Патриарха просят отказаться от памятников культуры

Российские деятели науки, культуры и искусства обратились с открытым письмом к патриарху Кириллу. Они просят его, воспользовавшись своим авторитетом, приостановить передачу памятников культуры от музеев церкви и подключить ученых к доработке соответствующего закона

+T -
Поделиться:

Поводом для обращения стал законопроект «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности», который подготовлен в правительстве и в ближайшее время должен быть внесен в Думу. Две недели назад музейщики уже писали об этом президенту Дмитрию Медведеву.

Подробнее

Авторы письма отмечают, что планирующаяся передача Русской православной церкви многочисленных храмов и монастырей, «многие из которых по-прежнему находятся в запустении, вызывает безусловную поддержку у любого культурного человека». В то же время тревожит намерение передать религиозным организациям памятники истории и культуры, «признанные общенациональным и мировым достоянием». В первую очередь это касается тех храмов, где сохранились росписи и иконостасы XI–XVII веков. Как отмечается в обращении, большинство из них так и не отреставрировано, и завершить эту работу «под силу только государству». Впрочем, это нисколько не мешает, подчеркивают авторы письма, использовать эти храмы для богослужения, есть примеры успешного сотрудничества музеев и епархий по этому вопросу.

Не меньшее беспокойство у деятелей культуры вызывает намерение передать в руки церкви произведения искусства из государственных музейных собраний, библиотечных и архивных фондов, которые «составляют основу культурного богатства страны и в конечном счете определяют наше национальное самосознание». Большинство икон, находящихся сейчас в музеях, давно уже перешагнуло тот «порог ветхости», при котором их принято изымать из богослужебного употребления и заменять новыми, отмечается в письме. В то же время лишение древних памятников их музейного статуса будет означать «отказ от признания церковного и шире — религиозного искусства неотъемлемой частью великой культуры России и в итоге приведет к разделению народа исключительно по конфессиональному принципу».

«Мы надеемся, что именно Ваше Святейшество своим авторитетом сможет остановить поспешные и непродуманные действия властей, которые могут привести к безвозвратной потере нашего национального достояния», — говорится в письме. В качестве первоочередной меры авторы послания «рассчитывают» на обращение патриарха к президенту Дмитрию Медведеву с просьбой приостановить запущенный процесс принятия закона. Они уверены, что в сегодняшней его версии, разработанной в основном Министерством экономического развития, присутствуют положения, прямо противоречащие ряду норм действующего законодательства и угрожающие сохранению основ национальной культуры. «К памятникам искусства нельзя относиться как к простому имуществу. Ни церковь, ни учреждения культуры не должны стать заложниками текущей политики, а возможно, и чьих-то личных интересов». Наконец, авторы письма считают, что в доработке закона наряду с представителями церкви непременно должны принять участие ученые, реставраторы и музейные работники. В завершенном виде законопроект не должен «угрожать ни сохранности памятников церковного искусства и архитектуры, ни целостности существующих музейных коллекций».

Газета «НГ-Религии» сегодня же опубликовала информацию о некоторых подробностях готовящегося документа. По данным издания, речь в документе идет именно о церковной реституции: «Настоящий федеральный закон определяет порядок безвозмездной передачи в собственность или в безвозмездное пользование религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в федеральной собственности, государственной собственности субъектов РФ и муниципальной собственности». Предполагается, что передача должна будет осуществляться по упрощенной схеме в течение трех месяцев со дня подачи заявления, а в случаях освобождения помещений — в течение полугода. При выселении из помещений госорганизаций им должно быть предоставлено равноценное помещение, на что отводится до шести лет. В праве на собственность может быть отказано, только если отчуждение госсобственности противоречит законодательству или не может быть выделено из недвижимости без вреда для самого объекта. Газета предполагает, что речь может идти об объектах Всемирного наследия ЮНЕСКО, в таких случаях право собственности может быть заменено на безвозмездную передачу на определенный срок.

Как отмечает «НГ-Религии», некоторые религиозные организации, прежде всего РПЦ, могут превратиться в крупнейших собственников в стране. Вместе с культовыми зданиями им передаются бывшие помещения церковных школ, хозяйственные постройки и странноприимные дома. Кроме того, подразумевается и передача земельных участков, на которых расположены эти здания. Поэтому не исключены судебные споры с частными собственниками: бывшие территории многих православных монастырей застроены жилыми домами, где проживают тысячи граждан России.

