Виктор Ерофеев   /  Владислав Иноземцев   /  Александр Баунов   /  Александр Невзоров   /  Андрей Курпатов   /  Михаил Зыгарь   /  Дмитрий Глуховский   /  Ксения Собчак   /  Станислав Белковский   /  Константин Зарубин   /  Валерий Панюшкин   /  Николай Усков   /  Ксения Туркова   /  Артем Рондарев   /  Архив колумнистов  /  Все

Наши колумнисты

Максим Кантор: Трусы и бомба

Однажды я потерял в лондонском метро свои трусы. История, между прочим, банальная, хотя можно вообразить невесть что

+T -
Поделиться:
Иллюстрация: Максим Кантор
Иллюстрация: Максим Кантор
"Родители и Дети", из серии Пустырь

Дело было так. В тот год (как раз началась война в Ираке) я жил в Лондоне, ездил на работу в Брикстон и много пил. Умерла моя мама, на душе было тошно, а выпивка вроде притупляла боль.

Я приезжал на Coldharbour lane, садился рисовать офорт и ставил перед собой бутылку чего-нибудь крепкого — а к вечеру всю бутылку выпивал. Выходил из мастерской, пошатываясь, плелся к метро, доезжал до дома, валился спать, а утром все сначала. Так вот и жил.

Пока пил, спорил со своими печатниками о войне в Ираке. Война вот-вот должна была разразиться: кровавому тирану Саддаму дали месяц на то, чтобы он уничтожил ядерное оружие, которого у него не было. «Посмотрим, посмотрим, — говорил Мэлвин, — как поведет себя этот ублюдок! Ему дали шанс! Он не заслужил этот шанс, но мы дали шанс!» Я доказывал Колину и Мэлвину, что у Саддама нет оружия массового поражения, а значит, он не может его уничтожить.

— Условия задачи невыполнимые, — говорил я Мэлу, — ты не можешь отдать то, чего у тебя нет!

— Нет уж, пусть уничтожит! Если хочет мира — пусть уничтожит бомбы!

— Это логично, Макс! — горячо говорил Колин. — Мы требуем уничтожить ядерное оружие. Вот и все.

— Но у него нет ядерного оружия!

— Саддам Хусейн, — говорил Колин значительно, — убивает в день 15 тысяч человек.

— Что за бред?

— В газете написано!

Каждый день ребята прочитывали две-три газеты, как и подобает англичанам. В забегаловке «У Дианы» на столиках валялась всякая желтая пресса, покрытая бурыми пятнами кетчупа. И Мэл, и Кол набирали себе Daily Mail, Evening Standard, Daily Post и придирчиво изучали. На третьей странице всегда фотография девушки с большими голыми грудями, на последней — свежие новости о Романе Абрамовиче и футболе, а в середине газеты — немного о политике. Мэл лопал сардельки и читал все подряд: он долго разглядывал девичьи прелести, долго читал про футбол. Но и политикой тоже увлекался.

— It is very serious, Max. He kills indeed.

— Пятнадцать тысяч в день? А в месяц это сколько выходит? А в год? А народу вообще в Ираке сколько? Ты хоть посчитай!

— Может быть, он убивает 15 тысяч в месяц, — сказал Мэл ответственно и твердо. — Но мы не можем ему и этого простить.

— То есть в год получается 180 тысяч человек? А за десять лет — почти два миллиона?

— Да, Макс. Но мы остановим гада.

— Ваш Блэр — вот кто настоящий гад.

Долгого спора о политике Мэл не выдерживал: футбол и жратва оттесняли сострадание к невинно убиенным. После кратких рассуждений о тирании, он обращался к теме свиной отбивной в Гримсби и собирал вокруг себя слушателей.

Про войну в те дни я говорил с пожилым беженцем из Ирака, который держал прачечную возле метро. Сутулый, сморщенный восточный человек принимал у меня грязные рубашки и печально соглашался с тем, что оружия массового поражения у Саддама нет, а значит, война неизбежна.

— Ведь это же глупо, — говорил я печальному человеку в прачечной, — война неизбежна именно потому, что ядерного оружия нет. Казалось бы, все должно быть наоборот, да? А тут логика отсутствует.

Он кивал, смотрел на меня скорбными глазами и шел стирать рубашки.

— В мире вообще нет логики, — говорил он.

