День независимости (Троя vs Лисистрата)

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. В День России мы публикуем стихи Елены Фанайловой из цикла «Троя vs Лисистрата», посвященные русско-украинской войне. Фанайлова — поэт, критик, журналист. Автор семи книг стихов, лауреат российских литературных премий: Андрея Белого (1999), «Московский счет» (2003), журнала «Знамя» (2009). Переводилась на английский, итальянский, немецкий, польский, французский, грузинский, голландский, украинский, сербский, чешский. Переводит Сергея Жадана

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Yves Tanguy
Иллюстрация: Yves Tanguy

intro к циклу Троя vs Лисистрата

Над полем родины туман
Войска стоят как в первый раз
Мне наплевать на наш роман,
Забудем, не сейчас.

Оставим, капитан.
Войска стоят как в мертвый час
Гашиш плывет как корабли
И водка льется как река

И если не мужик,
То не ходи сюда
И доллары или рубли
Не главное для мертвых нас,

Дружок
Важнее вещмещок
Армейский шик
Советский чёс

Твой пионерский, бл., кружок,
Дворовый понт и золотой
Среди других гнилых резец
Резец гнилой

Оставь надежду за грядой
Отрезанных голов
Из них мы варим плов
Как русский националист

И украинский патриот
Оставь надежду пидарас
На Терек и Кавказ
Рабы не мы, рабы не мы

И не убитый нами взвод
У харьковских ворот
У грозненских высот
У стен тюрьмы

И собери рюкзак, дурак
Твоя девица напилась
Война, которая за мир
Так быстро началась

+++

Троя, мужской голос, возможно, призрак

Какие-то люди, что взяли меня
При помощи внешней разведки,
Сказались хохлами. .
А я понимаю: *** и ***.
Холодное белое пламя.
И сам я связался с козлами
Из нашего же заводского двора.

Мы профильный центр, не дыра.
А все начиналось прекрасно:
Бухали полдня
В детсадовской общей беседке.
И мы рассуждаем с Гендосом:
Кирдык и хохлам и пиндосам
По международным вопросам.

И светлое прошлое ясно.

И будущее про великих дедов,
И только 9 мая.
И мы отослали от всех городов
Безбашенных братьев.
Они возвращались, хромая.
Ни бабок, ни девочкам платьев.
А некотрые и в закрытых гробах.
И мать моя “***” держала в зубах,
Ждала на меня похоронку,
Работала на оборонку.
И что-то в уши дул один монах.

Они говорили: давай нарисуй
И званье, и должность, и роту.
Упоротые идиоты.
Вот голосуй за них, не голосуй.

Бухать не дают и курить по одной
И предали клятв Гиппократа
И Генка по-прежнему как заводной,
И мы у них жесткая вата.
И будить мне не хочется брата.
Какой-то *** серый рассвет
И камера *** одиночка
И русский шансон с девяностых кассет,
И мать, и невеста, и дочка.

И я нахожусь в этом старом плену
И думаю: дед уходил на войну
Бороться с фашистом.
И камень стоял, три дороги на нем.
И во поле чистом
Я выбрал: ***.

Коробка, в которую бьюсь головой,
Могильной покрылась травой.
Не лай мене Мати, не вой.
Однажды Хозяин конторы с ключом
Заявится, с ним и конвой.
Но здесь мы уже ни при чем.

+++

Из цикла Троя vs Лисистрата

Ни Крыма твоего не надо, ни Кавказа
весь день преследуют две-три случайных фразы
печаль моя черна
ни БАМа твоего, ни ЛОГОВАЗа
работ столичных по благоустройству
ребят отличных с мерзкой склонностью к геройству
уходи, зараза,
вали путем зерна

я не люблю ни твоего ОМОНа,
ни РУБОПа
я пятая колонна
с прикопанным солдатским автоматом
в подвале доме, в нише схрона
и знаешь ли, я совершенно непреклонна
в рядах своей колонны пятой

хромая утка и агент госдепа
предатель родины и символист проклятый
и Млечный Путь над бабкиною хатой
в теченьи среднем Дона

была зарыта шпагой, не лопатой
Лили Марлен в своем коротком гетто,
в своем коротком платье.
тяжелое случилось третье лето
и офицеры раздевались молча
в земле до плеч
под женский плач
и материнские проклятья

я знаю наизусть твою повадку волчью
и зубы желтые, силовиков и танки
я знаю, где нам ожидать подлянки
*** конем, захлебывайся желчью
и золотом, и задохнись от газа
распухни от нефтянки

следи за мной, устраивай прослушку,
поплачь в мою подушку.

