Анна Алексеева, Анна Карпова, Игорь Залюбовин

Полиция, родители, артисты. Три взгляда на историю «арбатского Гамлета» 

Трое патрульных жестко задержали десятилетнего Оскара Миронова и порвали одежду его мачехе за то, что он публично читал монолог Гамлета. Отец просит уволить полицейских, петицию за их отставку подписали 20 тысяч человек, но 35% опрошенных москвичей уверены, что и сами вызвали бы полицию. «Сноб» посмотрел на эту историю с разных сторон — родителей, полицейских и уличных артистов

Фото: vk.com
Фото: vk.com
+T -
Поделиться:

«Если бы пацаненка не забрали, они бы по голове получили». Взгляд первый, полицейский

26 мая в 19.40 на улице Воздвиженка, рядом со станцией метро «Арбатская», десятилетний Оскар Миронов начал читать монолог Гамлета в переводе Пастернака:

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль
Смиряться под ударами судьбы,
Иль надо оказать сопротивленье?

В полицейском протоколе это описано так: «Находился на улице один и подходил к прохожим и водителям автомашин».

К одинокому ребенку подошли сотрудники полиции Поляков, Федотов и Терехина. Согласно их рапорту, он заявил, «что занимается сбором денежных средств и в настоящий момент находится без сопровождения родителей или законных представителей».

Все это время мачеха мальчика, актриса и модель Кристина Скавронски сидела в 25 метрах и читала книгу. Она вмешалась, когда полицейские решили задержать ребенка. Вот как происходящее описывают полицейские:

«При помещении мальчика в служебный автомобиль к сотрудникам полиции подошла женщина, представившаяся соседкой мальчика, и попросила передать несовершеннолетнего ей, что являлось бы прямым нарушением закона».

В ходе препирательств женщине порвали одежду и сломали планшет, а мальчика в результате увезли в ОВД «Арбат». Туда же приехал отец ребенка — Элиас Скавронски. Ему вручили протокол, подписанный двумя понятыми. В протоколе так объяснялась причина задержания ребенка: «за неподобающее исполнение родительских обязанностей» его родителями.

Как только в полицию приехал адвокат Анатолий Кучерена, протокол аннулировали, а перед отцом ребенка извинились. Так говорит адвокат Татьяна Соломина. В МВД заявили, что извинились только перед самим мальчиком — за «предоставленные неудобства».

Формально полицейские регламента не нарушали: зафиксировали правонарушение, задержали нарушителя и доставили его в отдел для составления протокола.

— Если бы пацаненка не забрали, то они бы по голове получили, — объяснил корреспонденту «Сноба» действующий сотрудник полиции из соседнего ОВД. — Они же должны по правилам делать. А по букве закона, он попрошайничал.

Яков Костюковский, социолог, криминолог:

Навыком грамотной коммуникации наших полицейских никто не обучает. Конечно, они проходят основы психологии, но в целом их умение общаться по-человечески зависит лишь от личных качеств того или иного сотрудника.

В конце девяностых в Соединенных Штатах запустили программу Community policing — стратегию перевода полиции в сферу обслуживания. Полицейские участки открывали в комплексах с бытовыми услугами вроде прачечной. В отличие от традиционной полиции, эти подразделения обеспечивали полную прозрачность своей работы: все разговоры с гражданами записывались на камеры, чтобы при необходимости использовать в суде.

В России нечто подобное обсуждалось еще во время первой реформы правоохранительных органов при Нургалиеве. Но с тех пор не проводилось никаких исследований о том, как трансформируется коммуникация граждан и полицейских.

Даже наши участковые, которые должны по идее хорошо знать свой район и его жителей, завалены бумажной работой. Бывает, что докладывать им нечего, а докладывать надо — требования-то от руководства остаются. И тогда приходится что-то фальсифицировать, выдумывать. Это меняет систему координат сотрудника: сначала живое общение заменяется бюрократией, потом ради бюрократии приходится идти на какие-то некрасивые вещи. Тут уже не до вежливого задержания мальчика.