История с трусами тому подтверждение. В тот день я собрал три рубашки, чтобы отдать скорбному иракцу, а в отдельный пакет положил трусы и носки. Когда шел на работу, отдал в прачечную пакет с рубашками, а пакет с трусами отдать забыл — почему так произошло, объяснить не могу, вероятно, заболтались о войне. Уже на улице я сообразил, что один из пакетов все еще при мне, и решил, что возвращаться не стану, занесу трусы в прачечную по дороге домой. Но возвращался я поздно, и прачечная была закрыта. Я был уже пьяный, меня шатало, я хотел спать. На душе было скверно, я купил еще шкалик водки у метро, выпил, совсем захмелел. Я уснул в вагоне, едва не проспал свою остановку, но все-таки проснулся, вышел — а свои трусы забыл на сиденье метро.

Пропажу обнаружил утром, когда протрезвел. Это было настолько несуразно, что даже и рассказать про это было невозможно. Как и в случае с отсутствующим оружием массового поражения, которое надо уничтожить к определенному сроку, иначе начнется война, история с пропажей трусов не поддавалась внятному объяснению. «Я напился и потерял трусы в метро», — дико звучит. «Я потерял трусы в метро, потому что у меня умерла мама», — того не лучше.

Я приехал на работу, весь день мы печатали офорты, а вечером ребята-печатники стали собираться на party — Мэл пригласил нас всех в знаменитый клуб Blacks. Все отнеслись к этому походу ответственно: Мэл отыскал в шкафу свежую футболку, Колин достал из тумбочки перстень с черепом и надел на палец, а Мэган вплела в волосы какую-то пеструю дрянь — так, для самовыражения.

Прежде, когда создавали произведения искусства, отличающиеся одно от другого, творцы прекрасного не особенно тщательно следили за своей внешностью. Скажем, Ван Гог одевался в принципе так же точно, как Поль Гоген, Пастернак не тратил много времени на макияж, а Жан-Поль Сартр не беспокоился о прическе. Полагаю, что художники исходили из того, что миру интереснее их продукция, нежели их внешний вид.

Все радикально изменилось с тех пор, как продукция у всех творцов стала одинаковой. Возникла парадоксальная ситуация — вроде как с моими трусами или с ядерной бомбой у Саддама. С одной стороны, искусство открытого общества зовет к свободе, с другой стороны, художники производят стандартную унифицированную продукцию — согласитесь, одинаковая продукция не демонстрирует свободы. Как быть, если видео, инсталляции, абстракции похожи друг на друга до неразличимости? Если N рисует квадраты и NN тоже рисует квадраты, то как отличить N от NN? Если A пишет матерные частушки и B пишет матерные частушки, то вопрос идентификации A и B, причем самоидентификации в том числе, встает очень остро.

Иллюстрация: Максим Кантор
Иллюстрация: Максим Кантор
"Театр теней" из серии Метрополис

Участники художественной жизни второй половины XX века подошли к проблеме серьезно. Отныне сам художник сделался необходимым дополнением произведения: его одежда, стиль жизни, внешний вид играют роль значительно более важную, нежели произведение, которое художник создает. Скажем, в Берлине на всех вернисажах можно встретить двух бритых налысо лесбиянок в розовом трико из латекса. Это немолодые усталые тетки с потасканными лицами. Если бы их одеть просто в платье — на них бы никто не обратил внимания. Если бы они выглядели как все, то их произведения (они делают что-то прогрессивное, забыл, что именно) не привлекли бы внимания общества. Но вот появляются в зале два странных лысых розовых существа — и общество взволновано. Люди понимают, что им предъявлен message. Подобных мессиджей ровно столько, сколько существует более или менее заметных фигурантов художественного процесса. Кто выщипывает брови, кто одевается в военный френч, кто носит повязку через глаз, кто рассказывает о своем сексе с домашними животными, кто борется за однополую любовь, и так далее — одним словом, произведения недостаточно, самовыражение необходимо зафиксировать в облике творца. И тем примечательнее, что иным деятелям удается совершенно без усилий приобрести выразительный внешний вид — тогда как большинство потеет, вырабатывая правильную жизненную концепцию.

