Катя Кибовская /

«Нос» Николая Васильевича приставить к рукам Валерия Абисаловича да талант Дмитрия Дмитриевича…

Опера Шостаковича «Нос» стала сенсацией в Нью-Йорке

Сцена из оперы «Нос»
Сцена из оперы «Нос»
+T -
Поделиться:

Постановка оперы «Нос» в «Метрополитен-опера» стала явлением из ряда вон выходящим — это нонсенс в истинно гоголевском духе, так как это никакая не опера вовсе. То есть все атрибуты оперы присутствуют: теноры поют, Валерий Гергиев дирижирует оркестром, однако решение столь замысловато, что спектакль превращается в грандиозный коллаж, где либретто, написанное самим Шостаковичем вместе с Евгением Замятиным, играет далеко не главную роль. Музыкальные, художественные и литературные критики в восторге от постановки и разбирают ее с точки зрения музыкальных, художественных и литературных реминисценций. Зрители в недоумении. Ничего подобного они раньше не видели.

Художественную революцию совершил художник Уильям Кентридж, который поставил оперу и создал к ней декорации. Кентридж использует сцену как огромный экран, на который проецируются слоганы, видеозарисовки, абстрактные рисунки в духе русского конструктивизма, кадры из кинохроники сталинских времен, ибо он перенес действие гоголевского рассказа во времена, когда Шостакович писал свою оперу.

Исполнители появляются в окошках или двигающихся модулях, и над ними летят во весь экран цитаты из Гоголя кириллицей: «Врете!» или «Пускаем кровь!» (в гоголевском оригинале, правда, надпись гласит: «И кровь отворяют»). Кровь, разумеется, пускают не только цирюльники — на сцене разгоняют толпу большевики в шинелях.   

В недавнем выступлении Светлана Бойм говорила, что, поставив «Нос», Кентридж вернул моду на русский авангард. Сам Кентридж постарался как можно более полно истолковать свое видение «Носа» в перформансе I Am Not Me. That Horse Is Not Mine, который он представил в рамках ретроспективной выставки своих работ в MOMA. Художник объяснил, что, по его мысли, нос — это и Троцкий, оторванный от партии, и Персефона, заплутавшая в Лабиринте. Упоминается и Росинант из «Дон Кихота» Сервантеса. В опере часто возникает этот образ: огромный нарисованный нос гарцует на тощей кобылке. 

По сути, опера «Нос» — это развернутый комментарий к гоголевской повести. Это размышление о власти, о толпе и о природе абсурда. Написанная Шостаковичем опера в Советском Союзе была запрещена в 1930 году. То, что ее поставили в Нью-Йорке спустя 80 лет, — пример удивительной смелости руководства «Метрополитен-опера». Естественно, не по политическим, а по коммерческим причинам: это очень литературоцентричная опера и исполняется она на русском языке. Только представьте, например, как тенор произносит нараспев фразу: «Сегодня я, Прасковья Осиповна, не буду пить кофию, а вместо того хочется мне съесть горячего хлебца с луком». (Хотя, конечно, в спинке каждого кресла есть мониторчик, где бегут субтитры — зритель всегда может подсмотреть. Однако все слоганы и надписи на сцене даются по-русски, и они не переводятся.)

Но, похоже, риск полностью оправдался: билеты на оставшиеся представления давно раскуплены.

 

Комментировать Всего 12 комментариев

Декорации и проекции были замечательные. Но это первый в моей жизни случай, когда от музыки - а точнее, от того, как странно ложатся поперек музыки голоса - мне стало физически плохо! И это говорит человек, бывавший на концертах Boredoms.

Мой приятель побывавший в тот же день, что и Катя и мы с женой, сказал после спектакля, что ему все понравилось бы больше, если еще и не пели. Я понимал его точку зрения и разделял два дня. Но в прошлую субботу я ехал на дачу и слушал по радио прямую трансляцию из Мета Носа и был поражен тем, как мне понравилась музыка и пение!

То есть получается, что Кентридж своим талантом, своей можной графикой просто задавил музыку. Ее не было слышно!

Степан, не могу не отметить, что когда я встретила вас сразу после представления, вы схватились за нос. Проверили, на месте ли он. До сих пор не убежал?

Михаил Идов Комментарий удален

Катя, отличная рецензия! Мы, кстати, тоже перед оперой посетили выставку в МoМA (вместе с Юлий Латыниной) и должен сказать, что мне это сильно помогло. 

Меня Кентридж восхитил тем, как глубоко и органично он понимает стилистику того времени! Такое ощущение, что он "пожил тогда и среди них" :)

PS: Далее смотри выше мой ответ Михаилу Идову :)

Сложное чувство. С одной стороны ты понимаешь что спектакль - сложнейших для создания и понимания проект, который хочется разгадывать как головоломку, с другой - толика недоумения безусловно присутствует. Шостакович не самый простой автор, а стилистика 20-х гг. как бы совсем не гоголевская эпоха. И как правильно заметил Михаил - графика отдельное действующее лицо спектакля. То есть спектакля по сути два, а с музыкой  - три. И не могу сказать что все легло у меня органично.

Признаюсь, я бы сходила еще раз, многие вещи ускользнули. Или посмотрела в записи.

Для меня ключом к этой постановке стал образ карусели - Кентридж использовал этот прием как в рисунках, так и в сценографии: герои "Носа" сменяют друг друга, образы напластываются один на другой, только Нос на лошадке скачет по кругу.

Режиссура и сценография показались мне совершенно обворожительными, а общее действо--все в целом--оставило довольно равнодушной.

Не знаю может-ли в принципе музыка выразить иронию Гоголя:

"...для пользы юношествa и в назидание потомству...".

Советские музыковеды называли это "Обличением через жанр" -

очень неудобоваримый термин.

мы зато его в Гараже на биеннале видели. одна из самых впечатляющих работ выставки Мартена.

А мне все очень понравилось включая пение (Paulo Szot правда не впечатлил).

Удивительно что они собрали так много и русских певцов и русских актеров - впечатление от пения и разговора с акцентом для нас было бы совсем другим.