В отношении движимого имущества в законопроекте говорится лишь, что передаче подлежат «предметы внутреннего убранства культовых зданий и сооружений или предметы, предназначенные для богослужебных и иных религиозных целей». При этом непонятно, будут ли иметь доступ к культурным ценностям реставраторы для поддержания сохранности предметов и общественность — для ознакомления с ними. От религиозных организаций требуется только одно — чтобы переданное имущество использовалось в соответствии с его культовым предназначением и уставом организации. Наконец, не лишен противоречий порядок передачи собственности, когда на один объект претендуют сразу несколько религиозных организаций. Газета отмечает, что эта ситуация может привести к серьезным межконфессиональным и межобщинным конфликтам.

Виктор Мизиано

   Процесс секуляризации, то есть процесс выделения светской культуры из церковной, процесс превращения тех или иных объектов культа в объекты искусства, — это столбовая дорога европейской культуры. По основной своей профессии я куратор, так вот кураторство родилось из того, что появились люди, которые сказали: нет, это не объект ритуального поклонения, это объект искусства, они увидели в первую очередь предмет эстетической и духовной ценности, а не объект культа. И сама установка на возвращение, на поворот этого исторического процесса вспять мне несимпатична. Связано это в первую очередь именно с тем, что многие церковные объекты стали уже предметами интеллектуального, духовного, эстетического восприятия. Вернув объект искусства церкви, мы лишаем эти объекты общественного контроля. Вот это, конечно, очень реакционная тенденция.

Я прекрасно понимаю, что ситуация многомерная, но и решать ее надо многомерно. Нужно менять законодательство о взаимоотношениях с церковью, нужно получать некие гарантии церкви на то, что объекты, переданные ей, будут находиться в поле зрения публики. Нужны юридические гарантии того, что эти объекты будут проходить высококачественную научную экспертизу и реставрацию. И так далее. Все это очень сложный вопрос. Я не могу сказать, что ни в коей мере вещи не должны вернуться в церковь. Я не исключаю, что это возможно, потому что, в принципе, и Караваджо, и Беллини, и Мантенья, и целый ряд других классиков мирового искусства находятся в церквях, выставлены в церквях, но под это подведена определенная законодательная база, существуют определенные гарантии с обеих сторон — и со стороны общества, и со стороны церкви. Это все действительно имеет смысл очень серьезно, спокойно, взвешенно рассмотреть. Ну а такие категорические решения, конечно, вызывают очень большую обеспокоенность, и обеспокоенность в первую очередь чисто идеологическую, не говоря уже о тревоге за сами вещи.   

Теги: церковь
Комментировать Всего 16 комментариев

Процесс секуляризации, то есть процесс выделения светской культуры из церковной, процесс превращения тех или иных объектов культа в объекты искусства, — это столбовая дорога европейской культуры. По основной своей профессии я куратор, так вот кураторство родилось из того, что появились люди, которые сказали: нет, это не объект ритуального поклонения, это объект искусства, они увидели в первую очередь предмет эстетической и духовной ценности, а не объект культа. И сама установка на возвращение, на поворот этого исторического процесса вспять мне несимпатична. Связано это в первую очередь именно с тем, что многие церковные объекты стали уже предметами интеллектуального, духовного, эстетического восприятия. Вернув объект искусства церкви, мы лишаем эти объекты общественного контроля. Вот это, конечно, очень реакционная тенденция.

Я прекрасно понимаю, что ситуация многомерная, но и решать ее надо многомерно. Нужно менять законодательство о взаимоотношениях с церковью, нужно получать некие гарантии церкви на то, что объекты, переданные ей, будут находиться в поле зрения публики. Нужны юридические гарантии того, что эти объекты будут проходить высококачественную научную экспертизу и реставрацию. И так далее. Все это очень сложный вопрос. Я не могу сказать, что ни в коей мере вещи не должны вернуться в церковь. Я не исключаю, что это возможно, потому что, в принципе, и Караваджо, и Беллини, и Мантенья, и целый ряд других классиков мирового искусства находятся в церквях, выставлены в церквях, но под это подведена определенная законодательная база, существуют определенные гарантии с обеих сторон — и со стороны общества, и со стороны церкви. Это все действительно имеет смысл очень серьезно, спокойно, взвешенно рассмотреть. Ну а такие категорические решения, конечно, вызывают очень большую обеспокоенность, и обеспокоенность в первую очередь чисто идеологическую, не говоря уже о тревоге за сами вещи.