Вот, допустим, Мэлвин Петтерсон — огромный лысый мужчина с большим животом. Он носит рваную кожаную куртку и тяжелые армейские ботинки, он выглядит так, словно рисует квадраты на полиэтиленовых мешках, потом в эти мешки испражняется и швыряет их с крыши дома. Выглядит Мэл как серьезный человек, которому есть что сказать миру. Но нет, мессидж Мэлвина гораздо скромнее — Мэлвин всего-навсего рисует кошек. А выглядит он как радикальный художник. Видимо из-за внешнего вида его и приняли в клуб Blacks, где собирается продвинутая художественная публика.

Мы доехали до клуба, прошли внутрь — вы наверняка бывали в таких заведениях: что-то вроде дискотеки, только считается, что публика думает о высоком. Все курят марихуану и пьют пиво. Привычная наша брикстонская рванина смотрелась тут как продуманный туалет. Мы уселись за стол, заказали пива, Мэл познакомил меня с радикальным художником Крисом — бритым наголо геем. Свою сексуальную ориентацию Крис обнародовал незамедлительно после знакомства, он говорил напористо, с вызовом. Крис рассказал также и о своем творчестве. Он собирался обмазать рояль навозом (честное слово, я не сочиняю) и сыграть на нем. И вся фигура Криса показывала его неординарность: на пальцах у него были перстни с черепами и фаллосами, в ушах серьги, футболка не закрывала живот, а на животе была татуировка.

— Макс тоже художник, — сказал Мэлвин, и Крис посмотрел на меня подозрительно.

Он не склонен был вот так сразу дарить мне титул художника. Много развелось сегодня филистеров, которые именуют себя художниками. Он спросил меня, что я делаю, и мне стало неловко. Я вообще стесняюсь говорить, что рисую картины, — это звучит примерно так же убого, как если сказать, что развожу герань или вышиваю крестиком. И «занимаюсь офортом» тоже не звучит. И тут я понял, что мне есть что сказать. И у меня тоже есть мессидж. Неважно, что мой мессидж прозвучит нелогично — какая уж тут логика, если войну объявляют по причине отсутствия того, что послужило бы поводом к войне.

— Вчера в метро я потерял трусы, — сказал я.

Колин и Мэлвин поглядели на меня тревожно, а Крис всмотрелся мне в лицо внимательно — и в его маленьких обкуренных глазках я прочел одобрение. Мы говорили с ним на одном языке. Он поверил в то, что я тоже художник.

— На какой станции? — спросил Крис.

— В районе Стоквела, — сказал я наугад.

— Да, там народу немного. Вечером, да?

— Часов в одиннадцать.

— Cool. Really cool.

Взгляд его сделался мечтательным: он воображал себе сцену в вагоне. Нам принесли пиво, и мы чокнулись с Крисом. Потом перешли на дрянное виски, и скоро я напился. Разговор за столом был обычным для того времени: о демократии, о том, что нельзя сидеть сложа руки, когда fucking Hitler готовит ядерную войну, немного о гомосексуализме, немного о концептуализме — словом, обычная болтовня интеллектуалов. И мне было приятно, что дурацкая история с пропавшими трусами помогла мне втереться в общество по-настоящему радикальных людей.

Комментировать Всего 66 комментариев

А Вы, батенька, конформист. Шутка.

Хорошо мне, от искусства далек и нет никаких заморочек с втиранием в общество радикальных людей. С другой стороны, мне плохо, т.к. я ничего не понимаю в современном искусстве и не умею втираться ни в какое общество.

А в мире нет логики, старый беженец прав. Возможно когда-то была, сейчас нет точно...

"Возможно когда-то была, сейчас нет точно"

Если и была, то очень и очень давно. Действие этого рассказа легко можно перенести в австрийскую забегаловку, перед Первой мировой, только имена поменять для временного соответствия.

Это Вас Бог упас, что Вы этот мир не знаете. Все-таки стучите по дереву чаще!

Не знаю, не знаю... Просто каждому свое.

А по дереву стучать - это же примета. Я хоть и не правоверный иудей, но стараюсь соблюдать кое-какие традиции. В приметы не верю, например.

Дождусь завершения всех дел, налью себе коньячку, нарежу лимончик, заберусь в креслице и почитаю Максима Кантора :)! А пока хватаем материал себе в библиотеку!

Ой, как это вкусно звучит! Жаль, я коньяк не пью. Книги Максима уже накупил, дочитаю вот про Северную Италию и тоже буду читать.

Лена, это из самых дорогих комплиментов!