Печальный облик твой невыразимый
твой тайный облик, не скажи охране,
еще стоит как призрак подворотен
по нашим городам в тумане
красив, неочевиден и бесплотен
и держит финку лунную в кармане
неуязвимый,
как господа других Небесных сотен

+++

В истории войн есть меркантильная сторона. Рассказ коммерсанта, #Троя-Лисистрата

и вот ты *** меня, Мартын
и вынес бизнес ты мой, Мартын,
и средь исторических картин
остались мы тупо вдвоем
ты вынес мой бизнес весь
какую родину мы скуем?
она останется здесь
какие гимны мы ей споем,
и чудь, и меря, и весь

какого мы все скулим?

и я хожу еще к колдунам
и в администрацию к пацанам
но чую, мой век истек

ты не отжал меня, ты убил
цветник мой искренний, ты, дебил,
мой вкус, мою Турцию, мой Восток

и нет ни совести тут ни дна
на средней моей полосе
тебе откланялись тут не все
и ни одного нет пацана,
который сказал бы: Мартын ок
вот ни в единой строке

и тут украинцы с поддона прут
а также румынский Прут

зачем ты предал меня, дурак,
я был твой нормальный друг.
*** баб, распевали хор
у батюшки по вечерам
встречались семьями навеселе
и весь наш наглядный дворянский двор
и весь наш закрытый мир

не в этом дело, не в этом спор
твое умение доказать
администрации, что права
вот ей что кровь, что трава

я восхищаюсь тобой, мой друг
и наш магический круг
волшебных женщин, крутых парней
подпишет это письмо

+++

Из цикла #Троя-Лисистрата. Дипломат и шпион пишет другу-военному

Генерал, мне доставили письма от наших врагов
Это не ультиматум и не перехват
Это видео наших (ихних) убитых детей и старух
И они задают мне вопрос об одном
От лица своих мертвых ват
Голосом птицы Рух или даже двух,
С побережий рек, вышедших из берегов,
От лица моей львовской хозяйки,
Не спящей ни ночью, ни днем.
Эти зайки
Спрашивают о цене.

Спрашивают, почему я родину не люблю,
Почему она не работает, как я велю.
Обещают выколоть мне глаза, если не прочту
И не отвечу.
Флаг им в руки, пиратский туман навстречу.
Перечитываю Горация, вскоре Овидия перечту.
Но на всякий случай
Я ношу с собой распятье и серную кислоту
В наше время и в этом городе как иначе.

Я посол рок-н-ролла в неритмичной стране
Но у белых нет чувства ритма, одна вина.
Если же говорить обо мне,
То меня совсем не беспокоит страна,
Для которой кровь не цена.

Прибегаю к дипломатическим трюкам, обедаю с мудаком
Открывающим тайны после второй бутылки вина.
Перечитываю хронистов. Они обо всех, но в сущности, ни о ком.
привыкаю к здешним селфи и look’ам
И завел любовницу из простых, в пику местным надменным сукам

Я привык держать покер-фейс, но чудовищно устаю.
Понимаю, что это смешно для тебя, в боевом строю.
Извини, если я уточню антр-ну:
Ты и вправду уверен, на чем стою:
Мы хотим увидеть в руинах эту страну?

(Необязательный куплет, курсив):
В день, когда Флоренция поднялась на Милан
И когда троянцы смешались с ахейцами в их резне
И в осаде Сараева, и в русской гражданской
И в испанской войне
Был ли ты так уверен в себе, и твоих пацанов капеллан,
В своей славе небесной пацанской?