Я в целом разделяю опасения своих коллег. Риск утраты этих произведений есть, потому что многие необходимые условия хранения в церковных сооружениях действительно не выполняются. К тому же в случае передачи произведения будут изъяты из музейного оборота и станут недоступны массовому зрителю. С другой стороны, логику тех, кто выступает за возвращение этих произведений искусства в лоно церкви, тоже можно понять.Государство же, думаю, занимает неоднозначную позицию, потому что ему нужно строить отношения с церковью.Не знаю, как отреагирует на это письмо патриарх, — он производит впечатление достаточно просвещенного и интеллигентного человека. Конечно, он может сказать, что церковь сделает все возможное, чтобы обеспечить условия хранения. И теоретически это действительно возможно. Все зависит только от денег — создание подходящих условий будет стоить очень и очень дорого.

То, что представители культуры и искусства в России обеспокоены действиями властей, действительно правильно. Ведь речь идет об очень важной части нашей культуры, которой мы гордимся и которую мы храним и оберегаем — не только для себя, но и для всего мира. Мы показываем наши религиозные памятники приезжающим в Россию туристам и делимся ими как нашей гордостью. Так что, конечно же, все это должно быть доступно музеям и иметь культурную ценность.Большой проблемой может стать нехватка профессионализма у церковных экспертов в разных областях архитектуры и прикладного искусства, а также отсутствие правильного менеджмента.

Вопрос о передаче преждевременный. И так уже слишком много передали. Не надо трогать этот вопрос до тех пор, пока не приведут в порядок то, что уже передали. Когда церковь справится с этой задачей, с помощью государства или своими силами, тогда можно претендовать на следующую партию.

Хорошо, что в нашем светском государстве часть ценностей находится в музеях, они доступны людям, не обремененным религиозными чувствами, и при этом вызывают преклонение как высокие произведения искусства.

Пусть государство помогает в реставрационных работах. Мне кажется, что этот вопрос может встать лет через пятьдесят, а то и сто. Это при самом благоприятном раскладе.

Надо решить, в какой степени церковь готова содержать тот или иной исторический объект. Там же есть, к примеру, температурный режим и масса нюансов чисто музейного толка. Но я думаю, что за последние годы церковь доказала, что она в состоянии содержать предметы старины в должном состоянии. В церкви много древних икон, которые находятся под наблюдением церковных же искусствоведов, то есть людей, которые, по логике, работают не только за деньги, но и на совесть, потому что они принадлежит к церковному сообществу. С другой стороны, я понимаю обеспокоенность музейщиков. Потому что, на самом деле, это тоже статья доходов. Я не думаю, что при передаче того или иного памятника архитектуры церковь так уж разбогатеет на посещении его туристами. Потому что это предмет национальной культурной гордости. Я думаю, что Святейший — мудрый в этом отношении человек, умеющий правильно распоряжаться. Вот если он сочтет, что церковь сможет содержать эти объекты не хуже, чем музейщики, то, скорее всего, поддержит законопроект. А если сочтет, что какая-то доля истины есть и в словах противников законопроекта, то, наверное, отреагирует соответственно. Он порядочный и рассудительный человек. Там не будет сабельной атаки, там будут размышления хозяйственного толка. Главное — сообщество «Сноба» не должно беспокоиться: картина «Кокетка» в подвалах храма Христа Спасителя скрыта не будет, она будет висеть там же, где и сейчас.

Я думаю, что найдется какой-то компромиссный вариант, когда сами представители церкви предложат способы сотрудничества с музеями. В этом случае некоторые объекты, принадлежащие церкви, будут содержаться совместно. А учитывая опыт музейщиков, это бесценный союз.

Я прочитал это письмо. Мне кажется, надо с большим уважением отнестись к столь достойным людям, которые его подписали. Для начала отмечу, что когда церковь станет полноправным собственником этих реликвий, шедевров, она возьмет на себя огромную ответственность за их сохранение. Бесспорно, это потребует и определенных финансовых затрат церкви. Это означает, что церковь не только сможет, а она будет обязана зарабатывать деньги.