Елена, лимон убивает вкус коньяка. Две отличных составляющих производят плоховатое целое. Это как трусы в метро потерять...

Vit, наверное, Вы пьете не тот коньяк :) Если не по вкусу, замените на виски - в этом случае две отличные составляющие не убьют целое.

.

И трусы Вам терять не придется, хотя...

Елена, скорее, ем не тот лимон... Про виски - правильно. И про трусы...

Максим, а куда делось "Письмо к другу Наврозову" в стихах? Я не успел его закинуть в библиотеку. 

Поставлю в блог, Самвел. Это стихотворное письмо, как на именинах

Замечательные люди, эти печатники. Читая Ваши рассказы, я их уже полюбил :) И подозреваю, что рождается новая книга.

Так и есть, Дмитрий! Давно собирался про них написать - я правда, хотел делать рассказы про Брикстон, перемежая их с рассказами про Кабул

Это о Брикстоне, сэр?

Места есть, о которых сэру

Совсем и не пристало знать.

Максим, как обычно, здорово!

Насчет убийства количества людей в день, мне один человек сказал,что если убивать по 1.000.000 литовцев в день, то понадобится 3,5 дня, а если китайцев, то 4 года. Цифры страшно впечатлили.))

На этот счет, Руслан, есть более человеколюбивая арифметика. Если в одно прекрасное утро китайцы пропустят завтрак, то Армения (думаю, и Литва) может 23 года (!!!) существовать безбедно. 

:-)))

A, если перейдут на ложки и вилки, остальные умрут с голоду))

Ведб был же исторический разговор Де Голля с Мао по поводу атомной бомбы  возможных жертв среди французского и китайского населения в случае обмена ядерными ударами. Неужели не помните???

Ещё более забавный разговор состоялся на одном из съездов КПСС у Чжоу Энь-Лая с членами делегации КПЧ. Он объяснил им, что глобальная атомная война может быть даже очень полезной штукой, при определённом стечении обстоятельств. Главное, добавил он, что идеи коммунизма не погибнут, так как в КНР останутся в живых ещё несколько миллионов человек, способных нести дальше знамя революции. "А что же будет с нами?" - возопили охреневшие чехословацкие товарищи. Потерявший интерес к беседе китаец пробормотал что-то вроде "Лес рубят - щепки летят" и ушёл в буфет . . .

А вот Тони Блейр с Алистером Кэмпбеллом весьма искусно навели тень на плетень, используя везде и непременно удобный moniker Оружие Массового Поражения, который ассоциируется у обывателя-неспециалиста в первую очередь с ядерным оружием. Спецслужбы же в своих докладах упоминали почти всегда оперативную информацию об имеющемся у Саддама химическом, биологическом или радиологическом (dirty bomb) оружии, которые тоже классифицируются как ОМП. Справедливости ради, Максим, отметим - от Саддама не треболи именно отдать несуществующее ядерное оружие, а дать инспекторам ООН неограниченный доступ к любым объектам на иракской территории. Оправившийся от разгрома 91-го года багдадский мясник на такой подрыв своего суверенитета был не готов, и послал ООН с англо-американцами подальше

Максим, к сожалению своему, не знаю :(( Проинформируйте, плизз. Интересно все же.

Они беседовали в терминах холодной войны о возможном обмене ядерными ударами между коммунистами и капиталистами - тогда было распространено выражение "ядерная зима", "гибель человечества".

Мао сказал, что он не видит никаких препятствия к ядерной войне.

Де Голль возмутился:

- Разве вы не знаете простых цифр? Посмотрите на нагасаки и тд. В случае войны с Россией погибнет ( я забыл цифры) 30 миллионов французов (например), это половина Франции!

А Мао сказал серьезно:

- нас потеря тридцати миллионов остановить не может.

Де Голль подумал и замолчал. 

)) Спасибо, Максим, за ответ.

Вспомнился анекдот.Встретились как-то китаец и казах. Китаец спросил казаха, сколько у вас в Казахстане человек проживает? На что казах с гордостью ответил, что целых 16.000.000. На что китаец сказал: « Вам хорошо, вы друг друга в лицо знаете»)

Волшебно=)

Эти уж мне сообщества...

Вспомнилось, как одно время повадилась я ходить на кинопоказы в клуб "синефантом". Разное-всякое показывали там адреграундное, неформально и пр. Запомнила фильм "Пыль" - действительно сильное, сделанное до конца произведение из всего. Ну - на мой обывательски-консервативный взгляд.