Я готов к тому, что меня казнят за такой вопрос.
Разумеется, можешь сдать меня, начальники отзовут,
Заведут показательный процесс
Или лучше отравят по-тихому, как повезет.

Генерал, я люблю тебя и всегда любил.
Я скучаю о наших шахматах, девушках и болтовне
При дворе и в провинции. *** войне.
Извини, я намеренно этим народным слоганом честь твою оскорбил.
И любые последствия будут любезны мне.

+++

Теракт в пространстве #Троя-Лисистрата, публичное убийство заложника, свидетеля ахейцев об их военных преступлениях. Тайное письмо учителя военной стратегии и разведки ближнему кругу

Вот не думал, что я, боевой генерал,
Доживу до такого стыда,
Что вообще доживу до такого,
Что какие-то оперы, перхоть, гунда,
Те, с которыми срать не садился,
На доносы которых я искренне срал,
Удивят меня. Я удивился,
***, в обед и под гимн Михалкова.
Мне аж рюмка как кол, подавился.

Среди наших волненье. Мои денщики
Заметались таскать донесенья.
Никогда я сторонником левой щеки
Не бывал, и намерен запомнить.
И пока что я трубочку здесь покурю
В синем бархате мною заслуженных комнат,
И писать не намерен ни разу царю,
Разве голод и землетрясенье.

А намерен беседовать с мелким одним.
Я учил его правилам ночью и днем:
Никогда, мой сученок, не стой под огнем,
Ты окажешься враз перед ним.

Ты, когда деревянного принял коня,
Не скажу, идиот, что зарою,
Как подарок от жадности и от меня,
Ты забыл, что читал я, твой щит и броня,
Вам, народным щенкам, чья родня ***,
В академии общей имперской
Про Италию, Грецию, Брута и Трою?
Да, твоя докладная показалась мне дерзкой.
Я тебя защищал, ты, шакал.

Ты границы открыл. Ты людей положил.
Ты их вынул, нагнул и отжал.
Ты в коррупции, пишут, замечен.
Не юли. Поджигают твои корабли.
Да и я, твой двурушник, не вечен.

Вытирай эту кровь со своей мостовой.
Вышиванкой своей утирайся.
Переспи со своей медсестрой.
За второго заложника мне головой
Ты ответишь. Сейчас убирайся.

+++

Неожиданные народные волнения в столице и провинциях империи. Никто не ждал детского бунта на пространстве #Троя-Лисистрата. Из жизни обывателей

Муж зажигал. Жена пока молчала.
Две водки с колой.
Два ствола.
Земля тряслась
Между семьей и школой.
Собака с-под дивана изучала
Их антропологическую власть.
Собака эти свары не любила
И втайне зла.

Дитя в кутузке. Дальше черный русский
И перспективы вызова к ментам.
Да он не мой, по всем его чертам,
*** мой ***, простите мой французский,
Да он мозгами плоский.

Он не сказал, что прется на Тверскую
И проведет полночи в ОВД,
Да я вообще карьерою рискую,
Да твой щенок, да ты никто нигде.

Тут женщина берет его палёнку
И выливает прямо в унитаз.
Да ты ответишь мне за оборонку,
За Крым, за санкции и вооружений гонку,
Тупой осел и пидарас,
И да, ты не отец ребенку.

Поспали в разных комнатах, проснулись,
Решили вместе: и ментам, и школе
Ответить надо, и за страх и совесть,
Нам как ячейке общества одной
В рабочий день и в выходной

Такая наша историческая повесть
Такая наша историческая память
Мы думали, что отходили, что ли,
На митинги своё, моя гитара,
И это было офигенное веселье,
И всю страну нам обещали боги.