Есть два момента в логике обращения, с которыми я не совсем согласен. Во-первых, исторически все эти реликвии хранила церковь, и хранила достойно. Только последние 80-90 лет эти реликвии перешли в ведение светских властей. Во-вторых, мне кажется, в худшем случае, даже если церковь не сможет сохранить эти реликвии (а я думаю, что сможет), все равно факт остается фактом, что все они принадлежат церкви, и от этого никуда не денешься. Понимаете, если я куплю Рембрандта, повешу его у себя в гостиной и буду недостойно его хранить, и ко мне кто-то придет и скажет: «У тебя же Рембрандт, но ты его неправильно хранишь, так что отдай его мне, я его повешу в своей гостиной и буду правильно хранить», — какая, вы думаете, у меня будет реакция? Как у каждого нормального человека. Пошлю этого человека подальше и скажу: «Извини, но я за него деньги заплатил, это моя собственность. Храню, как умею и как мне нравится».

Вопроса доступности к этим реликвиям после их передачи церкви, я думаю, тоже не должно будет возникнуть. Висели иконы в Третьяковке — теперь будут висеть в храме. Пойдите в храм и увидите их там. Какая вам разница, куда ходить? Церковь же никому не запрещает храмы посещать. И не обязательно быть русским православным человеком, пожалуйста, приходите, смотрите. У нас все храмы открыты для всех. Но факт остается фактом: это имущество церкви, которое веками принадлежало церкви и незаконным способом было у церкви отобрано. Поэтому, я считаю, надо восстановить справедливость.

Я уверен, что церковь сможет сохранить эти памятники. Иначе, если эти реликвии будут там на глазах у нас всех таять или будут упрятаны в какие-то подвалы, церковь будет опозорена. Это будет не на благо церкви. И я уверен, что церковь не намерена так поступать.

Петр, хочу напомнить, что до того, как церковь отделилась от государства, она - а вместе с ней и все художественные ценности - находилась под управлением светских властей. По сути, это была государственная собственность. Вся церковная недвижимость перешла в собстенность казны в 1764 году. Церковь не имела статуса юридического лица - его имели приходы, но сейчас собственность передается не приходам, а Патриархии, которая по уставу распоряжается всей собственностью церкви. Так что, вопреки тому, что Вы говорите, совсем не факт, что реликвии принадлежат церкви.

О том, насколько достойно церковь обращалась с культурными ценностями, можно судить даже на примере важнейшего шедевра -  рублевской Троицы, которая несколько раз подвергалась варварской "реставрации". А спасением многих великих произведений православного искусства мы обязаны советскому академику, лауреату Сталинской премии Игорю Грабарю.

На Ваши слова "какая разница, куда ходить" могу ответить просто - большая разница. Даже если не поминать в суе слово "контекст", найдется масса небольших, но существенных деталей - в Третьяковскую галерею, например, женщины могут заходить с непокрытой головой. А в иную церковь и в брюках не зайдешь - в лучшем случае будут косые взгляды, в худшем - просто не пустят. Я вовсе не хочу сказать, что это неправильно - но это совсем то же самое, что ходить в музей.

"врачу, исцелися сам"

Николай, мастерские Грабаря действительно спасли много произведений - отреставрировали. Но при этом - удивительная история - сами мастерские Грабаря (то есть, госудасрственный институт) занимали в течении долгих лет храм Великомученицы Екатерины на Всполье, что на Большой Ордынке и Марфо-Мариинскую обитель. Это все лишь недавно возвратили РПЦ и кстати уж и отреставрировали (после использования реставраторами все хозяйство было в аховом состоянии - парадоксально, правда?). Марфо-Мариинская обитель уникальное явление среди Московских церквей - построена Щусевым, а расписана Кориным и Нестеровым - это из лучшего, что есть в религиозной русской живописи.

И вообразите себе, что десятки лет именно там, уродуя великие фрески, пачкая великие стены, располагалась реставрационная мастерская. Это ведь даже не парадокс. Это не головотяпство. Это вандализм.

Отношения церкви с государством в России сложные, вероятно большинство знает их историю. Здесь не нужно ее пересказывать. Но отдать надо сразу и все - и только отъединением церкви от государства можно исправить (точнее, попытаться исправить) то идеологическое зло, которое веками культивируется в России.

В противном случае, очередному державному орлу придет в голову спасаться Троицей от инфляции и дефляции, а перепуганные директора музеев будут подписывать бумагу за бумагой.

То что находится в музеях, должно находится в музеях по разрешению церкви, и надо найти ту форму совместного владения, которое оградило бы иконы и храмы от идиотизма, алчности и произвола властей. Церковь тоже может быть алчной, это понятно. Но это уж их, внутренняя проблема.