После просмотра бывали обсуждения. Хвалили, ругали. И как-то дернуло меня высказаться по поводу какого-то видеоарта - в защиту , при чем - что, мол, это же не совсем искусство, так что не надо к нему прдъявляять завышенные требования.

И тут все как объединились - кто ругал сей видеоарт и кто хвалил - и как заклеймили меня... Ощутила я себя инородным телом и больше на заседания синефантома не ходила...

максиииииим, а фоооооото?=))

Вот потом и говорят что в Лондонском Метро можно найти всё что угодно. :)

Максим, ура, очень смешно!  А Blacks, Вы имеете в виду в Сохо?  Если да, то очень даже отменное питейное заведение, не держите его в ответе за публику. Я там однажды выпил целую бутылку ПРЕКРАСНОГО джина, причем на халяву, ибо дружу и с владельцем, Джузеппе, итальянцем из Позитано, и с царящей в клубе феей алкогольных паров, девушкой, как ни странно, швейцарского происхождения по имени Бинья. Джузеппе - мечтатель и мизантроп, который не меньше нас с Вами ненавидит людей вообще, не говоря уже о писателях, художниках и прочей сволочи.

Андрей Наврозов Комментарий удален

Максим, вот хозяин и хозяйка клуба. Сразу ясно, хорошие люди. Фото, естественно, Гусова.

Отменое фото, дивные люди. Вот ведь, не было у меня нужных связей в нужное время.

О выразительности творчества и внешности артиста...

Оскар Уайльд как-то сказал (не помню его изысканную формулировку), передаю смысл, что писатель (артист) самовыражается в своем произведении и на собственную жизнь (экзальтированность внешнего вида) его творчества может не хватить.

хехе, здорово. дааа, именно такие они есть, люди в Blacks. история с трусями, конечно, очень к месту:)))

Отличный рассказ, Максим, приятно рассмешили :-) 

Система "свой-чужой" приобретает иногда изощренные формы и это прекрасно, иначе было бы так скучно жить :-)

Спасибо, Миша! Все это на самом деле пленительно - поскольку в живом обществе эти формы видоизменяются стремительно - это в России радикал коснеет в радикализме навсегда и через три года превращается в радикального консерватора.

Максим, если честно, ожидал, что история с трусами с упоминанием Саддама приведет к закрытию метро и привлечению саперов для контрольного взрыва этого оружия массового поражения. Но теперь стало ясно, что трусы Ваши так отправились в музей пропаж на метрополитене на Бейкер Стрит вместе с такими вот экспонатами:

А еще непонятно, почему "У Дианы" не нашлось газеты Миррор, которая во всю мочила правительство и выступала против войны, и как так Мелвин нашел девочек на 3 странице в Дейли Мейл или Стандарте, а не в Сан. Но это я так, придираюсь. Как всегда, спасибо за интересную историю из жизни лондонских маргиналов.

Как-нибудь прошвырнемся по этому Лондону, Саша

Анастасия Малявко Комментарий удален

Максим, не хочу опять звучать как старая брюзга вносящая ложку дегтя. Но я все же не совсем понимаю почему Вы не могли сказать "пишу картины и офорты", Вам же не стыдно за них? Почему стесняетесь? Зачем надо пытаться сказать то что он, как Вам кажется, хочет услышать, а не то, что Вы на самом деле делаете?

Милая Маша, это же понятно. Я совсем не стесняюсь того, что пишу картины и романы. Напротив того. Это составляет основное содержание моей жизни. И говорю я в своих произведениях достаточно отчетливо и громко. Например, в стихах. опубликованных в блоге сегодня. Но есть ситуации и люди с которыми некоторые вещи бессмысленно обсуждать - просто потому что бессмысленно.

ну, как бы объяснить? С кем-то трудно спокойно говорить про демократию, с кем-то про капитализм, с кем-то про картины.

пусть уж каждый останется при своем. 

Мне просто был интересен Ваш выбор слов "стесняюсь", "неловко". Как то мне кажется что любой человек стесняется говорить о том что он делает только если есть какая то неуверенность в нем. Разве не так? Вам вроде стесняться нечего, ну так скажите в следующий раз 'пишу картины" и посмотрите что этот бритоголовый гей Вам ответит. Вполне возможно что его ответ будет просто: "Cool, man." А если он посмотрит на Вас неодобрительно, так какая Вам разница? Он же не является мерилом того художник Вы или нет.