Но тут иначе мыслит эта пара:
Вставайте, граждане, с диванов и с похмелья.
Мы помним и дубинки девяностых
И сообщенья ангелов астральных,
Отцов небесных,
Они в тревоге

+++

Будни начальника хора из #Троя-Лисистрата

Начальник хора достукался
До сердечного приступа.
У него Антигона, мудаки при погонах,
Несправедливые решения судебного пристава,
Бесчеловечные поступки ОМОНа,
Да и все мертвецы, с которыми он аукался,
С которыми он якшался,
Пока наш процесс решался.
Начальник хора, моя опора,
И против него вся собачия адская свора.

Он маньяк справедливости
И эмоционального равновесия.
Он принимает таблетки от победобесия
И от ужаса, одновременно потливости.
Он приемлет все, и публичную агрессию,
И нападки от шавок цезаря,
Но не терпит манипуляций друзей и предательства.
Обожает женские туники с вырезом
И в суде и на театре четкие формулировки и доказательства.

Он совершенно лишен какого-то пафоса критики.
Его не интересуют лично правители и политики,
Только бессудные казни, только моральный облик
Горожан, за которых он якобы отвечает.
Разумеется, он скрытый винный алкоголик.
И его семья в отце души не чает.

Вызвал доктора, взял пиявки, потом таблетосы, потом рюмаху.
На заботы жены не без хитрости отозвался.
Отправляясь ко сну, обдумал завтрашнее выступление
И последнюю мысль: вот на фига ввязался.
Заказал служанке белую рубаху.
Пригодится и перед публикой, и на плаху,
И в процессе подземного тления.

+++

письмо царя Ивана Васильевича королеве Елизавете Генриховне, случайно обнаруженное в старинных архивах. Англичанка виновата в поворотах русской истории, отказала москвичу в законном браке

Мои войска стоят в Москве
мои святые за меня
и обыски пока идут

мои вассалы на цепях
мои собаки гадят в ад
и кости демонов грызут
и плоть предателей едят
и рейтинг мой еще растет
хотя льстецы твердят: раздут

о берег Англии моей,
мне наплевать на наш роман,
пока держава не моя
трясется подо мной

и ты, английская свинья,
еще запомнишь свой отказ,
пополнив свой карман

но рыжая, на твой портрет
дрочить я буду много лет,
пока опричники смердят,
послы дары везут

и грязный город твой чумной
мне будет сниться до конца
когда по прихоти твоего отца
я всех отправлю в перегной,
немилых баб, дурных друзей,
всех, спорящих со мной

давай посмотрим из гробов,
кто был успешней нас
как жаль, что ты мне не дала,
моя английская игла,
и прядь твоих волос

маньяк и монстр, как говорят,
я разбивал иконостас
пытал неверных на колу
и обескровил Русь
и головы казенных в ряд
но обсуждать твою любовь
английскую иглу
я даже мертвый не берусь

+++

27 февраля 2015 года

Никто. Ничто. Какой-то белый мел.
И бомбовый удар.и модное пальто
в пыли, в мелу разрушенной стены,
бомбардировки.
и углеводород, и уклонение от пуль
лицом к стене
в Москве. и вдоль Невы.
не мы, не вы.
умойтесь, полукровки.

+++

AngelGuardian склонен тебя уберечь
св. Николай кладет погоны оплечь
св. Георгий дает пистолет
и подводит попа
и седлает коня
но только любовь моя не смотри на меня,
я для этого слишком глупа.
Куда ты собрался, там холод и мрак,
черная деревенщина, общий барак,
голод, алкоголизм, первый канал.
иногда для развлечения минет и анал.

там вообще ни Антихриста, ни Христа.
иногда появляются девки с хвостом, коты без хвоста
негашеная известь, блондинка-бес,
и разговаривает матом Бирнамский лес
но вообще я для этого слишком проста

праведников там ***, это атрибут
нового мира, где черт еще и грубит.
Да из нас можно верёвки вить, кандалы ковать
мы не приучены подолгу горевать

главное не оборачиваться, не смотреть
как там шипит карбид
и твой друг убит
плотники строят многоярусную кровать
и до воздушной базы не допереть

черная косточка я твоя, голубая треть