Павел Баев /

В Париж по делу

Первый день весны Дмитрий Медведев встречает в Париже в компании со своим главным европейским другом Николя Саркози, который полтора года назад практически легитимизировал действия Медведева на Кавказе, а сейчас решил продать России «Мистраль»

Иллюстрация: Cagle Cartoons
Иллюстрация: Cagle Cartoons
+T -
Поделиться:

Николай Злобин:

Уважаемые «снобы» и читатели блога «Медведев»!

Я хочу представить вам нашего нового колумниста, одного из самых уважаемых ученых в своей области Павла Баева, который с 1992 года работает старшим научным сотрудником Международного института исследований проблем мира, расположенного в Осло, Норвегия. Его специальность — отношения России и Европы, а также проблемы международной безопасности, военная реформа в России, конфликты на Кавказе, энергетика и проблемы Арктики. Когда-то москвич, Павел окончил географический факультет МГУ по специальности «Политическая география», защитил диссертацию по международным отношениям в Институте США и Канады АН СССР, работал в НИИ Министерства обороны и Институте Европы Академии наук. Мы рассчитываем, что Павел будет регулярно писать в наш блог о том, как сегодня видят Дмитрия Медведева и Россию в целом из Европы, о взаимоотношениях Старого Света и России, проблемах безопасности и энергетики и т. д. Я уверен, что его голос добавит еще большего разнообразия мнений на «Снобе», что мы здесь особенно ценим.

Павел Баев:

Возьмусь утверждать, не претендуя на особую осведомленность или повышенную проницательность, что плановый «большой» визит во Францию 1-3 марта пришелся Дмитрию Медведеву очень кстати. Часы на Спасской башне как раз пробили половину президентского срока, а итожить как-то нечего. Выползание из кризиса возглавить не удается, но главное, поставить себя хозяином все не получается: больно неубедительно свита играет. На Чемезова уж как жестко наехал (помните, «в граните отливается»?), а с того как с гуся вода. На Нургалиева всех собак спустили и повесили, а он очередную группу «оборотней» отправил на заслуженный отдых — и в полном порядке.

Есть только один поворот сюжета, который действительно Медведеву удался, — выход из военно-грузинской аномалии. Сама-то война была сплошной неразберихой, и кто там чем командовал — лучше не вникать. Но закрепить победу могла только дипломатия, а Запад был поначалу железно настроен заставить Москву сильно пожалеть о содеянном. Признание Абхазии и Южной Осетии было шагом за грань риска, но тут на помощь пришел Николя Саркози. Это уже потом состоялась «перезагрузка» с Обамой (которую, впрочем,  впору перезапускать по новой) и со скрипом пошла «нормализация» с НАТО. А точкой поворота стал Эвиан, где Саркози легко согласился закрыть глаза на «корректировку» его собственного плана, который предусматривал отвод всех российских войск на довоенные позиции.

С этого «взаимопонимания» Саркози стал для Медведева почти тем же, чем Берлускони был и остается для Путина, — персональным благодетелем, о котором в недавнем интервью журналу «Пари-Матч» Медведев сказал: «Николя всегда делает так, как мы с ним договорились». Не берусь судить, каков интерес Саркози в этом доверительном тет-а-тете, но, похоже, он сделал ставку на то, что Медведев задержится в Кремле дольше весны-2011. Для этого как минимум должно состояться первое президентство, и Медведеву тут экстренно необходима французская поддержка, и больше в психологическом плане, чем в проворачивании какой-либо сделки, с тем же «Мистралем», к примеру. Корабль, впрочем, отличный — к немалому раздражению отечественных производителей и лично курирующего судостроительный бардак Сергея Иванова.

Состоявшаяся беседа Медведева с французским журналистом выдает сумбурное само- и мироощущение. Обычно российский президент аккуратно выстраивает грамматически точные предложения, а тут, например, об отношениях с НАТО: «Но если военный блок, с которым у нас, кстати, в целом партнерские отношения, тем не менее приближается все время к нашим границам и происходит реконфигурация ракет, еще чего-то, конечно, это не может не волновать нас». Бывает устная речь, в которой неприглаженность показывает работу мысли, а тут любопытно только разнообразие паразитов — «кстати... в целом... тем не менее...» и, после неудачно найденной «реконфигурации», совсем уж нелепое «еще чего-то».