Максим, нельзя не согласиться с Вами по поводу полного отделения церкви от государства - давно пора. Хотя в последее время они, наоборот, стремятся к сближению. Но я, простите, совсем не понимаю, почему церкви надо отдать все и сразу? Какое это имеет отношение к отделению? Я не вижу здесь логики.

Варварство мастерских Грабаря  - вполне типичное для советского времени. Церковь (сегодняшняя) в этом отношении тоже небезупречна - уж точно не лучше музеев.

А разве Вы не помните недавнюю историю: как кому-то из вождей, вот не упомню - то ли Путину, то ли Медведеву - пришла в голову светлая мысль иконой спасаться от кризиса, вынуть ее из музея и тащить - не то на биржу, не то к в буровую, забыл куда. и все перетрусившие директора и министры согласились, что это правильно. А хранители ахали, мол, рассыпется. А сколько всего государство продало. Да какая разница - советское, не советское. Если и был какой-то урок у этих лет, то он в том, что абсолютно все равно, как государство называется.

Существует версия, что идея с выносом как раз рублевской Троицы из Третьяковки в Троице-Сергиеву Лавру принадлежит Светлане Медведевой (если Вы это имеете в виду) - впрочем, это только слухи, а официально инициатором выноса был Алексий II. Была еще история с временной передачей иконы из Русского музея в храм подмосковного элитного поселка, но там державный орел, вроде бы, вообще не участвовал.

Есть в Москве древний некрополь - Донской монастырь. В нем есть и старинные могилы и советский крематорий, древние здания и камеры наблюдения, церковная лавка и продавцы самодельных венков. Но там есть одна вещь которая говорит обо всем. Там есть лестница для мемориала крематория, которую постоянно подкрашивает и ремонтирует настоятель, бурая такая, чтобы было удобнее поправлять внешний вид мест и протирать таблички в стене мемориала. Лестница очень длинная, потому, что стена мемориала достаточно высокая и даже я не всегда порой могу её перенсти в нужное место, чтобы Мама могла без проблем подняться несколько раз на разную высоту и выполнить необходимые действия. Интересно, чтобы было, если эту лестницу никто не ремонтировал и не чинил, смогли бы люди приехав к этой стене подняться к верхним рядам ниш и заменить веночек пластиковых цветов и протереть фотографии своих родственников? Если бы никто не чинил эту лестницу в результате люди переломали себе конечности. Это ответ на вопрос. Но сразу возникает другой: почему у нас в стране о памятниках культуры точно как и о могилах второй мировой вспоминают только тогда, когда дело доходит до оценки их стоимости? Я думаю, что можно договриться между собой и решить спорные моменты вместе, вместо того, чтобы становится в оппозицию к друг другу. Петр, Вы правы, церковь не только сохранит это, но и сделает это с должным почтением и даже некоторым фанатизмом.

Полностью согласен. Куда смотрели эти уважаемые деятели, когда пол-Москвы архитектурно изнасиловали ! У государства и окологосударственных "кураторов", нет ни настоящего желания, ни денег, ни возможностей сохранять церковные ценности, примеров тому тьма. У "деятелей" есть возможность проявить своё рвение  по другим предметам искусства, не принадлежащим церкви. Но нет желания. Так что, по моему мнению, эти инициативы, это лишь вопрос денег, извините!

Я не согласен с решением передать музейные фонды церкви. Это народное достояние и у общества должна быть возможность их увидеть, причем в достаточно нейтральном, музейном контексте, а не религиозном, поскольку государство светское. Также требуется серьезное техническое оборудование, чтобы сохранить работы, поддерживать правильную температуру и влажность, и обеспечить доступ специалистов.

Следует разделять разные категории потенциально передаваемого имущества. К примеру, нет повода не возвращать религиозным организациям (надеюсь, дело не ограничится только РПЦ) недвижимое имущество, отобранное у них большевиками. Это сразу же повод задуматься над реституцией в отношении и простых граждан.

Другое дело - иконы и другие предметы искусства, требующие особых условий хранения. Принципиально предметы культа должны быть вернуты туда, где им место - в церкви. Практическая возможность этого или большая целесообразность сохранение этих объектов в музеях (при передаче прав собственности тем же религиозным организациям) - предмет индивидуального подхода