«Он жмется, ищет защиты». Взгляд второй, родительский

— Ты че руки-то свои распускаешь, ***? — спрашивает полицейский Кристину Скавронски. Толкает ее, она падает на газон. Ребенок визжит. Полицейские «помещают его в автомобиль». Видеозапись, которую сделала Кристина Скавронски, несколько отличается от официальной полицейской версии.

По словам отца мальчика, в момент задержания Кристина была ошарашена происходящим.

— Так как моя жена не является матерью моего сына, то она стала представляться знакомой, соседкой, потом еще как-то. Ну, мачехой называть как-то неправильно, у нас в семье так не принято. Но сотрудники полиции ее игнорировали, — рассказал Элиас Скавронски. В полиции он провел 8 часов. По его версии, Оскар раньше испытывал «логопедические проблемы» и врач посоветовал выступления на публике в качестве развивающих упражнений. Рядом с Оскаром, читающим монолог Гамлета, действительно стояла сумка — туда ему «клали какую-то мелочь». Мальчик выступает таким образом регулярно, деньги тратит на сладости и сувениры, выходить на улицу его не заставляют.

Элиас Скавронски родом из Владивостока. Живет в Москве не один десяток лет. Называет себя патриотом и говорит, что «живет как простой христианин, по заповедям». Работает дизайнером — в частности, занимался оформлением вендинговых автоматов. В семье, по его словам, достаточно денег и никто не испытывает нужды.

Кристине Скавронски 26 лет. Она «общительная, энергичная, искренняя и очень любит улыбаться!» — во всяком случае, так она пишет про себя в профиле на сайте по подбору актеров. С актерской карьерой у Кристины Скавронски пока не очень сложилось: она снялась лишь в эпизоде фильма «Ужасный нянь».

Родная мать Оскара Миронова «живет по соседству». «Так получилось, что мы расстались. У нее своя семья, у нас — своя», — объяснял Элиас в интервью.

Оскар, по словам отца, «подавлен».

— Он жмется, ищет защиты. Стал ласковый, как ни парадоксально.

«Работать на улице под присмотром родителей — совершенно нормально». Взгляд третий, артистический

Массово задерживать уличных артистов начали три года назад. 29 января 2014 года возле офиса компании «Аэрофлот» на Арбате задержали человека в костюме смерти, который пел рокабилли. Это был Олег Мокряков — лидер московской уличной группы «Акулы», он выступал против политики компании. Мокряков не прекратил петь по первому требованию, его взяли под руки и буквально утащили в отдел. По мнению полиции, он нарушал федеральный закон 54 («О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях»).

«Концерт окончен, грузишь аппаратуру в машину и поехали с нами!» — так 10 июля 2014 года задержали музыканта Сергея Diamond'а Хавского — впервые за пять лет, что он играл на улице. На Сергея пожаловалась женщина, которая заявила полиции, что Хавский «собирал вокруг себя толпу слушателей в количестве десяти или более человек, использовал звукоусиливающие устройства, мешал проходу граждан». Судья Тверского суда Алеся Орехова добавила в приговор, что Хавский «не давал гражданам попасть в магазины».

10 февраля 2016 года полицейские задержали Сергея Вяткина. В качестве улик у него изъяли пилу и комбоусилитель. Вяткин — один из самых знаменитых московских уличных музыкантов, он играет смычком на пиле. Его часто можно встретить в переходах и на улице в районе метро «Площадь Революции» с табличкой Show needs oil.

Чаще всего московская полиция задерживает уличных музыкантов по «протестной» статье 20.2.2, той же, по которой судят, например, бастующих дальнобойщиков. Официальная формулировка — «организация публичного мероприятия, массового одновременного пребывания граждан в общественных местах». 

