История собственного сочинения. За и против диссертации Мединского

«Кто владеет прошлым — тот владеет будущим». Это написал не Оруэлл, а министр культуры Владимир Мединский. Полем битвы за прошлое стала его диссертация «Проблемы объективности в освещении российской истории второй половины XV–XVII веков». Одни считают, что Мединский — защитник России и борец с западной пропагандой, другие — что лжеученый и невежда. В пятницу, 7 июля, диссертацию повторно рассмотрят, а пока «Сноб» попросил сторонников и противников Мединского ответить на взаимные претензии

Фото: Сергей Пятаков/РИА
Фото: Сергей Пятаков/РИА
+T -
Поделиться:

Иван Бабицкий, член сообщества «Диссернет», филолог:

Мединский лукавит, что он просто патриотический историк, которого в чем-то обвиняют. К нему есть целый ряд претензий, и ни на одно серьезное обвинение ему ответить нечем.

Патриотические историки позволяют себе делать оценочные суждения, но даже они должны соблюдать профессиональные нормы, главная из которых — объективность исследования.

У Мединского все иначе. В своем ответе критикам диссертации, опубликованном в «Российской газете», он совершенно открыто говорит, что миф — это факт. Он объясняет совершенно прямо: не важно, что там было на самом деле, важно, что наш народ в это верит.

Основные проблемы с его диссертацией такие:

Методология научного исследования. Она построена не на объективности, а на соответствии интересам государства.

В тексте диссертации детские ошибки: Дания у Мединского — не Скандинавия, церковнославянский и русский языки в XVI веке — это одно и то же, а папа римский Пий II был немецким гуманистом, потому что работал секретарем германского императора.

Следующий момент — аргументация. Мединский приводит данные из источников (сочинений иностранцев о России) и потом пишет, «как было на самом деле», не ссылаясь ни на что. Достоверность источников определяется их комплиментарностью по отношению к Руси. По непонятному принципу он использует одни сочинения и не рассматривает другие. Он пишет по источникам, не зная языков, на которых они написаны, и пользуется при этом не научными современными переводами, а переводами XIX века, цитируя их вместе со всеми ошибками.

И наконец, Мединский игнорирует научные исследования зарубежных коллег. В тексте нет ссылки ни на один авторитетный источник из зарубежной науки, а так как в диссертации рассматриваются тексты иностранцев, это по меньшей мере странно.

Проблема еще и в том, что он не просто добавляет свои оценки к историческому исследованию, он заменяет любое исследование реконструкцией собственного сочинения. Совершенно не стесняясь говорит, что так только делать можно и нужно.

«Диссернет» проверял в книжной палате наличие пяти монографий, указанных в первой версии автореферата диссертации. Мединский выдумал эти монографии, они не существуют в природе. Он вписал их в автореферат диссертации, а после защиты убрал.

Наши оппоненты говорят, что «Диссернет» пиарится, проверяя научные труды только известных людей. Это ложь. У нас есть сайт, где видно, что подавляющее большинство — неизвестные люди, во многих случаях мы вообще ничего не знаем об авторе диссертации, кроме имени и фамилии.

Обычно чиновники просто покупают себе диссертации и организуют «карманную защиту». Мединский — странный случай. Защита у него явно карманная, обеспеченная его научным руководителем, который напечатал его статьи в своем журнале, был председателем совета, в котором он защищался, и так далее. При этом диссертацию Мединский писал сам. Если бы он ее купил, ему бы написали что-то куда более приличное.

Константин Аверьянов, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН:

В Белгороде будет обсуждаться не диссертация Мединского, а творчество товарища Бабицкого. Если ты называешь себя экспертом «Диссернета», как называет себя Бабицкий, то ты должен быть специалистом в своей области. Он говорит, что имеет степень по философии Флорентийского университета, но это ничем не подтверждено. Да и бумаги можно сделать какие угодно. Так что, по сути дела, он недоучившийся аспирант филфака МГУ — здесь он защититься не смог, в отличие от Мединского, к примеру.

