, что он говорит на понятном для них языке. Я думаю, что он был самый живой из писателей, он задевал какой-то нерв в молодых людях. Когда я услышала о его смерти, первое, что мне пришло в голову — это его Холден Колфилд из «Над пропастью во ржи». Этот холден-колфилдовский бунт подростка никто не смог передать так, как это сделал Сэлинджер. Но вообще, смерть такого автора, как Сэлинджер, наравне с кончиной того же Антониони или Эрика Ромера, ничего не значит: они давно бессмертны. Эта смерть ничего не изменит...

Максим Никольский Комментарий удален

Какой-то заголовок... phony, как сказал бы Холден Колфилд. Для меня смерть такого писателя значит многое: 1. Он больше ничего не напишет. 2. Будет наконец опубликовано то что успел написать. 3. Умер удивительный писатель и человек. А то что всё будет опубликовано рано или поздно - в этом сомнений нет.

Ненавижу некрологи.

Насчет заголовка я с Вами согласна, но по другой причине. Ненавижу некрологи. Ненавижу, когда именно смерть становится поводом вспомнить то, что тот или иной человек сделал. А Сэлинджера и так никто не забывал.

Я с вами согласен, Юрий, опубликовано, скорей всего, будет все, что Сэлинджер писал "для себя" (он об этом в одном из немногих интервью сообщал). Правда, не уверен, что постаревший Холден Колфилд окажется так же обаятелен. Разочарованные юноши часто вырастают в мизантропов.

я должен Вам "о чае", как в личные перейти?

Максим Никольский Комментарий удален

царство небесное

рабу божию Артуру

Царствие ему Небесное! Отмучился.

Максим Никольский Комментарий удален

перевод

Ребята–англоязы! Идов, Наврозов! многие! давайте опять объявим конкурс на новый перевод названия романа «The Catcher in the Rye»

Дорогой Сергей, пока ребята-англоязы раздумывают, я-армянояз наберусь наглости предложить "На безымянной высоте"

Если вы обратили внимание. Пятничный некролог в "Нью-Йорк Таймс" (Obituaries - одна из немногих стоящих секций в этой газете). На верхней половине полосы фото: въезд в поместье Сэлинджера с плакатом на деревяном столбе No Trespassing. Пятьдесят лет одиночества укладывются в эти два слова. Очень точно. Ничего подобного в этой газете по стилю ранее не видел.

.

Сережа, не понял, о чем вопрошаешь. Но вспомнил, что это - ваше почти родное, так что извиняйте. Не хотел обидеть: НЙТ читаю каждый день, хотя есть к ней вопросы. Ну, не без того. Некролог же удачный по стилю и задаче. Такое запоминается.

Любопытную виньетку на смерть Сэлинджера написал Дейв Эггерс в The New Yorker. Он пишет, что вряд ли в доме Сэлинджера найдут манускрипты - скорее неопубликованные крохи, мысли пунктиром на бумаге - как в случае с "Оригиналом Лауры" Набокова.

Так ведь если и найдут, многие ли будут Сэлинджера сегодня читать? Хотя, они есть. Существуют где-то в Сейфе его романы или их нет, легенда создана. Нет второго тома "Мертвых душ", есть отдельные странные куски, но в истории литературы том - его образ - живет. И литературоведение по этой теме давно существует. Большой писатель - это когда есть книги, и о них говорят, которые ты не написал.