Самый же странный поворот фразы — об отношениях с Путиным: «В любом случае пока у нас вполне работоспособный такой союз, который, на мой взгляд, приносит определенную пользу нашей стране». Считайте сами: пять сомнительных неопределенностей — «в любом случае, пока, вполне, на мой взгляд, определенную». Воля ваша, неладно что-то в питерском тандеме. И, что любопытно, в таком виде стенограмма провисела на президентском веб-сайте два дня («Российская газета» подсуетилась и успела перепечатать, inter alios), а потом ее радикально почистили, так что осталось: «Наш тандем хорошо работает». Кто-то кремлевского блогера заложил цензуре.

Поэтому самое время съездить проветриться в Париж. Красный ковер, гвардейцы блещут эполетами, культурная программа открывающегося года России во Франции, и друг Николя каждой фразой внушает: «Ты настоящий президент, кто бы сомневался...» А дома распоясавшиеся «протестанты» в Калининграде требуют отставки Путина, как будто он главный начальник — или как будто его можно действительно отправить в отставку. В Омске же сняли портрет... 

Глоток-другой парижского воздуха может проветрить голову от кремлевской духоты, и слова найдутся правильные, и решимость появится сделать что-то бесповоротное, поступком отметиться. Статья «Россия, вперед!» была поступком, но эффект, похоже, выдохся, а сделать еще шаг вперед — это не часовые пояса перекроить. Величественное слово «модернизация» быстро поистрепалось, а заставить сиять его заново совещаниями и указаниями не удается. Способ есть, и парижская площадь Бастилии очень наглядно его показывает: разбирать нужно по камушку пирамиду-вертикаль и таблички вывешивать — «Здесь место для дискуссий» над парламентом и «Свобода лучше, чем несвобода» над Басманным судом. С какого камня начинать — выбирай на вкус. Одни, например, горячо рекомендуют начинать с Суркова, а я так за Патрушева — человек вчерашний, но знаковый. Работа для президента Медведева в любом варианте пыльная, скандальная и неблагодарная, но по календарю настала пора браться за дело, а то президентство быстро покатится под уклон второй половины.

Комментировать Всего 6 комментариев

Да нет, Денис, еще покувыркаемся, как говорил классик жанра.

Французская поддержка Медведева? А отношения с Германией не продолжают являться основными в Европе? 

Алексей, отношения с Германией, и в первую голову экономические, конечно же превыше всего, но вот личные отношения с "железным канцлером" Фрау Меркель как-то не заладились. Ни ВВП с его спец-подготовкой не смог ее обоять, ни ДАМ с его душм либеральными порывами не произвел. По-видимому, ГДРовский иммунитет у женщины, а может аллергия...

Вообще-то есть и еще один друг на другом геополитическом полюсе - Агафья Лыкова.

Как известно из информационных источников, наша известная отшельница, услышав хорошие слова Дмитрия Анатольевича о Сибири (правда в вольном пересказе своего коллеги по Саянской Тайге - охотника Ерофея), подарила ему своими руками сшитую рубаху, туесок и мешочек кедровых орехов.

А теперь позвольте мне, вывалив на блог свой небогатый набор избитых метафор и затертых эпитетов, сказать, что этот символический союз изысканной и свободолюбивой Франции и нутряной, от самой матери-земли таежной души будет тем самым волшебным эликсиром, способным вдохнуть жизнь и могучие силы во все последние добрые начинания Дмитрия Анатольевича.

Если Вы мне еще немного позволите неуклюже, но от сердца поупражняться в изящной словесности, я бы назвал бы этот союз так: Кедровые Орешки, настоянные на L’Art de Martell...

Алексей, думается мне, что Медведев вполне искренне поведал о своих смятенных чуйствах при первом посещении Парижа, а вот все эти посконно-домотканные материи ему не близки. Что вы хотите, мальчик из питерской профессорской семьи, сызмальства заглядывал в окно в Европу, пусть и закрытое, какие на фиг туески? Старательно далеки они от народа, и ничего страшного в этом нет, приятно даже.