Этот человек занимается пиаром — Бабицкого и коллег не интересует плагиат рядовых деятелей, они пытаются разоблачать тех, кто на виду. И сами садятся в лужу — в заявлении, которое он составил с историками Козляковым и Ерусалимским, много тому примеров, все это видно невооруженным глазом. К сожалению, господин Бабицкий не является профессионалом. И во время заседания, я думаю, это станет ясно.

Михаил Мягков, российский историк, профессор МГИМО, советник Мединского, научный директор РВИО:

Объективность важна, нужно стремиться к ней. Но почему человек не имеет права исходить в своей работе из национальных интересов? Он что, из интересов какой-то другой страны будет исходить?

Позиция Мединского в области противодействия нападениям на Россию хорошо известна. И определенным кругам нашего населения это не нравится, им выгодна его травля, отсюда все эти придирки. Поэтому критикуют его работы, в том числе диссертацию, которая посвящена проблемам объективности освещения российской истории второй половины XV–XVII веков.

В диссертации решена крупная научная проблема, она имеет большое культурное значение. Актуальность ни в 2011 году не вызывала сомнений, ни тем более сегодня. Российская Федерация находится сейчас под санкциями, на нее оказывается очень сильное давление со всех сторон. Что Мединский разбирает в своей диссертации? Историю информационных войн, которые велись против нашей страны в разное время!

Есть несколько тезисов, к которым апеллируют противники Мединского. «Вместо принципа объективности используется принцип соответствия интересам государства». Но каждый человек воспитывается в определенной среде. И каждый историк имеет пристрастия. Для историка либерального важны гражданские свободы. Для историков-государственников — сила страны. Беспристрастный историк Нестор тоже действовал не только по заказу того или иного князя, но и под влиянием собственных убеждений. Поэтому история не бывает объективной.

Следующий тезис — «Мединский написал пять монографий, которых нет; в его статьях не исследуется то, что исследуется в диссертации, хотя по правилам должно». Это ложь! Эту критику я не принимаю.

Также указывают на нарушения регламента. «Когда Мединский защищался, в составе совета не было ни одного специалиста по исследуемому периоду». Я заявляю, что во время защиты никаких нарушений не было, все прошло по регламенту. Он же защитился!

Чтобы оценить диссертацию, нужно смотреть ее основные выводы. А они [критики] к сноскам придрались (Мединский ссылается в диссертации на писателя Платонова, отрицателя холокоста. — Прим. ред.). Они выискивают, выискивают и сами же садятся в лужу. Зачем вести такой странный, долгий поединок, в котором у них нет ни одного шанса на победу?

В открытом письме Мединского написано: «Не видеть в мифе факта — значит перестать быть историком». Как доктор наук, я просто советую: прочитайте миф о трех сотнях спартанцев и подумайте, во что он превратился. Как он живет для людей.

Валерий Рубаков, специалист в области квантовой теории поля, академик РАН, один из подписавших открытое письмо «О методах научного исследования и диссертации В. Р. Мединского»:

Главная проблема этой диссертации — не научный метод и не текст, а то, как происходило утверждение этой диссертации и ее защита. Там происходили совершенно недопустимые вещи: в список публикаций были включены несуществующие работы, а диссертационный совет возглавлял научный руководитель Мединского.

Не зря ее все-таки отправили в Белгород на пересмотр. Дополнительное рассмотрение диссертации — не редкое явление в науке. Когда я работал в экспертном совете при ВАК, такое случалось довольно часто.

Что касается сути дела: вы видели в «Российской газете» материал самого Мединского? Там просто хоть стой, хоть падай. Я думаю, этот текст многим напомнил известную антиутопию.

Да и заявления нескольких докторов наук — о том, что это политика, что у подписавших письмо против Мединского кончаются гранты, — вызывают оторопь. Какие гранты? Я не понимаю, как люди из научной среды могут так себя вести. Понятно, что им нечего сказать, но нельзя же так!