19 июня 2016 года по этой статье задержали участника группы «Радио Камергер» Семена Лашкина. Он играл на абсолютно пустой улице.

25 июля 2016 года на Манежной площади задержали двух студенток питерского музыкального техникума имени М. П. Мусоргского Виолетту Михайлову и Любовь Старцеву. Одна из девушек не поступила в музыкальное учебное заведение в Москве, подруги решили собрать денег на обратный билет. Гусли, домру и двух девушек доставили в ОВД «Китай-город».

Штраф по статье 20.2.2 — от 10 до 20 тысяч рублей.

Олег Мокряков, уличный музыкант:

Работать на улице под присмотром родителей совершенно нормально. Ребенок не только зарабатывает деньги, но и тренируется выступать на публике и получать признание — эти три момента важны для любого уличного артиста.

Многие мои знакомые дают своим детям возможность заработать на Арбате. Не вижу в этом ничего плохого. Я рос в бедной семье в Свердловске. Если бы была возможность играть на улице в 9 лет, я бы пошел, но в советские времена не было уличных музыкантов.

Сын моей знакомой с девяти лет читает на улице стихи собственного сочинения, а его младшая сестра играла на скрипке. Года два назад полицейские сломали инструмент. Девочка под присмотром мамы играла на Тверской улице, полицейские подошли и отобрали у нее скрипку. Когда они запихивали инструмент в чехол, скрипка сломалась. Мать с ребенком убежали, а инструмент так и остался у полицейских.

История с мальчиком, читающим Гамлета, — часть многолетней кампании против уличных артистов. У полиции на автомате сработала команда «фас!». Маленький ребенок — очень удобная жертва.

Я 25 лет играю на Арбате. Он всегда был торговой улицей, и до нулевых полиция зарабатывала тем, что трясла торговцев и приезжих без прописки, а нас, уличных музыкантов, таскали в отделение как на работу. Потом мы нашли другие места и на Арбате стали появляться редко. В 2014 году в центре Москвы начались гонения уличных музыкантов и художников. Когда судили музыканта Сергея Даймонда (Хавского), мы провели митинги и серии одиночных пикетов. После этого в Москве легализовали уличных музыкантов, а полицейские стали общаться с нами аккуратнее.

Уличные артисты уверены: полицейские забрали ребенка, потому что давно борются с проявлением творчества в центре города. Профессиональный актер думает, что не все так однозначно.

Филипп Авдеев, актер, исполнитель роли Гамлета в спектакле «Гоголь-центра»:

В Европе уличные выступления — отдельный жанр, на который талантливые люди проходят кастинги. Я и сам в детстве танцевал там, где мне хотелось, только у меня рядом сумка для денег не лежала.

Моя первая реакция: «Как так? Какой ужас! Почему они трогают бедного ребенка?» Потом я начинаю в это все углубляться и понимаю, что ситуация вырвана из контекста: у ребенка сумка, в которую прохожие должны были кидать деньги. Я не знаю, насколько мальчик был психически здоров. Может быть, он сразу начал биться в истерике, и полицейские не знали, что с ним делать.

Это история про тотальную болезненность и неадекватность людей в наше время. Ситуация нездоровая с обеих сторон. Если бы люди друг друга слышали и понимали, что они другу другу не враги, таких ситуаций бы не было. А тут провоцируют, проявляют агрессию — и все это превращается в ад.

Я не берусь судить о творческом потенциале мальчика. Ему 10 лет. Все дети в этом возрасте читают стихи одинаково — так, как их научили родители. И вообще, я сомневаюсь, что ребенок в 10 лет сможет понять «Гамлета». Гамлет нашего времени — активист с горячим сердцем, который пытается добиться какой-то правды. При этом все заканчивается плачевно, потому что такими методами ни правды, ни мира, ни любви, ни согласия не добьешься. Никто не ищет новый путь, все идут проторенными дорожками.