Максим, увидел Вашу публикацию - и понял, что ждал продолжения брикстонской саги, как другие ждут сериала какого-нибудь (того же Хауса, как вот здесь http://vladimir.vladimirovich.ru/2010-2-26/#an3049). Подсел, в общем, и с еще большим нетерпением жду следующего набега на Москву, чтобы укупить Татарникова (много есть разных Татарских - от Пластилиновой вороны до Пелевина, Татаринов опять-таки капитан, но с этой фамилией Вы попали точно) - и его уже зачитать в длинну...

Сцена озвучивания мессиджа - просто рыдание, вдруг пришедшее озарение, что теряние трусов в метро - это высокохудожественный акт самовыражения, что и говорить - этим и отличается гений от просто выдающегося таланта.

Маяковский, правда, в желтой кофте, жаль, что нет такого памятника... 

Спасибо Вам, дорогой Павел, я и сам увлекся этими рассказами, уже и следующий есть... да, получается такая брикстонская сага, и неожиданно - почему-то - щемяще-грустная. наверное оттого, что они все простые , без затей ребята, работяги, совсем не те англичане, про которых мы привыкли читать в журналах, не лорды и шпионы...

Максим, насчет лордов и шпионов - ну не знаю, я таких журналов не читаю, я еще не сноб - я только учусь. Но Ваши герои - это что-то особенное, простые работяги - нетушки, этот лейбл не клеится. Придумать, что герой "Легкой кавалерии" Мэл рисует кошек, решительно невозможно - значит правда. Без-затей-пролы тусоваться в Блэкс не попрутся, они у Вас очень даже с затеями - поэтому и так интересно. Мэган как-то теряется, вызывая у "простого читателя" смутное ощущение, что автор тут что-то не договаривает...

Сценка в парижском кафе. 1939 год.

— Сталин— говорил Патрик значительно, — убивает в день 15 тысяч человек.

— Что за бред?

— В газете написано!

— It is very serious. He kills indeed. - говорит он по французски. 

— Пятнадцать тысяч в день? А в месяц это сколько выходит? А в год? А народу вообще в СССР сколько? Ты хоть посчитай!

— Может быть, он убивает 15 тысяч в месяц, — сказал Патрик ответственно и твердо. — Но мы не можем ему и этого простить.

— То есть в год получается 180 тысяч человек? А за десять лет — почти два миллиона?

PS: Почти слово в слово я слышал подобный разговор про Пол Пота. Трудно поверить в чудовищные злодеяния. При этом, я не знаю, сколько убил Хуссейн и уверен, что у него не было ядерного оружия. 

PS2: Рассказ мне очень понравился

Принимаю, Степан!

Но ведь и сценку в английском пабе я не дорисовал до конца:

- По вашей вине в Ираке гибнет каждый день 50 человек!

- Вранье, от силы 10. Ну 15 в крайнем случае.

- А 15 - мало по-твоему?

- Эту жертву мы должны были принести ради будущих поколений свободных людей.

- А откуда ты знаешь, какая цифра допустима, а какая нет?

Дорогой Максим,

Один мой хороший знакомый (я знаком с ним по переписке), когда я ему написал, что нельзя оправдать убийство и зло никакими благими намерениями, написал мне:

"Степан, я имел в виду простую вещь: если придерживаться Вашего "пойнта" (что зло из благих побуждений тоже непростительное зло) тогда придется все - включая несомненно политику современных демократов - объявить преступлением.

Если же исходить из того, что история подчас диктует некие несимпатичные решения, которые принимаются ради прогресса, ради свободы многих, из-за объективных исторических условий, тогда надо относиться дифференцировано ко всем случаям и не валить в одну кучу Че Гевару, Буша, Пиночета, Ленина, Кеннеди, Гитлера, Сталина, Робеспьера, Чингиз хана и Генриха Восьмого."

Вот и я думаю, не сказал ли Вам Мэл, в ответ на фразу: "По вашей вине в Ираке гибнет каждый день 50 человек!", что-нибудь вроде: "Если же исходить из того, что история подчас диктует некие несимпатичные решения, которые принимаются ради прогресса, ради свободы многих, из-за объективных исторических условий ..."

:)

Мог бы сказать... Но я бы ему, наверное, ответил: а откуда мы с тобой, Мэл, знаем, что это тот самый случай? Предоставь в этом разобраться истории и потомкам - а мы с тобой должны просто осуждать убийства.

Я передам моему знакомому Ваше возражение на его point :)

Ваш знакомый, судя по всему, симпатичный и разумный человек - я при случае был бы рад с ним познакомиться.

Да, я полностью согласен! Но я, к сожалению, знаком с ним только по переписке. 

Уверен, что Вы скоро встретитись!

Не знаю, какой Вы художник, а живописатель - отменный! Смешно, и при этом понятно, о чем Вы хотели сказать.

А мне рассказ показался грустным.Рассказ о фатальном (смерть матери) одиночестве человека на обсурдистстком фоне бытия. А Саддам кажется людоедом, даже не смотря на то,что штатовцам нужны были повод и нефть и повесили его как-то второпях.

А что касается внешнего вида художника, еще в юности занимал вопрос, может ли художник выглядеть ,скажем, щеголем. Оказалось, что Гоголь фетишистски любил сапоги, Достоевский  обожал трости и шляпы, а Блок и Есенин были настоящими франтами. Сейчас же внешний вид арт-богемы - это всего лишь дресс-код,как у клерков, а не способ самовыражения. Раньше художник был пьян и небрит ( к этой старой школе пренадлежите Вы,Максим), а сегодня художественно небрит и слегка обдолбан и тратит на щетину больше времени, чем на творчество. По сути - это щетина мертвеца. Искусство умерло, а борода продолжает расти.

Искусство умерло, а борода продолжает расти - это просто великая фраза, Андрей. Стоит всего моего рассказа - и отдаю венок победителя без колебаний. Как здорово, что Вы опять здесь!

Да, про Саддама Вы правы. Но тут - как и в современном искусстве - чего-то не хватило. Вроде и свитер есть драный, и щетина, и портвейном разит - а искусства нет.  Вот так, как сделали, не стоило, наверное, делать. Хотя Саддам и впрямь был мерзавец из мерзавцев.

кстати, я. каюсь, не знал что Достоевский любил трости... Пробел!

ну да, Достоевский -  трости, а Лев Толстой очень любил детей...

Лариса Бородина Комментарий удален

Гарика я знаю очень давно. Он  гений и безумец. Уходящий тип художника-нонконформиста, превратившего свою внешность в арт-обьект а жизнь в перфоманс.

Это отлично..

То. что Вы с ним и его творчеством знакомы.)) Надо сказать, что Гарик, - редкий по позитиву и дружелюбию человек..!За что его и любят.. Старшей дочке 28, а младшей 2 года..! Все довольны..)) Липницкий Саша, кстати , входит в ео группу " Гроздья Виноградовы."..) надо пойти послушать все-таки.. интересно.

Максим Никольский Комментарий удален

Мария Генкина Комментарий удален

Максим Никольский Комментарий удален

Максим Никольский Комментарий удален

Леда Плеханова Комментарий удален

Максим Никольский Комментарий удален

Максим Никольский Комментарий удален

Леда Плеханова Комментарий удален

Занудство - это тяжелая болезнь.

Леда, ни с Вами, ни с Машей я никак не могу согласится: это уже не смешно. Проблеск интереса к этой персоне должен был бы уж давно смениться банальной гадливостью. По крайней мере после диссертации на тему  "Смерть матери  как литературный прием" - от этого поста невыносимо смердит. Могу посоветовать господину N. рассуждать исключительно о смерти его собственных родных, а лучше всего -  когда нет ни меры, ни вкуса - не рассуждать вообще.

Владимир, как я уже писала, я редко читаю опусы Мистера Х полностью. Лишь по диагонали. Что и Вам рекомендую ;-) (если вообще есть желание читать)

спасибо! по диагонали -  такое же душераздирающее зрелище.

боюсь, даже если рассыпать текст на буквы и скомбинировать их в другом порядке, ничего путного не выйдет:  мертвые буквы тоже дурно пахнут.

Да, вообще то если так посмотреть, то Вы правы конечно. Удалю свой комментарий поскольку мне действительно стало не смешно...

Нечасто получал такое удовольствие от чтения текста!! Спасибо, Максим. Уже давно лежит дома пара Ваших книг, теперь наконец точно до них дойду.